Грани обмана (СИ)
Да-да, и такое бывало!
Служанку, допустившую эту досадную промашку, ругали долго и с чувством, а она, как мне показалось, искренне недоумевала — за что?
В общем, прогресс в это захолустье добрался, а культура еще пока нет.
Переодевшись и помыв руки, я поспешила на ужин. Запахи в комнату просачивались упоительные. Кажется, на десерт сегодня пудинг, или что-то молочно-ванильное!
С выпечкой, увы, тут была напряженка.
Сахар отчего-то полагали вредным для женского организма, особенно растущего, а потому десерты в основном состояли из нарезанных фруктов, молочных каш, в которые можно было добавить чуточку меда, и крайне редко — киселей или пудингов. Сегодня, судя по аромату, нас ждет настоящее пиршество, возможно, даже с изюмом!
Две книги я, недолго думая, запрятала под матрас. Гости ко мне не ходили, следов проверок-обысков я тоже не заметила. Постараюсь разобраться с буквами как можно скорее и положу все на место, никто и не узнает ничего!
Глава 4
Пожалуй, за полтора месяца пребывания здесь я еще никогда не желала так сильно, чтобы ужин побыстрее закончился!
А он все тянулся и тянулся, и встать из-за стола было бы вопиющим неуважением к кухарке — дородной местрис Рути. Она ко мне питала некую слабость, скорее всего потому, что мы сходились с ней в вопросах гигиены, и постоянно норовила то подложить добавку, то кусочек посочнее.
Среди слуг тоже царила своеобразная иерархия. Мне повезло: уборка помещений находилась где-то посередине, так что меня не задирали и не гнобили, а вот двум молоденьким девочкам, занимавшимся черной работой на огороде и в курятнике, приходилось несладко.
Подсобные помещения и грядки располагались за усадьбой, там, где почти не было прогулочных дорожек, дабы не оскорбить взгляды юных дев приземленными — буквально — материями.
Зажиточные семьи привозили дочерей в этот пансион со всего региона. Здесь выпускали элитных невест, с идеальными манерами и набором навыков для ведения домашнего хозяйства — разумеется, в основном теоретических. Единственное практическое направление в образовании касалось, как ни странно, готовки.
Вышивку, рисование, пение и танцы я не считаю, потому что в доме от них пользы нету. Сшить, например, ту же самую юбку девочки были не в состоянии — только украсить уже готовое изделие кантом.
Картины — это прекрасно, но никаких выставок художницам не светило. Настоящим творцом может быть только мужчина, а даме позволено лишь малевать акварельки в свое удовольствие. Но не в ущерб уходу за супругом!
Петь — на приемах, для гостей. Танцевать, понятно, тоже.
В свете этого местрис Рути имела немалый вес. Практически она считалась одной из преподавательниц. Раз в неделю на три часа запускала старшую группу на территорию кухни и объясняла сначала азы, вроде правильной и красивой нарезки овощей, а после более продвинутые варианты блюд.
Курицу живьем девочки не видели никогда, и уж тем более им не доводилось ощипывать тушки. А яйца так и вовсе по их мнению росли на кустах, как и бутылки с молоком.
С трудом дождавшись, пока почтенная кухарка поднимется с места, чтобы отнести тарелку посудомойкам, я последовала ее примеру и поспешила в комнату.
Меня ждали мои драгоценные книжечки!
Только взяв в руки увесистые томики и вдохнув чуть пыльный аромат бумаги, я поняла, как соскучилась по чтению. Да что там — по нормальной информации! Весь мой лексикон, а значит, и полученные из разговоров знания сводились к погоде, сплетням о том, кто кого и где, и модным фасонам платьев.
Я не знала, как называется столица страны, в которой я нахожусь, зато выучила слова «складки» и «фижмы».
Так что замаячившую на горизонте возможность научиться читать, а кроме того еще и почерпнуть хоть какие-то сведения о мире за пределами сонного провинциального Тормота, я воспринимала как подарок свыше.
Огладив переплеты, я выбрала тот, что поярче. На синей тисненой обложке были схематично изображены облака. Когда-то, наверное, они были белыми — часть краски еще сохранилась ошметками.
Только сейчас мне пришло в голову, что это первые увиденные мною в этом мире книги. Вообще. В принципе. Я даже не могла оценить, лучше стало книгопечатание за прошедшие годы или хуже, потому что не с чем было сравнивать.
«Странно», — отметила я про себя и благоговейно подрагивающими пальцами открыла первую страницу.
По комнате пробежал легкий ветерок, вызвав озноб и мурашки. Или мне уже чудится от нервов? Поежившись, я повыше натянула одеяло и принялась рассматривать лист. Кроме ровных рядов текста, на нем были изображены стрелочки, замкнутые в круг, похожие на круговорот воды из природоведения. Даже снежинки схематические нарисованы, и облачка опять! Может, это местный учебник географии? Было бы неплохо!
Увлекшись, я провела в приступе ностальгии ногтем по картинке.
А она возьми и зашевелись!
— Эн алилас тэ, — сообщил мне приятный мужской голос. И добавил: — Наи анкере туи рэн.
Как я не заверещала и не выбросила книгу — сама не знаю. Наверное, впала в ступор.
Первой мыслью было: «Меня сейчас застукают!» Голос был довольно громким, а стены в комнатах для слуг — картонными, если судить по слышимости.
Второй: «Она разговаривает!»
Третьей: «Это он, а не она».
Тут я немного успокоилась и начала соображать.
Подумаешь, книга говорящая.
У нас вон, прямоугольнички металлические тоже болтают, если на то пошло. Может, это какой-то древний гаджет?
Гораздо больше, чем вдруг начавший болтать фолиант, меня беспокоили соседки. За стеной как раз возились делившие комнату сестры Мэйми — они отвечали за стирку постельного белья и полотенец.
Как ни странно, девушки не среагировали на посторонний голос.
Приготовившись прятать книгу под подушку, я снова провела кончиком пальца по рисунку, не уверенная до конца, что мне не мерещится.
— Эн алилас тэ, — любезно повторил неизвестный.
Шуршание за стеной не прекращалось. В мою дверь никто не стучал.
Значит ли это, что голос слышу только я?
А может, я и вовсе схожу с ума и это действительно галлюцинация?
Осмелев, провела по первой строчке.
— Ис элдинар коминар эн, — озвучил мужской голос, в лучших традициях забугорной продукции.
Из всей фразы я поняла только первое слово — «вы». Оно часто звучало на уроках, так что было мне очень хорошо знакомо.
Тут я поняла, чего мне не хватает.
Ручки и бумаги!
Нужно же мне где-то записывать свои изыскания, иначе толку не будет. Мне же нужно учиться не только читать, но и писать, а еще разбираться, о чем вообще текст!
Я еще немного поигралась с озвучкой, тыча в разные участки текста. Мужчина послушно произносил вслух все подряд, комментировал картинки, даже цифры в самом низу страниц. Оглавление, которое я нашла в конце, напоминало по структуре привычное, с названием главы и двумя-тремя значками. Скорее всего, цифрами. Я так и в математике местной разберусь!
Отложив с превеликим сожалением книгу и запихав ее поглубже под матрас, я устроилась на постели поудобнее. Меня снедало нетерпение: вот она, возможность освоить письменность, прямо под рукой! Но придется потерпеть. Отпроситься в город удастся далеко не сразу, я только недавно выбиралась за обувью. Отдыха в привычном смысле у меня не было вовсе, но раз в неделю мне позволялось отлучиться из усадьбы на несколько часов по личным делам. Разумеется, я шла в город — больше здесь особо и некуда было. Сад у пансиона и свой имелся, а бесцельно гулять после целого дня на карачках не слишком-то и хотелось.
Кто же знал, что мне срочно понадобится канцелярский набор!
Просить у преподавательниц я его не осмеливалась. Во-первых, разрушится имидж дурочки, а во-вторых, среди прислуги грамотность не поощрялась. Я уже заметила: в день выдачи зарплаты те шесть серебряных монет, что выдавали нижнему звену вроде меня, коллеги пересчитывали по два раза, шевеля губами и загибая пальцы. Что-то мне подсказывало, что с письмом у них все еще хуже, чем с арифметикой.