Игры Бездушных. Живая улика (СИ)

Роксане, этой вампирской швалке, удалось чем-то рассмешить Дмитрия? Но на самом деле, ведь, это я должна быть на её месте. Прогуливаться и поддерживать, возможно, очень даже занимательный разговор с Багирой должна Я. И удостаиваться заразительным багирским смехом должна Я, Я и только Я! Разворачиваюсь и как можно быстрее удаляюсь от этого злосчастного идильского вампирского местечка.
Было бы на самом деле с моей стороны глупо и низко накидываться на бездушную, поскольку между нами с Дмитрием, по сути, больше ничего нет, поэтому и в этот раз решила, что обойдусь слезливым марафоном, после которого мне снова станет легче. Так, по крайней мере, я думала.
========== Глава 36 ==========
После двухдневного самовольного заточения в собственной комнате, нескончаемого проливания слёз и самокопания легче мне определённо не стало. А становилось только хуже и паршиво при каждом воспоминании о той встречи между этими двумя.
Я бездвижно просидела десять минут, пялясь в одну точку и что-то в уме конструируя, моделируя, а две минуты спустя, наконец решила, это больше продолжаться так не может. Что этот ад не может больше меня уничтожать. Что ж, Багира, мы с тобой каким-то немыслимым образом поменялись местами. Настал мой черёд действовать.
Резко подскакиваю с места и направляюсь в ванную, тщательно умываюсь, привожу свою кожу, волосы в порядок, даже наношу немного косметики на лицо. Выхожу из ванной и направляюсь к огромному резному комоду, выдвигаю все шкафчики и буквально вываливаю всё содержимое наружу, пытаюсь найти что-то более подходящее для безумного плана, внезапно пришедшего мне в голову. Но, ничего подходящего не найдя, решаю, что обойдусь одним лишь шёлковым светло-розовым халатиком, окантованным изящными чёрными кружевами. Набрасывая халат на плечи, несильно перевязываю его на поясе, окидывая себя в отражении удовлетворённым взглядом, выхожу из ванной, а затем, осторожно, выглянув наружу, покидаю свою комнату.
Сердце бешено колотится в груди, разгоняя адреналин по венам. Плевать, если всё пойдёт не по плану. Плевать, если я, возможно, получу отказ. Слишком сильна решимость моя вернуть себе Багиру, и остановить меня сейчас вряд ли что-то сможет.
Преодолеваю длинные коридоры как можно быстрее и незаметнее. Направляюсь прямо к кабинету Дмитрия, поскольку каким-то шестым чувством чувствую, что именно там его застану. Но неожиданно останавливаюсь, замерев на месте.
Виктор и ещё двое адоптов выходили из комнаты, по всей видимости, из комнаты самого Виктора. После нашего свидания в саду мы с Барсом более не пересекались. По слухам, Виктор слишком был занят новыми поручениями Ариосто. Тем лучше для него. Больше нас с Виктором ничего общего не связывало.
Замечаю в руках адоптов большие чемоданы. Такой же держит в руке и сам Барс, только вокруг одной ручки его обмотан тот самый голубой шарф, который был ловко снят с моей шеи, в тот самый день нашего свидания.
— Ты куда-то уезжаешь? — интересуюсь скорей из вежливости, чем из любопытства, невольно поправляя халат на груди.
Барс скользит по мне холодным взглядом и также холодно отвечает:
— Да, уезжаю. В Ватикан. По очень важному поручению Ариосто.
Ещё раз мажет по мне холодным взглядом и теперь уже с неким сарказмом добавляет:
— Не стоило так утруждать себя, Анна. Я не нуждаюсь в сопровождении.
— Я не… — тут же осекаюсь, на секунду заливаясь краской за свой весьма красноречивый вид, внутренне себя успокаиваю и срываюсь с места, устремляюсь дальше по коридору, бросая напоследок небрежное. — Всего хорошего, Виктор.
— Всего хорошего, Анна. Удачного вам воссоединения, — слышу в след, но я уже никак не реагирую на неоднозначные пожелания Виктора. Ускоряю шаг, заворачивая за угол. Не хотелось бы ещё и с Ариосто в таком виде столкнуться.
И вот я приближаюсь к кабинету Дмитрия, а через несколько секунд уже стою у двери, ведущую в кабинет. Задерживаюсь ещё на некоторое время, делаю глубокий вдох. Стучусь, открываю дверь и решительно ступаю внутрь кабинета. И то, что предстаёт моему взору, вводит меня во временный ступор.
Кабинет Дмитрия напоминал больше свалку, чем кабинет человека, который привык к чистоте и порядку: разбросанная по всему столу бумага, вероятней всего какие-то очень важные документы, отчёты. Часть смятых документов лежала на полу. Пустые графины и бутылки от алкоголя почти полностью заполняли стол. Стеклянные, мраморные, железные шары также заполняли стол Дмитрия, то тут, то там валялись по полу. А на большом рабочем стуле из красного дерева сидел сам Дмитрий, бесчувственно откинувшись на спинку. Непривычно-взъерошенный, в одних только спортивных тренингах, в правой руке Багира перекатывал стеклянные шары. Его опустошённый взгляд был устремлён прямо на меня, но казалось, будто Багира смотрел сквозь меня.
Я со звуком закрываю дверь за собой, таким образом давая понять бездушному, что перед ним не моё явление, не призрак, а человек из крови и плоти. На что глаза Дмитрия оживают, начинают лихорадочно скользить по моему образу. Сам же бездушный выпрямляется. Вижу как напрягаются его грудь и руки. Стеклянные шары в правой руке сильно зажимаются, до треска в ядре, кажется, сейчас возьмут и треснут, рассыплются на мелкие осколки.
И тут ко мне приходит внезапное понимание: Дмитрий не вернулся в обычный ритм жизни, как мне казалось ранее. Он в тайне от всех предавался страданиям, как и я занимался моральным самоуничтожением, и это придаёт мне ещё больше силы и уверенности в правильности моих дальнейших действий.
Сердцебиение в разы учащается, а я под влиянием адреналина срываюсь с места, устремляясь прямо к Дмитрию. И, тут же оказавшись рядом с ним, извлекаю из его руки шары, бросаю их на пол, при этом, решительно проговаривая и проникновенно всматриваясь бездушному в глаза:
— Возможно, я не могу простить многих твоих поступков в прошлом, Багира, но ещё сильнее я не могу вынести страданий, на которые ты меня обрёк, полностью освободив нас от уз.
Резво перекидываю ногу через ноги Дмитрия, сажусь ему на колени. Своей обнажённой промежностью плотно прижимаясь к нему. Обхватываю лицо руками и льну к его губам, осторожно раздвигаю языком на удивление податливые, прохладные губы, и сплетаю свой язык с его. Делаю это осторожно, буквально не дыша, боясь спугнуть бездушного, как в тот самый первый раз, когда я сама пыталась поцеловать Багиру, но по ошибке спутала его с Сэмом.
Дмитрий остаётся сидеть неподвижно, также, как и я не дышит, всё его тело напряженно. А я уже сейчас завожусь, разгораюсь внутренним изнывающим пламенем, который полыхающим жаром начинает концентрироваться внизу живота. Своим возбуждённым лоном плотнее прижимаюсь к бездушному. Чувствую, как под плотным материалом спортивных брюк начинает твердеть мужская плоть. Отчего я распыляюсь ещё сильнее, и уже не замечаю как целую Багиру со всей страстью, со всей чувственностью, и напором. Сама себя не узнаю и, тем не мене, задыхаюсь, режу свои губы и язык о его клыки и буквально начинаю улетать. И вот, уже в следующий момент, чувствую скользящие пальцы Багиры мне под халат, тут же сжимающие бёдра до пьянящей боли. Дмитрий наконец перенимает инициативу, превращаясь в голодного дикого хищника. Продолжает истязать мой рот, окончательно превращая его в кровавое месиво. А мне плевать. Задыхаюсь, глотаю собственную кровь, и отвечаю бездушному с таким же жаром и пылом.
А затем Багира неожиданно подскакивает с места, подбирая меня под бёдра и подбрасывая. Усаживает меня на стол, вернее, на документы, которыми была устлана вся поверхность стола. Часть пустых бутылок и графинов со звоном падают на пол.
Отрывается от моих губ и заглядывает в глаза, заглядывает в самую глубь моего сердца и моментально воссоздаёт всё то, что недавно с таким хладнокровием лично из самых глубин его выдрал.
— Ты уверена в своём окончательном выборе? — требовательно спрашивает.
— Да, уверена, в этот раз на все сто процентов уверена, Багира, — снова тянусь к его губам, но Дмитрий пресекает попытку его поцеловать, временно накрывая мой рот своей прохладной ладонью.