Лучезарно-голубое

– Но если бы у вас в кабинете горел свет, то Бланш должна была его увидеть? – спросил Джонни.
– Разумеется, она не могла бы не заметить его, – грустно подтвердил Маршалл.
– Бланш… И все эти годы молчала…
– Значит, в полночь Дика Барти здесь не было!
– До часу ночи в доме горел свет, – сказал Маршалл. – Я готов подтвердить это под присягой.
– Он обманул ее, – задумчиво проговорил Джонни. – А если так случилось один раз, то могло быть и во второй.
И Джонни рассказал о налете на квартиру Кейт.
– Ну, это… Что вы собираетесь делать? – помолчав, спросил Маршалл.
– Позвоню в Сан-Франциско.
Джонни набрал номер Копленда. Женский голос сообщил ему, что мистера Копленда нет дома и неизвестно, где он, что это ей совершенно не нравится, потому что сегодня они должны ехать в гости.
Джонни положил трубку.
– Пойдемте, пообедаем у меня, – предложил Маршалл, – и все хорошенько обсудим. Как это выглядит с точки зрения закона. Что вы могли бы предъявить суду? У вас нет никаких доказательств.
А в Сан-Франциско Граймс, сидя в баре, говорил:
– Значит, так! Она видела, как мужчина в шляпе выходил из комнаты Эмили Паджетт. Хорошо! Отлично!
– Ну, видела, – отвечал Копленд. – И время подходит: семь тридцать или около того. Но она же не видела лица мужчины. Она не может опознать его.
– Послушайте, – сказал Граймс, – я буду работать вместе с полицией, а вы отправляйтесь в Хестию.
– Я?
– Вы. Если шериф соберется арестовать этого Барти, ему понадобится ваша поддержка.
– Но у нас на Барти ничего нет. Шесть голубых лепестков, три буквы на номерном знаке, шляпа и рыжеволосая женщина, которая не видела лица.
– Ну и что! Все одно к одному, – бодрым голосом сказал Граймс. – Отправляйтесь в Хестию.
– Хорошо. Я либо вылечу завтра утром, либо поеду на машине сегодня вечером. Вы со мной не поедете?
– Я трус, – ответил Граймс, – и не хочу находиться рядом с убийцей.
– А как же Симс?
– Он подобрался слишком близко, и это меня пугает.
– Вас не волнует, насколько близко подберусь я? – проворчал Копленд. – Мне нужно позвонить домой.
– Ну, Чарльз, – запричитала его молодая жена, – сегодня вечером ты же не можешь никуда ехать. Нас пригласили на бридж.
– Хорошо, тогда я полечу завтра первым самолетом, – сказал Копленд.
– Ну почему, – надула губы жена, – почему ты должен оставлять меня одну? Что случилось?
Он многого не рассказывал ей. Она была слишком молода, слишком чувствительна и так легко возбудима. Он чувствовал, что должен беречь ее от всех превратностей жизни – такую молодую, такую чистую. Если она узнает, что он собрался на встречу с убийцей… Нет, он, Чарльз Копленд, сделает все, чтобы пощадить ее.
– Я должен сообщить родственникам печальную новость, – сказал он, – о смерти. Это мой долг, дорогая. Прости меня.
Кто-нибудь из тех, кого я знаю? – выдохнула она. В ее голосе звучала мольба, чтобы это был кто-то, ей неизвестный.
Копленд подумал, что ей вовсе необязательно знать, что Эмили Паджетт была убита. Поэтому правдиво, но в то же время обманывая ее, он сказал:
– Зовут Макколи. Не думай об этом, дорогая. Я возвращаюсь домой, а поеду завтра.
Глава 18 
Джонни вернулся в мотель около восьми часов вечера, с трудом волоча ноги. Они с Маршаллом не нашли ни малейшего просвета в истории о двух булавках. Маршалл рассказал Джонни о Харрисе и займе.
– Нэн не может получить деньги, пока ей не исполнится двадцати одного года, – сказал Джонни. – Но я полагаю, виды на ее будущее…
– Я тоже так полагаю, – согласился Маршалл.
Ни он, ни Джонни уже не сомневались, что Дик был не только убийцей, но и охотником за приданым. Но доказательств у них не было.
Джонни открывал ключом дверь своей комнаты, когда рядом с ним неожиданно возникла Дороти Паджетт.
– Я жду тебя целую вечность!
– Откуда ты появилась? – спросил он усталым голосом. – Подожди, пока я поговорю по телефону, хорошо? Мне необходимо тебе кое-что сказать.
 
– А я хочу у тебя кое-что спросить, – сердито ответила Дороти. – Ты понимаешь, что свадьба состоится завтра в одиннадцать?
– О нет, нет, – Джонни шагнул в комнату, схватил телефонную трубку и снова позвонил Родерику Граймсу. Дороти тоже вошла в комнату. Она стояла, засунув руки в карманы мягкого серого пальто, и, не отрываясь, смотрела на его усталое лицо.
Было слышно, как телефонистка что-то монотонно говорит в трубку.
– Это он, – Джонни повернулся к Дороти. – Кристи убил Дик Барти. Я абсолютно уверен в этом. Но не представляю, как смогу что-нибудь доказать.
– Настоящее имя нашей тети Эмили – Эдит Макколи? – тихо спросила Дороти.
Джонни протянул руку и привлек Дороти к себе.
– Теперь ты знаешь, – вздохнул он.
Голос Граймса в трубке кричал:
– Алло! Алло!
Джонни начал рассказывать ему о происшествии на винном заводе, о несостоятельном алиби и о займе.
– Теперь я уверен, – подытожил он. – Я пойду к Нэн и заставлю ее выслушать меня. Где Копленд? Мне его здесь не хватает.
– Он уже в пути, – ответил Граймс. – Ты сказал: «Заставлю ее выслушать». Что это значит? Разве ты еще не рассказал ей обо всем?
– Я как раз собирался это сделать.
– Поторопись, – резко сказал Граймс, – если не хочешь, чтобы девушка вышла замуж за подлого убийцу. Ты должен помешать этому. Поговори с ней. Это все, что ты можешь сделать.
– А вы можете нажать на этого Харриса, – спросил Джонни, – и узнать у него про обеспечение займа?
– Да, да, – нетерпеливо ответил Граймс. – Слушай меня. Делай все, что угодно, но помешай этой свадьбе. Тут все сгодится. Скажи, что покончишь с собой или что-нибудь в этом духе. Сейчас не время щепетильничать. – Граймс повесил трубку.
Джонни повернулся к Дороти. Граймс нервничал. На сердце у Джонни было тяжело, мысли путались.
– Как ты узнала про Нэн?
– А ты? – вопросом на вопрос ответила Дороти. – Тебе Эмили рассказала?
– Да.
Дороги слегка отодвинулась.
– О Дотти, чтобы сохранить эту тайну, Эмили отказалась от своего имени, от своей личности, – устало объяснил Джонни. – Макколи оборвал всякую связь со своей единственной дочерью. Чтобы сохранить тайну от всех, и прежде всего – от Нэн, многое было принесено в жертву за эти семнадцать лет. Как же я мог сразу все выболтать? Сам Макколи просил меня сначала выяснить, а уж потом…
– Что выяснить?
– Действительно ли Дик убил Кристи. Только чтобы Нэн была счастлива, Макколи был готов поверить, что все эти годы он, возможно, ошибался.
– Чтобы Нэн была счастлива, – медленно повторила Дороти.
– И все же, как ты узнала?
– Бланш рассказала, что у ребенка была тетка. Потом я поговорила с Кейт. По ее словам, Макколи просто обожал ребенка.
Прошлое взволновало Дороти.
– Макколи? Да, обожал. «Полли Макколи» – так он называл ее. Глупый детский стишок.
– Полли Макколи, – Дороти попыталась улыбнуться, потому что почувствовала, что вот-вот заплачет.
– Макколи вовсе не сумасшедший, – грустно сказал Джонни. – Он – святой. Что за времена, если невозможно отличить святого от психа. Страдания довели его до болезни. Он знает, что не виноват в смерти Кристи, что ее убил Дик Барти. И тем не менее, – Джонни стукнул ребром ладони по руке, – у него осталось столько душевной щедрости, он помнит, каково быть молодым и влюбленным!
– Бедный человек! Бедная Эмили! Джонни, ты должен был все рассказать нам!
– Я не был уверен до конца.
– Это было совсем необязательно, – вспыхнула Дороти. – Кто дал тебе право судить? Ты не судья. О Джонни, она должна все узнать прежде, чем выйдет за него замуж. Ты не должен допустить, чтобы она, ничего не зная, разбила сердце своего отца! Джонни, это же неправильно! – Дороти почти кричала.
– Бедная Нэн, – мрачно произнес Джонни.
– Бедный Клинтон Макколи, – горячо возразила Дороти.