Плохиш для Апельсинки (СИ)

Аню я любила и уважала как лучшую подругу. Она, в отличие от меня, обладала сильным характером и уверенностью в себе. Всегда шла напролом к своим целям, сметая все на своем пути. Такому подходу к жизни она пыталась научить и меня.
Мои подруги Аня и Варя уже целую неделю уговаривали меня пойти с ними в ночной клуб в честь успешного завершения первого курса. Ну а я, конечно, отпиралась, как могла. Меня просто не отпустит мама. Так что эти разговоры были для меня пустыми и уже порядком раздражающими. Ведь на самом деле, я и правда хотела пойти. Хоть одним глазком взглянуть на ночную жизнь и понять, что же такого там интересного может быть.
— Ань, тебе легко говорить. У тебя мама не такая строгая. Я бы с радостью девчонки, но вы же знаете, что мне не разрешат пойти, — в очередной раз отказалась я.
И я не врала. Моя мама была властная и бескомпромиссная. По ее мнению, клуб — это место разврата, пошлости и абсолютно бесполезного времяпрепровождения. До восемнадцати лет я даже и не заикалась о ночных заведениях. А потом, когда стала совершеннолетней, девчонки позвали отметить день рождения даже не в клуб, а просто в кафе-бар, но поздно вечером. Мама, конечно, меня не отпустила, и весь вечер читала мне нравоучения, о том, как это плохо, и что в таких местах делать нечего приличным людям. В тот день я поняла, что пока живу с родителями, эту тему лучше не поднимать вообще. Папа же, кстати, в отличие от мамы, не был таким жестким. Но он был постоянно на службе, и всем моим воспитанием занималась только мама.
— Ладно. Не переживай. Я кое-что придумала. Скажем теть Лене, что ты ночуешь сегодня у меня, и все! И дело в шляпе! — широко улыбнулась Аня.
— А что? Это крутая идея! — добавила Варя, — Я за!
— Ой, девчонки. Нет. Это невозможно! Думаешь, мама не позвонит твоей маме и не проверит?
— Конечно, позвонит, — спокойно сказала Аня, — Ну до двенадцати ночи мы действительно будем у меня.
— А потом?
— А потом мы спать будем. Ну, якобы. Маму свою я тоже попрошу, чтобы подтвердила.
— Нет, Ань. Я не могу так, не могу врать маме. Это неправильно, — устало вздохнула я. От ее идеи, если честно, у меня загорелась искра надежды. Но здравый смысл тут же сообщил, что это просто бред.
— Блин, Лер. Неправильно — это, когда тебя в девятнадцать лет держат взаперти и никуда не пускают! Ты уже взрослый человек! Ты что, до пенсии будешь маму слушаться? Я против Елены Степановны ничего не имею. Но… Капец Лер. Ты так в девках останешься! Пошли! Давай, решайся уже! Хоть раз сделай по-своему, как ты хочешь, а не как мама сказала.
— Да Лер. Мы прикроем тебя. Скажем, что типа девичник, и все такое. Давай! Ты ничего не потеряешь! — добавила свои аргументы Варя. — И хватит уже на этого ловеласа смотреть, я все вижу!
Я вспыхнула краской. Да что всем так заметно, что ли? Я всего лишь мельком посмотрела на него.
— Да, Лер. Хватит по нему сохнуть. Может, кого в клубе себе найдешь и забудешь этого пижона, — поддержала Варю Анечка.
Эх, девчонки. Как вам объяснить, что я никогда его не забуду. Эта как болезнь уже. Он сидит во мне так глубоко, что никакие другие мне не нужны и не интересны.
Артём Чайковский. Моя любовь. Моя боль. Моя страсть. Мое слабое место. Ахиллесова пята. Да как не назови мое чувство, смысл от этого не изменится.
Когда я увидела его впервые, меня словно током ударило. Первое сентября. Начало учебного года. Я стояла с мамой около главного корпуса института и выслушивала ее очередную поучительную речь.
Мне предстояло учиться на педагогическом факультете; и мама рассказывала все нюансы данной специализации. Хоть мы это уже не раз с ней обсуждали.
Тогда я еще не была знакома с Аней и Варей и чувствовала волнение. Я больше разглядывала студентов, что толпились кучками и бегали туда-сюда, чем слушала маму.
Вдруг, откуда ни возьмись, появились два парня с музыкой и начали прямо перед парадным входом танцевать. Темноволосый парень мне сразу бросился в глаза. Он ловко скинул черный пиджак и остался в одной белой борцовке и джинсах. Мое сердце подскочило в груди. Рельефные загорелые руки и довольно широкие плечи просто свели меня с ума. Я, как завороженная, смотрела на его отточенные движения. Лицо я видела мельком, так как стояли мы далеко, а парень двигался так быстро, что я не успевала разглядеть его.
 
— Валерия? Ау? Ты куда смотришь? — сквозь грохот собственного сердца услышала я мамин вопрос.
— А?
— Ты хоть слышала, что я тебе только что сказала? Господи, ты меня удивляешь! — недовольно вскрикнула мама.
— Что, мам? Смотри, парни танцуют. Классно да?
— Вижу. Сейчас разберусь, что они здесь за цирк устроили. Каламбур, а не институт.
И мама пошла прямо в толпу зевак, которые уже успели окружить парней со всех сторон.
Вот так я и влюбилась в него. Я не знала, как его зовут, на каком курсе он учится, и учится ли вообще. Но в одном я была уверенна точно, я по уши влипла.
Позже оказалось, что он тоже первокурсник, только учились мы на разных факультетах. Он был на экономическом.
Целый год я смотрела на него и в глубине души грезила, что однажды он обратит на меня внимание. Но все было напрасно. Я для него просто не существовала. Артём стал любимчиком многих девчонок нашего университета, и ему, конечно, было не до меня. Вот так я и жила до сих пор, сгорая от безответной любви. В то время как Артём менял девчонок как перчатки.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
— Да я не смотрю, — ответила я, вынырнув из своих воспоминаний.
— Так, Лерчик. Ты идешь, или нет? Ты сама то хочешь? — не унималась Аня.
— Хочу, — как-то неуверенно и тихо ответила я.
— Так. Вооот. Это уже лучше. План такой. Сейчас все вместе едем к тебе домой и отпрашиваемся ко мне. Маму свою я предупрежу. Ну и все! А ночью тынцы-дрынцы.
— Господи. Я боюсь. А если не опустит?
— Ну не отпустит, значит, не пойдем. Но за спрос денег не берут.
— Хорошо, — все-таки согласилась я. — Ваша взяла!
— Ура! — Анюта вскочила со скамейки и радостно завиляла бедрами. Мы с Варей не удержались и засмеялись на свою неугомонную подругу.
Мы с девчонками посидели еще немного, обдумывая наш план подетально. Потом прогулялись по центру, зашли в пиццерию, а ближе к вечеру поехали ко мне осуществлять задуманное.
Подруги часто у меня гостили, поэтому, когда мы втроем оказались на пороге моего дома, мама не удивилась.
Мы для конспирации посидели немного у меня в комнате и просто разговаривали. А потом пришло время действовать.
— Ну что, готовы? — вполголоса спросила Аня, — Все запомнили?
— Ага. — покивали мы с Варей.
— Тогда зови.
Я пошла звать маму в свою комнату. Ну, точнее, по плану я должна была сначала попросить ее наедине, а потом, если она будет категорически против, подключать подруг.
Я спокойно зашла в гостиную, оглядывая привычный интерьер. Все в светлых выдержанных тонах. Никаких лишних деталей, например сувениров или открыток. Везде царил идеальный порядок.
Мама была педантичным человеком. Во всем она любила соблюдать правила и жила по режиму. При этом всём, у нее были какие-то устаревшие взгляды на жизнь. Все это непременно отражалось на мне.
— Чего делаешь мам? — я присела к ней на диван.
Перед ней лежала древняя потёртая книга. Кстати, у нас дома была целая библиотека этих книг. И они занимали очень много места. Я всегда удивлялась, зачем хранить этот хлам, если сейчас можно все читать в электронном виде на планшете. Очень удобно. Но маме, конечно, я об этом не говорила.
 
— Читаю. Вот нашла старое издание по Второй Мировой войне.
— Ааа.… И как? Интересно?
— Да. Очень. И тебе советую почитать. Узнаешь много нового.
— Хорошо, как-нибудь почитаю. Мам, а можно мне к Ане сегодня пойти?
— Конечно можно. А почему ты спрашиваешь? Я же не запрещаю.