Идеальный слуга (СИ)

— Пожалуйста, — выдавила я, безуспешно пытаясь разжать пальцы без посторонней помощи. — Я не хочу!
Ведьма словно почуяла слабину и забилась из последних сил. Ей даже удалось на мгновение высунуться из воды и закричать — но навь словно навалилась мне на плечи, и я снова погрузила ведьму на дно ванны, так и не позволив отдышаться.
Охотник, кажется, немного удивился, но ничего не ответил — и ничего не предпринял.
— Пожалуйста! — беспомощно повторила я и все-таки расплакалась.
Ведьма затихла. Я забрала полупрозрачный костяной гребешок из внутреннего кармана жакета, промокшего насквозь, и шепот нави наконец-то смолк — но мои неприятности только начинались.
— Помоги ее вытащить! — попросила я и вцепилась в ведьму.
Великими габаритами она не отличалась, но с грузоподъемностью у меня всегда были проблемы, и смерть отнюдь не помогла их решить. Я сумела кое-как посадить бесчувственное тело, и на этом мои успехи закончились.
— Ну же, ее еще можно откачать!
— В гуманизм решила поиграть, тварь? — хмыкнул охотник и сделал то, чего я ожидала с того самого момента, как разорвался веревочный браслетик: схватил конец бечевки и как-то хитро провернул, до упора затягивая петлю на моей шее.
Его голос звучал жестко, с отрывистым акцентом на рычащих звуках и такими четкими окончаниями слов, словно постановкой речи занимался кто-то вроде Карины. Это было настолько не похоже на то, как он разговаривал у меня дома, когда просил помощи с терминалом, что я вздрогнула от неожиданности и даже не стала сопротивляться, позволив оттащить меня от тела ведьмы. Оно тут же съехало вниз по скользкой стенке ванны, сведя на нет все мои усилия.
— Да какой, к чертям, гуманизм?! — опомнилась я, рефлекторно схватившись за петлю. — Она делала гомункулов в человеческий рост! Партиями! Вот эта цаца на голову ниже тебя! Не в одиночку же вы с ней все проворачивали! Она — все еще ценный информатор, и, черт побери, время уходит!
Кажется, до сих пор навки, попавшие в петлю к охотнику, переживали по несколько иным причинам, и от неожиданности он вздрогнул, едва не выпустив конец бечевки. Я смогла развернуться к нему лицом — и, не тратя времени на размышления, от души полоснула его ногтями по груди — наискосок, словно собиралась процарапать дорогу к сердцу.
После излишне близкого знакомства с кирпичами и ржавыми косяками мои руки представляли собой жалкое зрелище. Переломанные ногти, ссадины, лопнувшая кожа… наверное, живая девушка с такими ладонями только впустую мазнула бы пальцами по форменной футболке-поло, не причинив никакого вреда.
След от моего прикосновения вскрылся глубокими кровавыми ранами, будто от звериной лапы.
Охотник запоздало шарахнулся назад, выпустив бечевку и бессмысленно зажимая руками свежую навью метку. Я тряхнула рукой, забрызгав бетонный пол живой человеческой кровью, и процедила сквозь зубы:
— Достань ее из ванны. Сейчас же!
— Ты… — охотник подавился ругательствами, которые больше не мог произнести в мой адрес.
А потом пошел и покорно вытащил из ванны тело, смыв мутной водой следы своей крови с бетона. Едва выполнив приказ, он тотчас разжал руки, позволив мертвой ведьме рухнуть в грязную лужу. Его лицо исказилось — от ненависти, от злости и осознания собственного бессилия.
Метка навки — это не веревочный браслетик. А живую воду, увы, не купишь в ближайшем ларьке. Но на сочувствие у меня не было ни времени, ни сил.
— Как тебя зовут? — спросила я, деловито переворачивая ведьму. Ловля неудавшихся утопленниц среди моих сестер давно стала своеобразным видом спорта, и нужные действия я выполняла механически, на чистом автопилоте. Титул чемпиона я удерживала почти восемь лет подряд, пока в игру не включилась Карина и не переманила меня в карманные инфлюенсеры. — Отвечай.
— Самат, — сквозь зубы процедил охотник, не в силах сопротивляться прямому приказу. Сквозь его пальцы все еще сочилась кровь.
Я не сдержала истеричный смешок. Надо же, охотники — и те понаехавшие!
— Слушай меня внимательно, Самат, — велела я, но тут же отвлеклась на искусственное дыхание и продолжила только после паузы: — Ты мне нафиг не сдался. Но гомункулы, которых она делала, заинтересовали очень важных людей на моей родине. Полагаю, даже не только там, раз уж здесь готовы были закрывать глаза на пропавших и на отсутствие документов и мозгов у таких «работничков». В общем-то, и у меня дома многие хотели себе пару-тройку бригад… но никто не знал, как именно ведьма гомункулов делала. Никто не знал, что ради них приходится убивать навок. Кстати, на сколько бы хватило этой ванны, если бы я наполнила ее живой водой?
 
— На двух-трех гомункулов, — неохотно отозвался Самат. — Может, на четырех, если делать их помельче. Но мелких никто не заказывает.
Что ж, это объясняло, почему ведьма предпочла переводить навок, а не заключать с ними контракт, как Итан — со мной. Ванна живой воды истощила бы меня на долгие недели, и я бы за нее семь шкур содрала. Вряд ли ведьма смирилась бы с необходимостью регулярно втридорога платить за чужой труд, чтобы торговать бесплатными работниками. Зачем, если можно сделать пару-тройку для себя? А контракт заключить всего с одной навкой, зато — наименее принципиальной.
— Кажется, в итоге все, как обычно, упирается в деньги, — брезгливо поморщившись, заключила я. Ведьма упорно не дышала. — Я хочу, чтобы производство гомункулов прекратилось и не возобновлялось. Для этого придется накрыть всю сеть разом, и, кажется, мне понадобится твоя помощь, Самат.
Восторга это известие у него ожидаемо не вызвало, но я уже переключилась на совершенно другие мысли.
Итан. Хоть я и догадывалась, что фотография, которую мне показали, не имела к нему никакого отношения, но от лишнего подтверждения уж точно не отказалась бы.
Только вот мой смартфон остался дома, ведьмин — искупался вместе с ней, а на любезность вахтера на проходной рассчитывать отчего-то не хотелось. Не сейчас, когда у меня ни в какую не получалось откачать свеженькую утопленницу.
— У тебя есть телефон? — спросила я, без сил ссутулившись над свеженьким и совершенно безучастным трупом. — Подойди.
Охотник, стиснув зубы, покорно протянул мне простенький смартфон с трещиной в верхнем углу экрана. Номер Итана я не помнила, и звонить пришлось в кофейню: на мое счастье, она еще работала.
На том конце долго не брали трубку. Меня потихоньку накрывала запоздалая реакция на шок, и, когда мне ответила какая-то жизнерадостная вежливая девушка, я уже практически рыдала в голос. Это не добавило нам взаимопонимания, а в кофейне, судя по фоновому шуму, поднялась паника: кто-то вызванивал невесть куда запропастившегося Итана, а кто-то — кажется, та неимоверно шустрая официантка — ругался, требуя вернуть на место баристу.
Охотник сверлил меня ненавидящим взглядом. Итан не отвечал.
Ведьма не дышала. Паника в кофейне набирала обороты, и в конце концов я, не выдержав, отключилась.
Паниковать у меня и у самой неплохо получалось, но это было совершенно не то, что требовалось для благополучного разрешения ситуации.
— Что мы имеем, — вслух проговорила я, бессильно прислонившись спиной к ванне, и подтянула колени к груди.
Во-первых, труп. Похоже, без живой воды ведьму не откачать, но сегодня я уже ни на что не способна. Чудо-мастерице придется подождать до завтра (или послезавтра, как получится). Оставить тело здесь? Наверное, не лучшая идея: корпус хоть и огорожен, но чисто символически, а вторая дверь вообще отсутствует как класс. Любой работяга, слинявший покурить в неурочный час, без труда рассмотрит приметную ярко-алую юбку и медовые волосы, чтоб ведьме с ее стилем на том свете икалось, и перед полицией встанет распрекрасная задачка: неизвестная девица с утопленным телефоном убита женщиной, которая тридцать лет как числится мертвой!
 
Нет, труп нужно припрятать. В идеале — там, где я смогу до него добраться сразу же, как только восстановлюсь и нацежу хотя бы полстакана живой воды. А это у нас где?..