Лучезарно-голубое

– Самоубийство? – резко спросил Барт. – А зачем ей было накладывать на себя руки?
– Откуда я знаю? – Дик вытер со лба пот. – О Господи, бедная Дороти! Стыд, быть может? Из-за отца? Или матери?
– Но Дороти… не чувствовала себя опозоренной, – медленно проговорила Нэн. Ее глаза были широко раскрыты, она, не отрываясь, смотрела на Дика.
– Ты начала приходить в себя? – сказал Джонни. – Это все из-за денег!
– Из-за каких денег? – взорвался Дик. – Теперь послушайте меня. Я вынужден отбросить щепетильность, потому что этот человек одержимый, Я случайно узнал, что Дороти… она была неравнодушна ко мне. А я женился на Нэн.
– Разбитое сердце? – недоверчиво, с презрением спросил Барт.
– Но Дороти… Дороти сказала, что уже три года влюблена в Джонни, – не согласилась Нэн.
– Ах, Нэн, глупышка Нэн, – с жалостью проговорил Дик. – Какая наивность! Мало ли что сказала Дороти!
– Ему нужны были деньги! – закричал Джонни. – Неужели ты не можешь вбить это в свою маленькую невинную головку? Ему нужны были деньги, ничего, кроме денег, ну, разве что еще Дороти!
Глаза Дика Барти вспыхнули.
– Ну и как бы я мог завладеть этими деньгами?
– Не знаю, – ответил Джонни главным образом самому себе.
Нэн выпрямилась и резко сказала:
– Нет, дело не в деньгах, я могу доказать это! Я не рассказывала Дику, что мне предложила Дороти. Она сказала, что ей не нужны эти деньги и она отдает их мне. Но я подумала, что, если Дик женится на мне, просто на мне, это и будет главным доказательством. – Она посмотрела на каменные лица окружавших ее людей, и подбородок у нее дрогнул. – Доказательство! – ее голос поднялся до крика. – Доказательство! – Казалось, она вот-вот лишится чувств. – Дотти?
Чарльз Копленд сел рядом с ней и обнял ее.
– Но это же невероятно! – воскликнул Маршалл. – Как он осмелился? Убить девушку! Прямо здесь! Сейчас!
– Абсурд, – сказал Дик. – Что бы ни случилось с несчастной Дороти, вы никогда не докажете, что я имею к этому хоть какое-то отношение.
– Вы все еще стоите на своем? – спокойно спросил Джонни.
– А почему нет? Неужели вы думаете, что можете мне что-нибудь сделать? Где ваши доказательства? – ответил Дик, этот свирепый, мужественный, великолепный зверь.
Джонни сделал несколько шагов, нажал на ручку двери и открыл ее.
– А вот и я, – хрипло сказала Дороти Паджетт: ее изуродованное горло издавало странные звуки.
Что-то в лице Дика Барти дрогнуло, и Джонни заметил это. Однако он сел, положив ногу на ногу.
– Он рассказал мне, сколько времени ему понадобилось, чтобы убить остальных, – прохрипела Дороти. – Эмили! – Лицо Дороти приняло уже прежний цвет, но все равно еще было страшным.
Джонни держал ее холодные пальцы в своих руках.
– Хорошо, вот он и попался, – сказал он дрожащим голосом. – Держите меня, а не то я убью его, прямо сейчас, до прибытия законных властей.
Джонни чувствовал, как дрожала Дороти. Ее пальцы сжали его руку, и она хрипло, но отчетливо произнесла:
– Я сама скажу ему.
– Хорошо, – согласился Джонни.
– У моего дяди Клинтона Макколи глаза карие, – сказала голубоглазая девушка.
Джонни наблюдал за Диком с каким-то горьким удовольствием.
– Ты попался, Дик, – сказал Барт. – Тебе всегда было наплевать на всех. Ты даже не помнишь, какого цвета были глаза у ребенка. Симс загнал тебя в угол.
Дик Барти поднялся.
– Макколи мертв, – холодно сказал он.
– С чего вы взяли? – спросил Чарльз Копленд. – Но дело все равно не в этом. Его дочь – Нэн. И Дороти не имеет никакого отношения к этим деньгам.
– Я? – воскликнула Нэн.
– Ты женился на деньгах, – сказал Джонни Дику Барти. – Так, как и собирался. Все было в порядке, ты был в полной безопасности. Был, а сейчас уже нет.
Через окно комнаты Натаниэля все увидели, как подъехала машина.
– Это полиция, слава Богу, – облегченно выдохнул Копленд.
– Дик! – вопрошала Нэн. – Ведь ты же не делал этого? Все это неправда?
Но он даже не взглянул на нее.
– Прошу прощения за то, что медовый месяц не состоится, – небрежно сказал он. – Но вряд ли мне стоит дожидаться полиции.
 
Он повернулся к окну и, прежде чем кто-либо в комнате успел пошевелиться, выбил стекло ногой. Дик поставил колено на подоконник и уже высунул наружу плечи и голову.
И тут Нэн вскрикнула:
– Нет, Дик, нет! Не оставляй меня! Я верю тебе! Я знаю, что все это неправда!
Она соскочила с кровати и бросилась за объектом своих грез. Пытаясь удержать, она схватила его за ногу. Дик старался сбросить ее, но она яростно сжимала его ногу в объятиях. Она стояла на коленях и от толчка упала на спину. Дик потерял равновесие. Его колено соскользнуло с подоконника, туловище поползло вниз. Оголенная шея пришлась как раз на острые обломки стекла, оставшиеся внизу оконного переплета.
Четыре дня спустя машина Джонни остановилась около тюрьмы. Он вылез сам и помог выйти девушкам.
– Я боюсь, – всхлипнула Нэн.
– Не бойся, – машинально подбодрил ее Джонни.
Нэн была такая маленькая и беззащитная, но выглядела уже лучше. Джонни и Копленд смогли на время уберечь ее от представителей закона. Но впереди ее ожидали тяжелые испытания: следствие, подозрения в непредумышленном убийстве, только потом она будет окончательно свободна. Дик Барти был мертв, с ним было покончено. Джонни и Копленд отвезли Нэн домой и отдали ее в надежные руки Барбары Симс. Мать Джонни постаралась вселить в Нэн хоть немного мужества, помогла ей, до некоторой степени привела ее в чувство.
Сейчас Нэн предстояло новое испытание. Джонни помог ей дойти до ворот. Дороти шла сама. Именно Дороти задержалась на два дня в Хестии и приняла на себя все расспросы полиции.
Их встретил отец Кляйн.
– Он ждет вас, моя дорогая. Как же долго он ждал этого момента.
Макколи чувствовал себя гораздо лучше. Разрешение мучившей его проблемы способствовало тому, что он быстро пошел на поправку. В скором времени его должны были освободить из тюрьмы под честное слово.
– Мы не будем входить, – сказал Джонни. – Ты пойдешь одна, Нэн.
– Нет, Джонни, нет, Дотти, прошу вас. Пойдемте со мной! – Нэн дрожала.
– Он хочет видеть вас всех, – уточнил священник.
Хрупкий маленький человек ожидал их в комнате священника. Его седая голова клонилась на грудь.
– Я немного волнуюсь. Это действительно она? – спросил Макколи.
Лицо Нэн дрогнуло.
– Не бойтесь, – сказала она. – Отец?
– Вот ваша дочь, сэр. А это ее кузина Дороти, – громко и отчетливо проговорил Джонни. Он старался говорить бодро и сердечно. Кто-то ведь должен был поддержать остальных.
– Спасибо вам за все, что вы сделали. – Пронизывающий взгляд карих глаз Макколи был полон благодарности.
– Скажите «спасибо» Дороти.
– Я очень благодарен вам, Дороти.
– Очень рада наконец познакомиться с вами, дядя Клинтон, – твердо и ласково произнесла Дороти.
Клинтон Макколи задумчиво посмотрел на нее.
– Конечно, ты – дочь Эсси Макколи и Гордона О'Хары.
На лице Нэн вновь появились краски.
– А я – Полли Макколи, – робко сказала она.
Он в первый раз посмотрел на нее.
– Моя бедная, бедная Полли Макколи. Моя маленькая дорогая детка. – Казалось, сердце готово было выскочить из его хрупкой груди. – Как же много ты пережила за это время!
Нэн стояла очень тихо. Все в комнате тоже молчали. Наконец она проговорила:
– Это вы так страдали. Расскажите мне обо всем, – она села рядом с Клинтоном Макколи и протянула ему руки. – Как мне называть вас? Отец? Папа? Теперь я буду заботиться о вас, а вы обо мне.
Она сказала именно то, что следовало сказать. Макколи заплакал от счастья. Джонни взял Дороти за руку, и они выскользнули из комнаты на открытый воздух. Они стояли, опершись о низкие перила, и тайком друг от друга смахивали слезы. Вздохнув, Дороти сказала:
– Я рада, что я – мисс О'Хара-Паджетт. Я боялась, мне придется…