Замок ледяной розы. Книга 2 (СИ)

         «Тебе, мой наследник.
Я знаю, однажды ты прочтёшь это. Увидел в одном из тех видений, что посещают меня так часто после смерти моей Эллевин.
Если ты читаешь сейчас эти строки, значит, моя душа получила шанс упокоиться, наконец, с миром. Я верю, что ты, мой потомок, моя кровь, исполнишь предназначение и исправишь самую большую ошибку моей жизни. Но сначала я должен рассказать то, что случилось со мной – рассказать без утайки всё, что мучает меня бесконечными тёмными ночами, которые я провожу без сна, глядя на этот гобелен.
         Моя жизнь была такой же, как у всех рыцарей моего круга – вино, женщины, сражения. Добрая сеча, верное оружие, достойная добыча за честно выполненный воинский долг, которая частью просаживалась мною в кутежах, а частью шла на покрытие фамильных долгов. Когда пришёл срок, я женился, как и положено дворянину. Моя жена была добрая женщина, а главное – за ней давали приличное приданое. Хватило на покупку неплохого имения и стада коров.
Она родила мне троих – мальчишку и двух девчонок. Я уже не помню её лица. Помню только, что когда она умерла от воспаления лёгких, я долго и беспробудно пил. Из хмельного безумия меня вытащил клич короля – он звал верных вассалов встать под его знамёна и плыть к новым берегам, покорять заморские земли, что славились своими неисчислимыми богатствами. Я не мог не откликнуться, ведь это был шанс уехать подальше от глаз детей, которые спрашивали меня, где их мама – а я не мог ничего ответить.
Новая пелена забытья упала на мой разум – в этот раз кровавая. Мы брали город за городом, мы взяли столько трофеев, что десять поколений наших наследников не смогли бы потратить. И всюду в первых рядах наших противников бились ужасающие монстры, словно порождения диких ночных кошмаров, а со стен городов и замков нас поливали дьявольским волшебным огнём. Король Отто V воодушевлял нас биться до конца и объяснял, что мы совершаем благое дело – очищаем землю от чудовищ и проклятой магии, этой скверны мира людей. И все мы ему верили.
А потом пелена спала с моих глаз в одночасье – и когда я очнулся от сна, в котором пребывал, я упал на колени рядом с девушкой в белом платье, на котором расцветал красный цветок. Она умирала на моих руках – от моего меча. И она не была иллюзией, как бы ни пытался убедить меня в этом мой обезумевший от алчности король. Даже после смерти она была так же прекрасна. И тогда я понял, что это я был единственным настоящим чудовищем в этой истории. А мои соратники прозвали меня Роландом Победителем Чудовищ после того дня… какая отвратительная ирония!
Её глаза пытались мне что-то сказать – я спрашивал, но она уже не могла ответить. Подарила лишь одно, последнее прикосновение – и с тех пор моя жизнь превратилась в один сплошной, непрекращающийся кошмар.
Потому что теперь я вижу её везде. Всё её воспоминания отныне со мной. Все мысли и мечты. Словно она вынула сердце и вставила мне в грудь раскалённый уголь. В каждом зале и каждом коридоре Замка ледяной розы я вижу её силуэт – вот она, убегает от меня смеющейся пятилетней девчонкой, вот она, десятилетняя, плетёт венки, вот она в семнадцать выращивает розы… она так гордится своими розами, ведь таких, как вырастила она, нет нигде в целом мире!
Я потребовал этот Замок себе у короля в награду за службу. Разве мог я отдать это место, которое моя Эллевин защищала ценой собственной жизни? Королю пришлось уступить, ведь к тому времени я был героем, живой легендой.
Мы думали, Замок пуст, но хорошенько обыскав его чёрные стены, мои слуги привели ко мне четверых.
Пожилая пара, одинокая беззубая старуха и маленькая девочка лет пяти. Малышка смотрела на меня с ненавистью – тёмные волосы, но такие же глаза цвета неба, как были у моей Эллевин. Кроха набросилась на меня с кулаками, как только увидела – на меня, здоровенного воина в доспехах. Храбрая. Я отпустил их – позволил уйти на все четыре стороны. Мне уже было всё равно. Они не могли ненавидеть меня больше, чем уже ненавидел себя я сам. Но старик с женой почему-то остались, не ушли вслед за девочкой. Он долго смотрел мне в глаза – не знаю, что прочитал там. Быть может, ту невыносимую боль, что уже вцепилась когтями мне в душу и рвала её на части с мстительным урчанием.
 
Мы вместе с ним похоронили Эллевин у стен Замка, и на этом месте выросли дивные синие розы – их плети оплели башню до самой верхушки. Такие же синие, как её глаза. 
Я попросил Вальтера Сильверстоуна, королевского летописца, изготовить мне её портрет. Он был там, он всё видел. И спустя несколько месяцев доставил мне гобелен, где со всем его неподражаемым искусством в каждой мелочи были воспроизведены события того страшного дня. По большому секрету Вальтер признался мне, что король велел ему сочинить целую книгу песен и сказаний, воспевающих его самого и его подвиги, которые уже окрестили Великим Завоеванием. Вальтеру не хотелось этого делать и грешить против истины, рисуя всех эллери кровавыми монстрами, а короля – освободителем и доблестным защитником угнетённых, но, как пояснил он мне, вздыхая, одной музой сыт не будешь.
И вот теперь этот гобелен висит в башне, где была спальня Эллевин. Я сутками стою перед ним и всматриваюсь в её черты.
Моя боль. Моё наваждение. Моя единственная настоящая любовь.
Как можно любить человека, которого никогда не знал?
Я приказал переплавить свой меч - проклятое железо, вкусившее крови моей возлюбленной. Торнвуд по какой-то блажи отказался его выбрасывать, сделал из него садовые ножницы. Говорит, только этот металл способен срезать стебли роз, что выросли там, где была похоронена его воспитанница.
А ещё он принёс мне ключ от подземелий Замка и провёл меня туда, где ледяные колонны подпирают каменные своды. Странный он всё-таки человек – почему-то решил, что я достоин продолжать её дело.
Дар, доставшийся от Эллевин, помог мне прочитать надписи на колоннах и понять – это имена хранителей прохода меж мирами, что много поколений жили здесь, задолго до Эллевин. Я добавил к ним и её имя – так, как сумел.
В этом месте я понял, что магия нижнего мира питала магию эллери, но она же была и главной опасностью для них. Через точку сопряжения миров к нам проникали чудовища – настоящие, а не придуманные. А во времена родителей Эллевин безымянный ужас поднялся на поверхность, превращая всё, что попадалось на пути, в камень. Эллери смогли обратить его в бегство и наложить печати, а на поверхности воздвигнуты были величественные замки роз. Или вернее сказать – «выращены»? Вот только родители Эллевин отдали слишком много собственной магии для того, чтобы вырастить Замок ледяной розы, и чем прекраснее становился он, чем выше вздымалась его гордая башня, тем быстрее угасали они сами.
Я был потрясен открывшейся мне правдой и только теперь осознал масштабы того, что мы натворили, вторгшись в своей алчности в мир, которого не понимали, разрушив его хрупкое равновесие.
Но кому я мог поведать о своем открытии? Король пожаловал мне Замок ледяной розы за добрую службу, но точно так же мог бы отобрать свой дар и уничтожить неугодного слугу, вздумай я рассказать хоть кому-нибудь настоящую историю Завоевания, посягнуть на опору его власти.
И тогда я снова принялся топить боль, муки совести и бессилия привычным способом – в вине. Не мог даже мысли допустить, чтобы привезти своих детей в это место – просто смалодушничал в очередной раз. Они так и оставались на Материке под присмотром моей младшей сестры.
 
А потом оказалось, что часть дара предвидения Эллевин я получил тоже. Из видений, что обрушились на мою пьяную голову, я понял, что когда-нибудь родится мой отдалённый правнук, похожий на меня как две капли воды. И быть может, ему дано будет исправить самую большую ошибку моей жизни.
Сквозь пьяный угар я собрал всё же остатки трезвых мыслей. Решил позаботиться о том, чтобы именно к моему наследнику попал ключ от подземелий Замка и гобелен. А ещё я хотел, чтобы комната в башне, моя личная святыня, место, в котором я молился памяти Эллевин, оставалась нетронутой до того момента. Чтобы ничей алчный или невежественный взор не осквернил место, которое помнило её шаги. Где до сих пор ещё свежи цветы в вазе, которые срывала она своей собственной нежной рукой.