Лучезарно-голубое

– Почему, сэр?
– Даже не знаю.
– А где он был?
– После того как его выгнали из колледжа – уже не помню, из-за чего, – он скитался по всей стране. Поступил в морской флот и ушел оттуда. Перепробовал все на свете. Работал каким-то клерком на большом лайнере. Нигде не задерживался надолго. Появился здесь полтора года назад. Заискивал перед дедом. Но старик не включил его в завещание. Доля Натаниэля перешла к старухе.
– Дик был разочарован?
– Насколько я знаю, он мужественно воспринял это.
– Он участвует в деле?
– По-моему, сейчас он наемный работник. Если бы у него были деньги, уверен, Барт смог бы их использовать. Я так понимаю, что старик не очень-то следил за усадьбой. Барту придется многое модернизировать. Но только где Дику достать денег?
Джонни не стал объяснять ему, где именно.
– Барт все наладит, только дайте время. Он знает свое дело.
– Вы не думаете, что Дик мог иметь какое-либо отношение к смерти Кристи?
– Сомневаюсь, – ответил адвокат. – Макколи не сумел отделаться от обвинений. Присяжные признали его виновным. Вы не сможете в спешке опровергнуть это.
У адвоката были уставшие глаза.
Джонни поднялся.
– Барт и Дик придут сюда сегодня утром составить какие-то бумаги.
– Спасибо и извините меня, – торопливо сказал Джонни.
Нет, он ничего не будет опровергать в спешке. Но все равно, ему надо было спешить.
Глава 11 
Стоя на обочине шоссе, протянувшегося через весь маленький пыльный городок, Джонни усиленно размышлял.
Что делать? С чего начинать? Сомнения не помогали, они опоздали на семнадцать лет. Сейчас перед Джонни стояла задача убедить во всем не присяжных, а самого себя. Разрешить свои собственные сомнения.
Он должен встретиться с Кейт.
Неожиданно он увидел зеленый автомобиль с откидным верхом. За рулем сидела шатенка, а рядом с ней блондинка. Нэн подъехала к тротуару. Дороти спросила:
– Ты далеко, Джонни? Поедем с нами на побережье. Угостишь нас обедом.
– У меня работа, – начал Джонни.
– Ну и что! Тебе все равно нужно пообедать! – Дороти очень хотела, чтобы Джонни поехал с ними.
Нэн мягко добавила:
– Мы собрались в гостиницу «Мишн Инн». Говорят, там неплохо. Почему бы тебе не поехать с нами? Подвинься, Дотти. Дай Джонни сесть.
Джонни взглянул на Дороти. Казалось, ее голубые глаза говорили ему: «Мне необходимо поговорить с тобой».
– Почему бы вам обеим не пойти со мной? Всего пятнадцать минут. А потом я угощу вас хорошим обедом, все, что ни пожелаете. Согласны?
– А куда ты собрался? – поинтересовалась Дороти.
– Встретиться с одной женщиной и минуту поговорить с ней.
– О том старом убийстве? – недовольно спросила Нэн.
– О, мы согласны, – сказала Дороти. – Пятнадцать минут ничего не значат, а обедать в компании мужчины гораздо приятнее.
– Мы же собирались за покупками, – начала Нэн, но Дороти уже вышла из машины.
Тогда Нэн вынула ключ зажигания и соскользнула с сиденья.
– Я догоню вас, – сказала она, демонстрируя искреннее желание оставить их наедине.
Посетителями заведения Кейт были в основном мексиканцы. Народу в баре было немного: два смуглых человека сидели у стойки, их темные глаза с интересом разглядывали девушек.
Заведение не отличалось изысканностью. Сюда заходили бедняки. Они чувствовали себя здесь как дома, не замечая осыпавшейся штукатурки и закопченного потолка.
Когда они спросили стоявшего за стойкой бара темноволосого и темноглазого человека о мисс Каллахэн, тот, не сходя с места, громко позвал ее. Она показалась из-за пыльной розовой занавески.
– В чем дело?
– Мисс Каллахэн, можно поговорить с вами?
– Почему бы нет? – ответила она. – Проходите сюда.
Они зашли за розовые занавески и оказались в маленькой квадратной комнате с круглым столом, за которым, наверное, играли в карты, и газовой плитой. Стену украшал цветной календарь. В углу было гнездышко самой Кейт. Там стояло бесформенное кресло, на столе – стопка журналов, радиоприемник, маникюрный набор.
 
– Садитесь, – вежливо пригласила Кейт. Это была довольно полная женщина в потертом черном платье и с длинной ниткой ярко-зеленых бус. У нее были черные, цвета воронова крыла, крашеные волосы. Стареющее лицо было густо напудрено персиковой пудрой, веки подкрашены голубым. Но глаза были мягкими и добрыми, а большой, хорошо очерченный рот привык улыбаться.
– Я пришел задать вам несколько вопросов о Клинтоне Макколи.
– Яслушаю вас.
Джонни представил себя и девушек. Все сели за стол. Кейт спросила:
– Не желаете ли выпить чего-нибудь? Я угощаю.
Девушки поблагодарили ее, но отказались. Джонни согласился выпить пива.
– Замечательно! Эй, Хайме!
Кейт и себе заказала пива, чтобы поддержать компанию.
– Клинтон Макколи, – сказала она, двигая стаканом по столу. – Бедный парень. – У нее был приятный голос. Хриплый, но добрый. – Понимаете, он никого не убивал. Но его все равно осудили. Сейчас он в тюрьме. Сент-Квентин.
– Я знаю, – ответил Джонни. – Я работаю для одного писателя, мисс Каллахэн. Собираю материал.
– Хорошо, – сказала Кейт. – Это было давно, но я расскажу вам все, что знаю об этом деле. Я довольно хорошо знала Клинта. Он был семьянином по натуре. Хотел заботиться о своей семье. Но Кристи, это его жена, она не хотела уезжать из хорошего, уютного места. Она не возражала пожить за счет этих Барти.
– Интересно, как они оказались в доме Барти? – спросила Дороти.
– О Дот, – пробормотала Нэн.
– Он поехал в Испанию. На войну, – рассказывала Кейт. – Кристи недолго продержалась одна после того, как Клинт уехал. Она вполне могла бы жить там, где Клинт оставил ее. Приличная квартира, говорил Клинт, и достаточно денег, если тратить с умом. Но нет, она быстро все промотала и поселилась у богатых родственников.
– Вы знали Кристи? – спросил Джонни.
– Нет, я даже никогда ее не видела. Я мало выхожу. – Кейт поднесла руки к волосам. Похоже, она была комнатным растением. – Ну, ладно, – продолжала она. – Клинт вернулся из Испании – раненый и демобилизованный, бедняжка, – году в тридцать восьмом, наверное. Он частенько наведывался сюда. Я жалела его. Иногда он выпивал слишком много, но, слушайте, кто посмеет осудить его? – Кейт немного помолчала. – Конечно, ему надо было бы уехать отсюда, найти себе работу и послать ее к черту. Но он не сделал этого. Сказать-то легко, а сделать…
– Сказать, конечно, легко, – согласился Джонни.
– Он был, как ребенок, – Кейт была само терпение. – Догадываюсь, вы хотите услышать про ту ночь, когда убили Кристи. В ту ночь он был здесь. Ушел примерно в двадцать минут двенадцатого, чтобы попасть на последний автобус. Понимаете? Туда он добрался к полуночи. У него просто не было времени на убийство. Это я и говорила им, но почему-то никто не слушал меня.
Джонни потрясли последние слова Кейт. Необходимо время, чтобы убить. Чтобы поссориться, чтобы эту ссору услышали посторонние. Время, чтобы разбудить старую хозяйку дома.
– Вы можете сказать под присягой, во сколько Макколи отсюда ушел?
– А я и говорила, – сказала Кейт. – А шофер автобуса присягнуть не мог. Он не смог вспомнить точное время. Все давным-давно проверено. Еще годы назад. Нечего сказать, большой прок в моей присяге, – губы Кейт скривились в презрительной усмешке.
Дороти внимательно слушала. Нэн сидела с широко раскрытыми глазами и тоже слушала, словно против воли.
«Хорошо, – подумал Джонни. – Пусть привыкает к мысли о том, что Макколи не делал этого. Он ведь ее отец».
– Продолжайте, пожалуйста, – попросил он вслух.
– Ну да ладно. На следующий день… До меня дошли слухи. В общем, ее ударили старым большим подсвечником, а Клинта схватили, когда он стоял возле ее тела с этой штукой в руке.
Дороти затаила дыхание.
– Он говорит, что нашел подсвечник на красном ковре в холле, – сказал Джонни.