Ревизор: возвращение в СССР 2 (СИ)

Я поспешил выйти со своим барахлом в кухню. Поставив портфель на стол, я укладывал в нём книги и тетради. Вдруг в памяти всплыл шутливый стишок из прошлого:
— Если девушка красива и в постели горяча — в этом тоже есть заслуга дорогого Ильича…, — тихо пробормотал я в тишине.
— Чего ты там бормочешь? — спросила бабушка, удивлённо глядя на меня и ставя передо мной тарелку с геркулесовой молочной кашей. — Ешь давай. И не болтай, а то подавишься.
Я смолотил кашу, глотнул чаю и пошёл за водой, пока время есть.
Вернувшись и поставив ведро с водой на место, я сел за стол допивать чай.
— Ба, у нас есть тёплый спальник? — спросил я, чтобы прозондировать почву насчёт похода.
— Зачем тебе?
— В поход завтра идём.
— С ночёвкой? — бабушка села на табурет, вытирая руки о фартук. — С кем?
— С классом.
— Полянские тоже идут?
— Наверное. Дались тебе эти Полянские. Что насчёт спальника?
В кухню вышла Эмма. Она уже была в халатике, но мою фантазию это не смущало. Девушка подошла к умывальнику. Я не мог оторвать свой взгляд от её тонкой талии, плавно переходящей в офигенную линию бёдер.
Только получив ложкой в лоб от бабушки, к счастью несильно, я отвлёкся от созерцания этой прелестной картины и посмотрел на неё. Она изо всех сил старалась сделать строгое лицо, но глаза её смеялись. Я не понял, чему она была так рада, состроил негодующую гримасу, отстаивая своё право на интерес к противоположному полу.
Бабуля в ответ показала мне кулак, уже не скрывая улыбки.
Эмма повернулась к нам, и мы поспешили сделать нейтральные лица.
— Зачем тебе спальник? — спросила меня девушка. — В поход собираешься? Я бы тоже хотела сходить, — сказала она мечтательно. — А то всё дома и дома. Уборка, стирка, уроки, братья.
О, смотри-ка, о себе начала думать. Не зря говорят: утро вечера мудренее.
— Найду спальники, пойдёшь завтра с нами, — пообещал я Эмме.
— Ещё чего придумал? — взвилась бабуля.
— Ба, расслабься. Ну что ты из всего проблему делаешь? Ничего с нами не случится.
Я собрался, пожелал всем хорошего дня и вышел на улицу. Славка тоже уже вышел из своего дома и шёл в мою сторону. Вскоре он догнал меня.
— Ну, что, в поход идёшь? — первым делом спросил он меня.
  
Глава 2
 
Пятница, 19.02.71 г. По дороге в школу
— Слушай, ситуация не простая — начал объяснять я. — У нас сейчас соседка с младшим братом временно живут. У них мать в больнице. Девчонка с нами хочет в поход. Но бабуля не пускает. Я так понимаю, что одного меня она уже готова отпустить. Но вдвоём с девчонкой — ни в какую.
— И правильно. Нечего со своим самоваром в походы ходить, — заржал Славка.
— Ты бы видел этот самовар, — восторженно сказал я.
— Да? А сколько ей лет?
— На год нас младше. В девятом учится. Может знаешь, Эмма Либкинд?
— Эмма у вас живёт? — не поверил мне Славка. Он даже остановился. Я не сразу это заметил. А когда спохватился, что друга нет рядом, оглянулся назад. Славка потрясённо смотрел на меня. Я вернулся к нему. — Э! Друг, ты чего завис?
— Эмма у вас живёт? — опять ошарашенно спросил Славка.
— Живёт, живёт, — подтвердил я.
— Ничего себе, — проговорил он, приходя в себя. — Я к вам сегодня зайду.
— Зачем? — не понял я.
— Какая разница? Зайду и всё, — решительно заявил Славка. — Уговаривать буду твою бабку, чтобы она Эмму с нами отпустила.
— Э, друг! — воскликнул я, догадавшись наконец, о его интересе к моей девчонке. — Это мой самовар!
— У тебя Юлька есть, — безапелляционно заявил мне Славка. — Хватит с тебя.
— В смысле у меня Юлька есть? — теперь уже я остановился в растерянности.
— И этого не помнишь? — подошёл ко мне Славка. — Она за тобой с седьмого класса ходит.
— Не помню. Это правда? А я что?
— А ты дурак, — ответил Славка и пошёл дальше.
— Это почему? — догнал я его.
— Потому что тебе Диану подавай. А ей на тебя плевать всегда было с высокой башни.
— О как, — начал складываться у меня в голове пазл. — Я думал, ты прикалывался насчёт Дианки. Я что, в открытую тебе говорил о своём интересе к ней?
 
— Не говорил, но и так всё видно было. Ты смотрел на неё, как голодный пёс на сахарную кость.
— Ну понятно. И бабушка меня всё Полянской зачем-то пугает. Требует, чтобы я про неё даже думать не смел.
— Чего? — удивился Славка. — А она-то откуда знает?
— Откуда-то знает, — проворчал я. — Ладно, друг. Не будем мы с тобой дружбу свою на девчонок менять. Хочешь Эмму, дерзай. Получится у тебя, я только рад буду. Тем более что, как оказалось, у меня уже есть Юлька.
Правда, я к Юльке относился исключительно как к другу и представить себе не мог другого к ней отношения.
Я похлопал Славку по плечу, и мы пошли дальше в школу.
— Лучше скажи, — вспомнил я, — где два спальника взять?
— Зачем тебе два?
— Один мне, второй Эмме.
— Будем искать, — задумался Славка.
Мы подошли к школе одновременно с Ветой Беловой и её мелким клоном Норкой. Что-то неуловимо изменилось во внешности Ветки. Я не понял, что, но лицо её стало ярче, хотя очевидной косметики я не заметил. Молодец, что-то придумала.
Мы все вместе вошли в школу. Пока я бегал к медсестре отдавать справку, Ветка проводила свою мелкую, и мы вместе вошли вслед за Славкой в нашу раздевалку. Там уже были моя Юлька, Лёха Мужицкий и другие наши одноклассники.
Все обступили меня. Парни здоровались за руку. Девчонки просто стояли. Всех интересовало состояние Мишки Кузнецова, все уже были в курсе, что он попал с побоями в больницу.
Я рассказал, приукрасив, о жутком внешнем виде Мишки. Сказал, что отделал его дядька. Других подробностей рассказывать не стал, подумал, вдруг он не распространяется в классе о жизни своей семьи. Придёт, сам расскажет, если захочет.
Одноклассники бурно обсуждали эту ситуацию. Пришли Полянские. Тимур, как сторонник радикальных методов, предложил вечером пойти проучить Мишкиного дядьку, типа, чтоб руки не распускал.
— Кто со мной? — возбуждённо агитировал он парней.
Я еле угомонил его, убедив, что Мишкиным дядькой сейчас разбирается милиция и лучше туда не соваться с попытками самосуда. А то ещё нас самих заметут за хулиганку.
Девчонки очень переживали и сочувствовали Мишке и собрались всей толпой идти его навещать после уроков. Но я и этих остановил:
— Это же больница, туда нельзя гурьбой. Три человека максимум. И то, лучше без девчонок, а то Мишка стесняться вас будет. Он сейчас как Франкенштейн выглядит.
Девчонки захихикали, но согласились со мной.
— Я иду в больницу к Мишке сегодня после уроков, — заявил Славка. — Кто со мной?
— Я пойду, — вдруг вызвался Полянский.
— И я, — сказал Лёха Мужицкий.
— Вот и хватит пока, — подвел я итог. — Завтра ещё кто-нибудь сходит. И получится, что к Мишке каждый день друзья ходят. Ему приятно будет.
Мы все пошли на алгебру. Только мы вошли в класс, как прозвенел звонок. Занятия шли своим чередом. Я потихоньку вспоминал школьную программу. На первой перемене между алгеброй и геометрией мы с Юлькой остались сидеть в классе. Я поинтересовался, как всё прошло с макулатурой, зачли наше участие в сборе или нет? Она ответила, что никто ничего ей не сказал. Мы занимаем «почётное» седьмое место по итогам года, и никто на нас особо внимания не обращает.
Ну хорошо, прокатило.
После геометрии мы перебазировались к кабинету русского языка и литературы и ждали в коридоре, пока Кириешка отпустит на перемену другой класс.
Мы кучно стояли в рекреации. Юлька, Ветка, Славка, Диана, Лёха, Тимур и Светка Герасимович.
Я всё разглядывал Ветку, пытаясь понять, что именно настолько изменило её внешность в лучшую сторону. Она заметила мой взгляд.
— Ты сегодня великолепно выглядишь, — громко сказал ей я, чтобы она услышала меня сквозь гул множества голосов, стоявший в рекреации.