Грани обмана (СИ)

По старой традиции из женщин туда пускали только меня.
— Как вы это проделали? — Принц подошел так тихо, что я чуть не подпрыгнула, но вовремя взяла себя в руки и присела в отработанном реверансе. Массивный и основательный, как все маги земли, он умел двигаться на удивление бесшумно. — Тот трюк с невидимыми розами — неужели на одной ловкости рук? Невероятно!
— Не совсем… — замялась я, поглядывая на Мэда. Пора или нет?
Муж едва заметно кивнул, и я решилась. Привычно взметнула невидимым щупом горсть лепестков, ухватила в щепоть и заключила их в зеркальный шар из уплотненного воздуха. Схема заклинания была мною продумана до мелочей. Свет преломлялся так, что пузырь практически исчезал. Разве что порывы ветра и легкая рябь листьев могли выдать его местонахождение. Расчетов и формул пришлось перебрать множество, но результат того стоил.
Щелк! Пузырь лопается, выпуская водопад белых перьев. Тут уж точно ловкость рук: пока цветы были у меня на ладони, я незаметно успела их подменить.
— Отчасти магия, отчасти умения и практика, — прокомментировал Уинтроп. — Эту разработку уже взяли на вооружение в моем департаменте. Маскируют подслушивающие артефакты, проводятся испытания на людях, будем делать амулеты невидимости. Не сказать, чтобы строго секретно, но весьма перспективно.
— Это просто восхитительно! — продолжал восторгаться его высочество, отчего-то глядя на Мэда. — Вы обязаны, просто обязаны продемонстрировать это заклинание на следующем собрании министров. Покажите еще раз!
— Боюсь, вам нужно просить об этом не меня, — усмехнувшись, герцог Уинтроп подтянул меня за руку ближе. Я норовила спрятаться за спину супруга — доверия к его высочеству во мне не было ни на грош. Но раз Мэд считает, что его приятелю можно открыться… — Разработкой и усовершенствованием формулы занимается моя жена.
— Простите, но вы же запечатаны?
Нарушая миллион правил приличия, его высочество уставился мне в декольте.
Вряд ли его интересовали мои холмики не первой свежести, хотя после кормления они совершенно не обвисли и по-прежнему радовали глаз. Он искал печать и, разумеется, нашёл ее — она бугрилась в самом центре, точно под яремной выемкой.
— Как вам это удается?
Мило улыбаясь, я подцепила ногтем краешек накладного рисунка и приподняла его над кожей, после чего сразу же прилепила обратно.
Глаза его высочества вылезли из орбит, он закашлялся и отвернулся, чтобы не привлекать к нам внимания. Хотя и без того уже придворные вовсю обсуждали новость, как недавно родившая супруга герцога Уинтропа бесстыдно пытается соблазнить принца. И вроде бы даже преуспевает в этом.
С тех пор как я обманула священников и герцогиню самопальной наклейкой, с готовым, тщательно запудренным рисунком воспаленно-алого цвета, технология изготовления маскировки порядком изменилась и упростилась.
Сложнее всего оказалось отыскать материал, достаточно тонкий, чтобы слиться с телом, и в то же время прочный, способный выдержать слои краски, которыми я рисовала шрамы и объемные рубцы. В итоге, как ни смешно, подошел желатин. В него пришлось намешать уксусной кислоты и глицерина, но после долгих экспериментов я нашла идеальную пропорцию. Краска ложилась на подсохшую клейкую смесь просто роскошно!
Кроме того усовершенствованная наклейка не мешала использовать магию. Что-то в составе отсекало узор от кожи, позволяя в полной мере владеть даром даже в состоянии фиктивной «запечатанности».
Благодаря пуританской моде воспроизводить проклятый узор мне приходилось не слишком часто. Разве что на таких вот очень важных и очень торжественных мероприятиях, где от дамы ожидалось кружево и демонстрация почетных шрамов. Чаще я ходила в скромных, застегнутых под горло блузах, так что самым взыскательным кумушкам было не к чему прицепиться.
— Позвольте узнать, кто вас научил эдакому восхитительному фокусу? — присоединился тем временем к беседе король.
На него мое выступление произвело тоже сильное впечатление, самое время открыть все карты.
На мгновение мне стало страшно.
 
Я шла…
Мы с Мэдом шли к этому долгих два года. Одно мое неверное слово, дурное настроение его величества, и все обратится прахом. Меня вполне могут запечатать, в этот раз по-настоящему, а моего мужа лишить фавора и отправить куда-нибудь в тьмутаракань послом.
Ладно мы, но сын!..
Мою руку стиснули сухие, жесткие пальцы, все такие же крепкие, как и в день нашего знакомства. И такие же уверенные.
«Ну же, ты не одна, — намекали они. — Я в тебя верю!»
Мэд ободряюще улыбнулся, и я решилась.
— Я сама изобрела его, ваше величество, — с легким книксеном сообщила я. — Если вы настаиваете, я могу продемонстрировать на собрании технологию и тонкости исполнения, но примут ли там результат творчества презренной женщины?
— Что значит — презренной? Кто посмеет такое сказать? — возмутился рядом принц совершенно непритворно, и у меня немного отлегло от сердца.
То, что он меня поддержал и напрямую обращается как к полноценному собеседнику, уже было отличным знаком. Большинство знакомых герцога, особенно из старых приятелей его матушки, предпочитали первое время делать вид, что меня вообще рядом нет.
Мой муж быстро объяснил им, что так дело не пойдет. Либо они уважают его супругу как его самого, либо им будет отказано от дома. А с некоторых пор они настолько тесно сдружились с принцем Элайджем, что поссориться с Уинтропом автоматически означало утратить доступ ко двору.
Видя настолько активную поддержку со стороны супруга, я несколько раз собиралась открыть ему свой самый важный секрет — о попаданстве. Но до сих пор молчала, в последний момент передумывая. Пока он считает меня неимоверно талантливой провинциалкой, это одно. Но что будет, если я окажусь неведомой зверушкой из другого мира?
Назовите меня трусихой, но я не готова выяснять такое опытным путем.
— Да, действительно, ваши изыскания вызывают уважение, — сдержанно кивнул король.
В отличие от сына он никак не обозначил свое отношение к презренности и ничтожности женского ума. Но я особо ничего с его стороны и не ждала — его величество известный ретроград.
Не приказал сразу же арестовать и запечатать — уже хорошо, можно радоваться.
— Пожалуй, с представлением заклинания широкой общественности лучше повременить, — негромко продолжал король. — Подобные знания куда полезнее в узкой, специализированной структуре. Вам, мейстер Уинтроп, крайне повезло с супругой!
— Я тоже так считаю, ваше величество, — склонил голову герцог.
Мы отошли подальше, не мешая королевской семье наслаждаться пением очередного юного дарования. Девушка старалась изо всех сил, выразительно глядя на принца Элайджа, и я ей мысленно посочувствовала.
Мало кто знал, что его высочество уже подписал договор о династическом браке с хаконской принцессой. Рискованный шаг с его стороны, зато, как объяснял мне Уинтроп, есть шансы протащить на трон незапечатанную — согласно законам ее родной страны — магичку.
А дальше процесс пойдет сам.
— Все прошло неплохо, — не слишком уверенно шепнула я мужу, когда мы удалились на достаточное расстояние от гостей и отгородились от них на всякий случай стеной заглушки.
— Отлично! — кивнул Уинтроп. — Ты молодец. Теперь ждем свадьбы Элайджа и можно постепенно проталкивать идею начального магического образования при пансионах. Ничего сложного, конечно, но бытовые заклинания зачастую поглощают кучу энергии. А уж если их отрабатывать ежедневно…
— Контроль у девочек станет лучше, а срывов меньше! — с довольной улыбкой подхватила я. — А значит, и запечатывать их формально не за что.
— Его высочество недавно умудрился заставить министров подписать закон об ужесточении контроля над использованием клейма, — поделился Мэд долгожданной новостью.
Я чуть не потерла руки в предвкушении, но вовремя спохватилась — по этикету не положено.
Теперь такие финты, как выкинула моя неуважаемая свекровь, будут караться куда строже, а нарушившие закон священнослужители — лишаться сана и ссылаться на рудники. Пока что это подается как забота об истинной ценности запечатанных магичек, мол, если штамповать всех подряд, то можно напороться на неодаренную вовсе. Зато слухи о вреде печати, в частности для кожи и внешнего вида, старательно и активно распространяются среди аристократок мной и моими подопечными.