Дракон с королевским клеймом (СИ)

Итан, хмыкнув, поднял рубашку, нырнул в нее. Затем поднял куртку и, усевшись, принялся одеваться.
— Ты не мерзнешь? — спросила Вельмина.
Все же было весьма прохладно. Даже очень. Весенний лес коварен, а солнце обманчиво.
— Я же дракон, — улыбнулся он, — если немного и мерзну, то со мной ничего не случится.
Уже одевшись, Итан похлопал по карману куртки.
— У нас осталось три пирамидки. Хорошо, что кровь их не портит… И жаль, что катализатор испортился, потому что тогда я бы тебя перенес через лес.
Вельмина с тоской посмотрела на промокшие от росы туфельки. Они совсем не были предназначены для хождения по лесу.
— Как мы дойдем? — задумчиво спросила она, — у нас нет ни воды, ни пищи.
Итан пожал плечами.
— Здесь много ручьев. Самое главное, чтобы вода была…
— И чтобы не заблудиться, — прошептала Вельмина.
— Не заблудимся. Чтоб ты знала, драконы хорошо ориентируются. Ну что, можешь идти? или мне тебя понести?
Вельмина поймала его взгляд, и испугалась. В светлых глазах Итана искрился интерес — которого не должно было быть, не должно! Ведь он знает, что с ней сделали. Ему, наконец, должно быть противно. Или… он тоже не прочь попробовать?
— Я сама пойду, — пробормотала она, поспешно отводя взгляд.
Откуда у нее такие черные мысли?
Как раз Итан ее не обидел ни разу. Ничем.
— Тогда пойдем, — он подошел и решительно взял ее за руку.
Вельмина молча попыталась вырваться, но дракон держал крепко. Сверкнул серыми глазищами.
— Не вырывайся, воробьишка. Не поможет.
И Вельмина смирилась. Почти.
— Да зачем ты это делаешь? — только и спросила она.
— Потому что так надо, — ответил Итан и пошел вперед, потянув ее следом за руку.
Вельмина поплелась следом.
У нее все ещё болело… Да много чего болело, на самом деле. И разбитые губы, и ребра, и низ живота неприятно тянуло. В молчании мысли снова стали напоминать разбредающихся темных лошадей, чьи силуэты медленно растворяются в тумане. Но одна мысль все же оказалась ясной.
«Он хочет, чтобы я привыкла к его прикосновениям», — подумала Вельмина.
Но зачем?
«Наверное, чтобы заставить меня не чувствовать отвращения к… мужчинам».
***
Им очень повезло, насколько Вельмина это понимала. Во-первых, не было погони. Во-вторых, лес здесь не был густым. В-третьих, комаров было мало.
Пару раз они находили родники — и это тоже было огромной удачей, потому что, если без еды можно прожить несколько дней, то без воды — никак.
Они устраивали привалы, Итан неторопливо рассказывал о том, что с ним произошло в эти дни, и мало-помалу картина происшедшего стала проясняться в глазах Вельмины. Только вот… одно было совсем плохо: Вельмина чувствовала, как тонет в тоске и ненависти — к тем, кто просто пожертвовал ей, бросил меж жерновов ради собственной выгоды. Да как так-то? Разве она не человек? Почему одним можно все, и с них как с гуся вода, а другие — как будто предназначены, чтобы ими пользовались? Мысли эти рождали отвращение к себе. Ненависть к людям. И снова — к себе. Грязь изнутри заполнила каждый закуток ее души, оплела вязкой паутиной сердце.
«Я бы убила их. Их всех», — плавало жуткое среди безликих, темных и невнятных мыслей.
А Итан все время держал ее за руку, словно боялся потерять. Он шел вперед, и очень размеренно, спокойно, рассказывал — о том, что, получается, без катализатора происходит какое-то половинчатое превращение, и что действительно, трансмутация возможна под воздействием очень сильных эмоций.
— Гарье говорил, что самая сильная эмоция — страх смерти, — вспомнила Вельмина.
— Думаю, нет, — возразил Итан, — я боялся, что не найду тебя живой. Самый сильный страх — за тех, кого мы любим.
Вельмина сделала вид, что пропустила сказанное мимо ушей.
Возможно, раньше… да, раньше она была бы счастлива услышать это от него. А теперь? Нет больше той Вельмины, ее испачкали и растоптали. Она больше не хочет никаких мужчин — никогда. И сам Итан — разве может он хотеть женщину, которую пользовали, как шлюху?
— Смотри-ка, — Итан вдруг остановился, — здесь охотничий домик. Нам повезло, как думаешь?
 
Вельмина посмотрела вперед. Действительно, сквозь прорехи в яркой весенней зелени просвечивали бревенчатые стены. Итан, отпустив наконец ее руку, прошел вперед, осмотрел постройку. Вельмина услышала, как он открыл скрипучую дверь и крикнул — «есть кто живой?»
Ответом была тишина.
— Иди сюда! — позвал Итан, — здесь все неплохо сохранилось. Переночуем и пойдем дальше.
Вельмина кое-как продралась сквозь кусты и осторожно заглянула в распахнутую дверь домика. Итан был уже внутри, стоял, чуть пригибаясь — потому что рассохшийся дощатый потолок был низким для него — и с интересом осматривался. Он улыбнулся Вельмине, протянул руку, буквально затащил по кривым подгнившим ступенькам крыльца.
— Осторожно, тут, сбоку, пол подгнил… — и молча положил ей руку на талию, обнимая, заставляя приблизиться.
Вельмина судорожно вздохнула. У нее просто не осталось сил отталкивать его. Она больше думала о том, как бы устоять на ногах и не упасть, не сложиться марионеткой, которой обрезали все нити. Натертые ноги пекло, тело болело так, словно она попала под лошадь, разбитые губы саднило и неприятно тянуло.
Она попыталась заставить себя не думать о том, что ее снова трогает мужчина, и принялась осматриваться.
Домик, судя по всему, пустовал не долго: ни воры, ни животные здесь ничего не разрушили. Под маленьким окошком, с чудом сохранившимися стеклами, стоял большой сундук. В углу — грубо срубленный стол и такой же неказистый табурет. Вдоль противоположной стены, по правую руку от входа, Вельмина увидела широкую лежанку, тем не менее, аккуратно застланную серым стеганым одеялом. И все. Больше ничего не было.
Итан выпустил ее из своих объятий, шагнул к стене, затем продемонстрировал Вельмине небольшую жаровню.
— Мы шикарно переночуем, воробьишка. На кровати и в тепле.
Вельмина молча подошла к лежанке, провела рукой по одеялу, затем приподняла край и заглянула под него. Подушки здесь не было, равно как и перины. Просто одеяло поверх досок, но именно это простое и не очень-то чистое одеяло так и манило. Вельмина покосилась на Итана — а тот уже присел на корточки перед сундуком, откинул крышку.
— О, смотри-ка, — Вельмина не видела, что там внутри, но услышала гулкий стук передвигаемых глиняных емкостей и шелест бумаги, — крупа есть. Сухари! Пища богов, — заключил он и весело рассмеялся.
Она тоже подошла и заглянула в сундук. Оказалось, там в самом деле были глиняные горшки с крышками. Итан взял один из них, поднял, понюхал содержимое. Затем ковырнул его пальцем и осторожно лизнул.
— Определенно, сегодня у нас должен быть пир, — сказал весело и подмигнул Вельмине, — я нашел сало. Не могу сказать, сколько оно тут нас ждало, но вполне съедобное.
Итан тут же торопливо поставил все на место и, положив Вельмине руки на плечи, объявил:
— Госпожа Вельмина де Триоль. Сейчас я принесу сухих веток, мы из них соорудим костерок на жаровне. Более того, я принесу воды, тут полно ручьев. Но есть одна проблема…
Сказано это было так, что Вельмина похолодела. Мало им проблем? Что ещё могло случиться?
— Когда я жил с королевой Лессией, — светлые глаза Итана неожиданно смеялись, — я узнал, конечно, много нового и интересного. Она поразительным образом умела расширить кругозор своего карманного дракона. Но вот кое-чему она меня так и не научила.
— Чему? — не выдержала Вельмина.
— Готовить, — мрачно завершил Итан, — моя прекрасная госпожа, тебе придется приложить руку к нашему ужину. Я надеюсь, ты-то готовить умеешь?
— Не смейся… — она кое-как выскользнула из его хватки, — какая я прекрасная госпожа? Ничего… не осталось.
— И тем не менее, — голос Итана посерьезнел, — я совершенно не знаю, как готовят еду. Во дворце как-то не довелось научиться, а у тебя дома была кухарка.