Пламя возрождения (СИ)
Феникс. Пламя возрождения
Глава 1. Встреча с забытым прошлым
Ветер и дождь сделали перевал почти непроходимым. Снег только недавно сошёл и местами ещё лежал на скользком пути.
Одинокий человек в монашеском одеянии, опираясь на посох, спешил до темноты спуститься в долину, туда, где вдалеке уже виднелись огни небольшой деревушки.
В одном месте, где у скалы ещё лежал снег, путник нагнулся, внимательно изучая отпечатавшиеся следы. Левую ногу прошедший до этого человек слегка подволакивал, и след с одной стороны был вдавлен внутрь. Несколько размытых капель, похожих на ягодный сок, ещё можно было рассмотреть на снегу. А рядом — отпечаток небольшой, почти детской ступни со следами загнутых когтей.
Путник снова посмотрел на огни, горящие внизу, в долине, и под моросящим дождём поспешил вниз…
***
Когда днём в небольшом горном селении увидели медленно бредущую, падающую и тяжело встающую фигуру, его жители поняли, что к ним пришла беда. Что может означать появление человека, когда перевал ещё не стал проходим после горных снегов?
Все плохое приходило в их долину из внешнего мира. Как и самое необходимое, чего не могли создать на месте несколько семей. Крепкие ножи из хорошей стали — мечта любого охотника, за которую торговцы брали цену рогами горных баранов и шкурами горных котов. Крепкие иголки, которые нужны в хозяйстве каждой женщине, острые железные наконечники стрел и домашняя утварь…
За украшения для своих жён и будущих невест охотники и травники, живущие в долине, хоть и ворчали, но платили исправно, как и за крепкий алкоголь, что в небольших кувшинчиках привозили торговцы.
Трое молодых охотников, возглавляемых старым Ваном, вышли навстречу, когда стало известно о чужаке, спустившемся с перевала. Двое с луками взяли чуть правее, пройдя по насыпи, и укрылись за камнями от постороннего взгляда.
Осунувшееся и измождённое лицо торговца, который бывал в их долине два года назад, отсутствие тюков с товаром, порванный и испачканный от падений в грязь дорожный плащ подтвердили опасения старого охотника.
— Этот недостойный Лан просит защиты и убежища в вашем селении, — сказал торговец.
Сделав несколько шагов вперёд, он сложил руки перед собой и поклонился. Левую ногу он чуть подволакивал и, судя по алой от крови повязке, движения причиняли ему сильную боль.
Ван не спешил, рассматривая слишком низко склонившегося торговца. Ему, как старейшине, нужно было принять решение, от которого, возможно, зависела судьба их маленького селения.
В их домах чтили законы гостеприимства. Однако сейчас было важно понять, чем это для них может обернуться.
— Что произошло на перевале? — спросил он торговца.
— Три дня назад я ступил на горную тропу, хотя путь был ещё опасен. Я хотел первым войти в долину. Но дорога оказалась слишком ненадёжна, и я заночевал в пещере у серого камня. Там на меня ночью напал ургум.
— Ургум? — встрепенулся Ван.
Ургумы. Чудовища. Живые мертвецы. Не упокоенные по заветам предков, те, по кому не прочитали молитву, изредка появлялись в горах.
— Да. Ему удалось меня ранить, хотя я отогнал его огнем. Днём я бросил там большую часть поклажи и поспешил в долину. Этот недостойный понимает, что привёл беду под ваши крыши. Но прошу, будьте снисходительны ко мне и моим детям, — еще ниже склонился торговец.
— Мы чтим законы гостеприимства. В нашем селении ты получишь то, о чём просишь.
Ван поднял склонившегося торговца и жестом подозвал молодежь, чтобы помочь ему добраться до селения.
***
Последний раз Ван видел ургума много лет назад.
Тогда убитый разбойниками или, быть может, погибший иной насильственной смертью, ещё не разложившийся мертвец ночью вышел к их стоянке, когда селяне направлялись в соседнюю долину.
Неторопливый, но сильный, разбуженный и ведомый голодом, жаждущий тёплого мяса и горячей крови, он пытался добраться до остановившихся на ночлег путников. Тогда двое селян были ранены, а молодой Лю до сих пор ходит со шрамами от когтей на лице. Ему ещё повезло! Он сунулся вперёд, пытаясь удержать нападающего ургума своим копьём, но тот насадился на него, не чувствуя боли, и оцарапал селянина. Люди, прижав ургума к скале двумя копьями, изрубили его и предали огню ещё шевелящиеся останки.
Часто ургумы появлялись на поле битвы, где сходились воины, идущие по пути силы. Бывало, те, кто отправлялся поживиться сокровищами убитых, сами становились их жертвами.
Теперь селению предстояло столкнуться с ещё одним из них.
Повинуясь Вану, молодой воин тут же побежал вниз оповестить старосту и всех, кто занят за пределами селения. Надо было подготовиться к охоте. Ургумы неторопливы, но не чувствуют усталости и, раз напав на жертву, могут преследовать её без отдыха много дней подряд.
Гостя положили в доме у очага. Женщины принесли тряпок, нагрели воды и заварили отвар из трав, помогающий унять жар и облегчающий боль. Окровавленные повязки, пропитанные кровью, не понравились молодой Айге, новой ученице травницы, но что насторожило её, она не смогла понять.
Селяне гнали за невысокую каменную стену коз, не желавших возвращаться раньше времени и пытавшихся убежать при первой же возможности, когда дозорный, притаившийся на склоне над тропой, в вечерних дождливых сумерках увидел тварь, идущую с перевала. Припадая к земле, она то останавливалась на месте, принюхиваясь и поводя головой из стороны в сторону, то резкими, длинными прыжками устремлялась вниз, в долину.
Было далеко. Ветер и дождь мешали рассмотреть, но это был не ургум. Длинные верхние конечности, тощая, невысокая фигура в отрепье, оставшемся от одежды, и развевающиеся распущенные тёмные волосы…
Тварь ещё раз остановилась, всматриваясь в долину, а потом быстро, скачками понеслась вниз, но не к домам и зажигающим сейчас огни защитникам посёлка, а в сторону рощи, теряясь среди деревьев в наступающих сумерках.
Выждав, пока успокоится стук его сердца, дозорный запалил оставленные в расщелине сухие ветки, надеясь, что огонь костра, несмотря на ненастье, увидят в селении, и стал осторожно спускаться по мокрым камням. Новость об увиденном нужно было сообщить как можно скорее.
***
Только волей небес, услышавших молитвы старейшины Ся и жителей деревни, можно было объяснить появление под ее стенами опиравшегося на посох монаха в промокшей от дождя одежде.
— Да пребудет с вами благословение предков, — раздался спокойный, суховатый голос, когда мужчина под настороженными взглядами приблизился к ограде.
Невысокая, сухощавая фигура, широкие плечи, чуть расслабленная поза и главное, что стало видно, когда монах приблизился к стене — алый пояс Защищающих вселял надежду на благополучный исход. Такие пояса носили странствующие монахи, которые посвятили себя защите людей от нападающих на них монстров и неживых тварей.
Правда, рассмотреть его сейчас было сложно, зато над правой рукой вспыхнул знак, повторяя вырезанный на перстне-печатке узор и освещая лицо монаха.
Орден Защищающих!
Тех, кто в глазах сельских жителей мог помочь, когда до чиновников, жадных на взятки и способных только на поборы, было далеко, а беда уже близко.
И неважно, что частенько сами селяне, стараясь сэкономить своим трудом заработанную монету на погребальных песнопениях, приглашали местных плакальщиков, не имеющих сил изгнать духов или нормально проводить в последний путь душу умерших. Зато это было гораздо дешевле, и они пользовались в селениях большей популярностью. Монахов Ордена Защищающих чаще всего вспоминали, когда обычные способы не помогали справиться, и появлялись новые трупы.
В дела власти предержащих монахи обычно не вмешивались, редко участвуя в вооружённых конфликтах, и неустанно совершенствовали своё владение Ци, укрепляя тело как духовными практиками, так и боевыми искусствами.