Самый эльфийский поцелуй

– Я об этом не просила, – заметила я. – И что теперь? Ничего поделать нельзя?
– Можно изменить желание. Переделать, так сказать.
– Как?
Я до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу, и задержала дыхание, боясь спугнуть надежду.
– Ты сможешь вернуться домой, но при одном условии.
«Условия. Опять условия. Кто бы сомневался».
– Каком?
– Через десять дней в академии состоится новогодний бал.
– Здесь есть Новый год?
– Ну конечно. Летоисчисление и тут ведется. Так вот, ровно в полночь тебя должен поцеловать эльф. Сам, по собственному желанию.
– Просто поцеловать? – с сомнением переспросила я.
– Ну конечно, все должно быть прилично.
«Что-то здесь не так! Какой-то подвох. Все не может быть так просто».
– Это должен быть какой-то определенный эльф?
– Нет. Любой. Главное, чтобы он сам захотел тебя поцеловать. В полночь. У всех на глазах.
– И вы вернете меня домой? – продолжала допытываться я.
– Я всегда держу свое слово.
В этот момент в комнате раздался странный звук, очень похожий на…
Я дернулась, пытаясь найти взглядом источник шума.
– Это что – телефон?
 
Глава восьмая
 
Наверное, летающим драконам с всадниками на спине я так не удивилась, как этому звуку. Такому родному, привычному и до боли знакомому.
– Нет, это не телефон, – заявила Фея равнодушно.
Трень-брень.
«Кто бы ей еще верил!»
– Нет, точно телефон, – упрямо повторила я и подошла ближе к прикроватной тумбочке, пытаясь найти источник знакомого шума. – Здесь есть мобильная связь!
Фея у меня за спиной издевательски фыркнула, но я не обратила внимания, открывая верхний ящик.
Какие-то бумажки, исписанные ровным почерком Катриэль. Пара носовых платков с вензелями. Мешочки с ароматными травами и еще что-то.
Звук становился все громче и громче, пока я не нащупала в дальнем углу небольшое зеркальце. Оно-то и тренькало.
Взяв его в руку, озадаченно нахмурилась и повернулась к фее.
Совсем не это я ожидала сейчас увидеть.
– Это что?
Тяжелая ручка, украшенная металлическими листочками с позолотой и инкрустированная полудрагоценными камнями. Круглая рама напоминала венок, который со всех сторон удерживал небольшое гладкое зеркальце.
– Образор.
– Чего? – переспросила я и вздрогнула, когда звук повторился, а гладь зеркала вдруг подернулась непонятной рябью, исказившей моё новое лицо. – Ой!
От неожиданности я дернулась и едва не уронила волшебное зеркальце.
– Осторожнее! – предупредила Фея, которая от скуки принялась расхаживать по комнате, трогая предметы мебели. – Дорогая вещица. Твой отец за него целое состояние выложил.
– Мой отец? – тупо переспросила я, держа странное зеркальце на вытянутых руках.
«И чего я её не послушала? Зачем полезла искать?»
– Да. Отец Катриэль и теперь твой тоже. Привыкай.
Фея замерла у камина, рассматривая один из канделябров.
– И что эта штука делает?
У меня были смутные подозрения, что зеркальце не зря трезвонит и рябит, но хотелось бы уточнить.
– Помогает поддерживать связь с родственниками. Ну же, отвечай!
– Ты издеваешься? – прошипела я, с трудом сдерживаясь.
– Нет.
– И что я должна сказать?
– Поверь мне, твой отец все скажет сам, – хмыкнула дама, взбивая рукой начес. – Весьма своеобразный алар.
– Нисколько не сомневаюсь, особенно после того, что я узнала о его дочери. Но я понятия не имею, как это все работает.
– Нажми на рубиновую розочку в центре ручки. Самую большую. И поторопись. Твой отец не любит, когда его задерживают.
– А ты?
Я беспомощно взглянула на фею, продолжая удерживать зеркальце как можно дальше от себя.
– Тут побуду, – присаживаясь напротив, заявила фея и закинула ногу на ногу. – Не переживай, у меня еще есть время. Я не все дела тут переделала.
«Даже не буду уточнять, какие у неё тут еще дела».
– Ладно, – пробормотала я, возвращаясь в кресло.
Наспех одной рукой пригладила волосы, пару раз глубоко вздохнула и нажала на розочку на ручке.
«Господи, спаси и помоги», – только и успела подумать я.
 
Зеркальце вновь покрылось рябью, потемнело, а потом на нем или в нём появилось чужое лицо.
Длинное скуластое лицо, темные брови, тонкий нос и губы, которые сейчас были упрямо поджаты. Ярко-зеленые глаза, от взгляда которых хотелось спрятаться под кровать, и длинные золотистые волосы, зачесанные назад. Голову украшал небольшой обруч с какими-то письменами.
Сразу видно, мужчина обожал командовать и не терпел чужого мнения. Особенно если оно разительно отличалось от его собственного.
Удивительно, он был и красив, и некрасив одновременно. Про таких говорят: притягательная внешность, от которой так сложно отвезти взгляд.
– Что так долго, Катриэль? – недовольно произнёс элв.
Голос у него был тихий, но в то же время властный. Настоящий высокомерный аристократ, привыкший считать себя лучше всех. Неудивительно, что элва выросла такой стервой.
– Я только пришла. Меня Эшфорт допрашивал, – пробормотала я, стараясь не таращиться на нового отца.
Всё никак не могла понять: похожи мы или нет?
Губы алара Орэйо скривились, делая его лицо более некрасивым и даже уродливым.
– Как ты позволила этому случиться?
«Как будто у меня был выбор».
– Этого больше не повторится, – уклончиво отозвалась я.
– Я недоволен. Неужели ты забыла, кто ты?
– Нет, но…
– Ты обязана была напомнить этому бастарду его место, Катриэль.
«Опять бастард. Для таких снобов происхождение Эшфорта как бельмо на глазу. Теперь понятно, отчего они с Катриэль терпеть друг друга не могли».
– Хорошо, – покорно закивала в ответ.
А у самой сердце сжималось от страха.
«Если алар поймет, что я не Катриэль, если почует замену? Он же отец и должен как никто знать свою дочь».
– Я разговаривал с Артэо.
Кивок. На большее я не решилась.
– Он сказал, что, пока ведется расследование, тебя не выпустит из академии.
Еще один кивок.
– Ну ничего. Завтра прибудет фокр.
– Завтра? – растерянно переспросила я. – А как же…
– Завтра, – жестко перебил меня элв и глазами еще сверкнул. – Он-то точно в этом разберётся.
«Уже страшно. Интересно, что скажет папочка, когда узнает, что его любезная дочурка замешана в этом деле? Явно не обрадуется».
– Хорошо.
– И отвечай на образор! – велел отец напоследок.
Я только и успела в сотый раз кивнуть, как зеркало вновь покрылось рябью и образ эва пропал.
– Боже, – прошептала я, дрожащими руками отодвигая от себя волшебный предмет.
– Всё прошло просто отлично! – с воодушевлением воскликнула Фея.
«Убила бы!»
Но проклятое зеркальце вновь затренькало, заставив меня испуганно подскочить на месте.
– Господи, а это кто?
– Катя, – сморщилась Фея, пригрозив мне пальчиком. – Прекрати поминать всуе! Во-первых, твоя религия этого не одобряет. Во-вторых, так здесь не принято. Ты же не хочешь, чтобы тебя поймали и посадили в тюрьму?
– За что? – быстро спросила я, сморщившись от очередной трели образора.
– За похищение чужого тела!
– Что?!
Хорошо, что я сидела, а то непременно свалилась бы от такой наглости.
– То, – отозвалась Фея совершенно спокойно. – Ты же заняла чужое тело? Заняла. Настоящая Катриэль мертва? Мертва. Вот и делай выводы.
– Но я-то тут при чем?! Я её не убивала, – совершенно справедливо возмутилась в ответ.
– Чем докажешь?
– Конфетами. Отравленными.
Фея хмыкнула и чуть подалась вперед.
– И где эти конфеты?
Я открыла рот и закрыла, подозрительно на неё взглянув:
– Это ты их забрала?
– Вот еще. Делать мне больше нечего – за конфетами какими-то гоняться.
– А где Нэнна? – тут же резко спросила я.
– За служанками не слежу, особенно за такими.
– Какими? – тут же уцепилась я.