Драконов больше нет. Дилогия (СИ)

После чего, нахмурившись, добавила веско и уверено:
— Долго! У королевы должна быть вечность.
Пророчество в устах безумной звучало не очень убедительно, но не могу сказать, что оно меня не подбодрило. Жить, да ещё и долго, я бы не отказалась, хотя про счастье мне никто не намекал. Правда, Эйлин назвала меня королевой вместо принцессы. И откуда только узнала? Внимания на эту ошибку обращать не стала, ведь возможно, магичка просто не различала эти понятия. Я поднялась и обнаружила у стола миску с холодной водой для умывания, а на столе традиционный мёд, ягоды и так понравившийся мне морс. Завтрак был лёгким, но прилив сил я ощутила необычайный, что не удивительно, ведь здесь, в лесу, даже воздухом, наверное, можно было бы насытиться. Эйлин ходила за мною следом, всё время заглядывая в рот. От предложенного угощения отмахнулась, как от недостойной её внимания мелочи. Чтобы рассеять смущение, которое я испытывала рядом с ней, решилась спросить то, о чём давно уже хотелось узнать.
— Почему ты не позволила душам своих детей освободиться, Эйлин? Или тоже боишься огня, как Рэй?
— Мои дети отдали тебе свои жизни! — важно сообщила мне магичка, будто я сама не была свидетелем этой трагедии и будто не тяготилась чувством вины за их гибель. — Поэтому ты не можешь умереть!
Я уже решила, что ответа на свой вопрос так и не дождусь. Но Эйлин, отвернувшись к окошку, забормотала едва слышно:
— Ты не понимаешь…Они все не понимают…Души моих детей здесь, со мной. Когда моё тело станет прахом, мы все освободимся…Мы всегда будем вместе…Мы — одна душа…
Вдруг она громко и весело засмеялась, резко обернувшись ко мне. В пустых, блестящих глазах её мелькнула насмешка.
— Они, вообще, ничего не понимают! Такие глупые. Ха-ха-ха. Я им говорила, что дракона убить нельзя, а они не слушают меня, не верят. Но ты всё равно не умрёшь. Я знаю! Тебя спасёт дракон!
Я согласно кивала, даже не пытаясь спорить с безумной женщиной. Откуда же ей было знать, что мой дракон неспособен на милосердие. Я чувствовала его жажду разрушения. Вряд ли он сможет вызволить меня, вряд ли он мог спасти хотя бы кого-нибудь. Эйлин оборвала свой смех и вдруг тихо запела. У неё был красивый, берущий за душу голос. Её песня без слов завораживала, увлекала. Казалось, она способна провести в волшебный, сказочный мир, где только и возможно быть по-настоящему счастливым. Когда чарующие звуки замерли на её устах, я поняла, что давно уже плачу и улыбаюсь одновременно. Эйлин приложила указательный палец к своим губам и заговорщицки мне подмигнула:
— Тсс. Я усыпила дракона. Нам всем следует отдохнуть до заката.
Прислушавшись к себе, поняла, что она права — огонь во мне замер, уснул. Какое-то время я снова могла быть собою. Не нужно было бороться с внутренним жаром, смирять беспричинный гнев. Эх, если бы она научила меня управлять этим зверем, живущим во мне. Эйлин похлопала меня по плечу, ответила на невысказанный вопрос:
— Ты справишься с ним. Это как учиться ходить — сначала шаг, другой, а потом и побежишь, даже сама не заметишь, когда. Он же только родился, он же ещё дитя неразумное, твой дракон. Не различает добро и зло. Всё приходит со временем.
Помолчав минутку, она решительно объявила:
— Всё! Тебе пора! — и принялась выталкивать меня из избы.
— Куда мне пора? — растеряно спросила я, не пытаясь упираться.
— Рэй ушёл. Далеко. Навсегда. Проститься надо. — Эйлин строго посмотрела на меня и тут же потянула за руку вглубь леса. — Провожу.
 
Я покорно плелась за ней, не обращая внимания на встречающихся по пути магов, которые суетливо кланялись и отступали в сторону, опуская глаза. Было ли то сочувствие моей утрате, или вина за мой приговор, ожидающий меня на закате, я не знала, да и не хотела знать. Ожидаемая смерть Рэя наполнила сердце тоской и печалью. Я не успела узнать его и бесконечно сожалела об этом. Жизнь лишь подразнила меня подарком и тут же отняла единственного, кто любил меня, кто видел во мне лишь родную душу, а не средство спасения мира. У калинового куста Авэ с Ранугом дружно утаптывали землю вокруг свежей могилы. Светловласая Малва тихо и беззвучно плакала. Её веночек лежал здесь же последним подарком Рэю. Я подошла к девочке, чувствуя её искреннее горе, желая разделить его с ней. Она подняла на меня заплаканные глаза, обрамлённые длинными, мокрыми ресницами и, сопя покрасневшим носиком, пробормотала:
— Он был очень хорошим, очень. Добрым. Он умел любить всех.
Самая лучшая поминальная речь, которую возможно было произнести, прощаясь с моим дедом.
— Ты права, — шепнула я малышке, обнимая её за плечи. — Он умел любить. Это редкий дар.
Малву увела Эйлин, тихо напевая что-то торжественно-печальное. Рэю повезло — его ещё долго будет кому вспоминать, даже если этот закат станет для меня последним, и венки на его могиле не будут успевать вянуть под солнцем. Рануг ушёл сам, деловито, как обычно, подхватив свой инструмент. Он привычно бормотал себе в усы что-то про славного человека, который давно уже заслужил вечный покой, и что так долго жить просто неприлично, когда тебя дожидается старательно выкопанная могила. Авэ, успев высушить слёзы, обняла меня, постаралась поддержать, как умела.
— Ня журыся, панна-змий. Ён жа стары быв, ды и сляпой. Стамився вжо жыць. А хто б не стамився? Так, ты яго и не ведала амаль. Навошта ж слёзы праливаць?
— Мне бы хотелось узнать, — тяжело вздохнула я.
— Ну, так даведаешся яшчэ, — хлопнула она меня по спине. — Я ж табе голас яго душы падарую. Дай тольки час калине надыхацца яго духам.
— Со временем, Авэ, у меня как раз и негусто, — грустно улыбнулась я сочувствующей лесовичке. — До заката успеешь ли?
— А чаго же не паспець? Свисток змайстраваць справа не хитра, — она задорно подмигнула, но тут же, спохватившись, опустила голову и произнесла с искренней печалью в голосе:
— Зямля табе пухам добры стары Рэй и вечны упакой.
— Вечный покой, — эхом повторила я, навсегда прощаясь со своим едва обретённым дедом. Авэ потянула меня за собой, вцепившись в рукав.
— Пайшли са мной панна-змий да нас на заимку пагасциць. Чакаюць цябе там, — протараторила она, улыбаясь, подмигивая и подталкивая меня к одной только ей ведомой тропе. Сопротивляться я даже и не думала. Уютно мне было с лесовиками, светло. Уж если этот день станет для меня последним, то пусть не будет он омрачён тёмными балахонами магов. Стараясь не оглядываться на склонившийся над свежей могилой куст калины, я почти бежала за прыткой своей провожатой. Авэ, ловко огибая заросли, вела меня по незаметным в траве тайным тропам, о которых непосвящённым знать совсем не полагалось. К заимке лесовиков мы вышли удивительно быстро. Я с улыбкой припомнила свой путь с магами. Да уж, делиться своими секретами местный народец с ними точно не собирался. Я же вряд ли была способна заприметить эту короткую дорогу, потому что в памяти остались лишь мелькающие перед глазами деревья. Изба у лесовиков была добротная, двухэтажная, с резными ставнями, похожая на маленький лесной замок. Вокруг сторожевыми псами бродили волки, чуть ли не по головам прыгали любопытные белки.