Князь государственной безопасности (СИ)

  
Князь государственной безопасности
   
Глава 1
 
— Какая гадость этот ваш cognac, господа! — Виктор фон Меттин скривился.
— Да ладно, неужели так есть плохо? — его спутница, изъяснявшаяся на весьма ломанном русском, томно посмотрела на графа.
— А ты сама попробуй, Арлетт, — отозвался молодой аристократ и налил тёмную жидкость в её бокал.
Девушка — молодая брюнетка, всеми силами демонстрировала аристократичность (первый признак того, что аристократом не являешься). Она осторожно сделала глоток и пожала тонкими плечиками.
— Мне думать, хороший напиток, — голосок у неё был довольно приятный, надо признать.
Мой давний друг неплохо умел подбирать подружек на одну ночь. Хотя они редко понимали истинную цель таких встреч. Вот и эта Арлетт смотрела на прусса влюблёнными глазами, буквально не отрывая взгляд. Но всё же, на секунду девушка отвлеклась и посмотрела на мою спутницу:
— Элиза, ты не пить? Почему? Давай! Битте!
Смеясь, брюнетка подняла штоф и поднесла его к бокалу Элизы.
«Выдаёшь происхождение. Ни один уважающий себя дворянин не станет наливать себе сам. Мы же в салоне, а не в лагере,» — лениво подумал я, но промолчал. Мне было интересно посмотреть, что произойдёт дальше.
Голос Арлетт был пьяный, но рука твердой. Тяжёлый сосуд в ней не дрожал. Высокая стройная голубоглазая блондинка, сидевшая по левую руку от меня, закрыла ладонью свой бокал, и темноволосая девушка воскликнула:
— Ты такой скучная! Пить!
— Спасибо, я не хочу, — Элиза говорила по-русски почти без акцента.
— Давай, давай! — продолжала давить Арлетт.
Виктор не влезал — игра для него была не менее интересной, чем для меня. Что ж…
Я взял штоф из рук его спутницы, плеснул себе. Сам этот жест знающему человеку уже сказал бы многое, но великосветская шлюха знающей явно не была. Подняв бокал, я отсалютовал в направлении далёкой Москвы и произнёс:
— За Императрицу Анастасию, да будет судьба с ней справедлива!
В этой фразе был намёк, который не понял даже Виктор. Впрочем, я и не хотел, чтобы намёк поняли.
Опрокинув в себя содержимое, я скривился, почти повторив гримасу графа.
— И правда — дрянь какая-то Аквитанская. Как у вас такое пьют?
— Не опрокидывая в себя как водку, герцогу стоило бы это знать, — негромко произнесла Элиза.
В салоне повисла тишина. Назвать князя герцогом — это почти оскорбление. Оскорбление, которое я мог счесть смертельным. Я посмотрел на свою спутницу, но она не отвела взгляд, а подобралась, ожидая моего ответа. Иногда иметь плохую репутацию бывает очень… удобно.
«Смелая. Она мне нравится,» — решил я и рассмеялся, оборачивая слова девушки в удачную шутку. Обстановка тут же разрядилась, за соседними столиками возобновились разговоры.
— Тут вы меня поймали, мадам. Никогда не любил смаковать алкоголь. Время — слишком ценный ресурс, чтобы тратить его попусту.
Элиза вздохнула (испугалась всё-таки) и вежливо улыбнулась:
— Я тоже так думаю, господин герцог.
— Прошу вас, просто Святослав, — в этот раз моя улыбка была немного натянутой. Но по крайней мере стало понятно, что ошибка не была оскорблением.
— Да, хорошо… Свьятослав, — всё-таки с этим именем она так легко справиться не смогла.
— И да — я княжеского рода, не герцог, не маркграф и не барон — заметил я вскользь.
Девушка кивнула.
— Ну что ж, раз мы сидим, давайте шампанского! Его в этом захолустье делать умеют, а? — подал голос Виктор и махнул рукой. Из темноты тут же появился слуга, державший на одной руке серебряный поднос, — О, быстро.
— Месье? Я не понимаю, — на холёном лице лакея отразилось лёгкое удивление.
— Что тут непонятного? Я позвал, ты пришёл, гарсон.
Лакей вежливо кивнул в ответ на «мальчика», хоть и выглядел старше и меня, и Виктора. Затем сказал:
— Нет, месье, я подошёл не поэтому. Князю Вронскому велели передать письмо.
Затянутой в белую перчатку рукой, он взял со стола конверт и передал мне. Я взял четырёхугольник и осмотрел. Запечатано, но печать мне незнакома. Глянул на просвет — записка, небольшая, на плотной бумаге.
 
— Что там, очередная победа? — ухмыляясь спросил Виктор, зажигая сигарку.
— Сие мне неизвестно, — ответил я, — Знаешь печать?
Повернул конверт так, чтобы он видел. Виктор прищурился сквозь клубы табачного дыма и покачал головой:
— Первый раз вижу. Ну, мало ли ты встречал на своём пути малоизвестных дворянок, гербами которых интересовался куда меньше, чем афедронами — последнее он добавил на псио, за что я был благодарен, ибо не хотел, чтобы Элиза слышала такие детали моей биографии.
Я слегка наклонил голову, обозначая благодарность, убрал письмо в карман пиджака и обратился к лакею:
— Принеси нам шампанского.
— Сию минуту, ваше сиятельство, — ответил тот.
Я проследил как он скрывается в полумраке. В этот момент Элиза, следившая за моим лицом, поднялась:
— Месье, прошу прощения, мне нужно отойти.
«Отличный повод отлучиться,» — подумал я, вставая вместе с ней.
— Вы тут не были, мадам, позвольте покажу дорогу.
— Спасибо.
Виктор подмигнул и прислал псио:
Не упусти свой шанс.
Шуточки у вас, граф, — послал я в ответ.
* * *
Элизе, конечно, объяснять ничего не пришлось. Я направил девушку к коридору, который вёл в то, что у германских кузенов когда-то называлось «храмом уединённых королевских размышлений». А сам свернул в соседний, остановился у открытого окна, зажёг позаимствованную у графа сигарку и извлёк письмо. Сорвав печать, обнаружил исписанную убористым текстом открытку.
«Дорогой младший брат, обращаюсь к вам в тяжёлый для всех нас час. Надеюсь на понимание и поддержку. Многое меняется быстрее, чем нам бы хотелось, но ваша сила, несомненно, потребуется в самое ближайшее время. Прошу принять грядущие вызовы со смирением и готовностью к действию, иначе мы все обречены.»
Быстро пробежав глазами строки, я порвал бумагу, поджёг и бросив в пепельницу дождался, пока от послания не останется лишь пепел. Перечитывать смысла не было — текст надёжно отпечатался в памяти. Как и тот факт, что аккуратный женский почерк был мне незнаком Подписи также не было. Конечно, у меня не было сестёр и братьев, но это-то обращение было объяснимо тем фактом, который лучше не упоминать даже мысленно.
— Что пишут? — поинтересовался подошедший Виктор.
Врать другу и тем более аристократу с Истоком и доступом к псио — последнее дело, но часто можно обойтись без вранья. Небрежно пожав плечами, я спросил:
— Помнишь паночек Иствицких? В последней кампании мы останавливались в Варшаве и…
— Не слова больше, — граф хитро прищурился, — Хотя нет, слово нужно — старшая или младшая?
Я в ответ на это многозначительно улыбнулся. Виктор в ответ на это расхохотался и заявил:
— Ну и орёл же вы, ваше сиятельство.
— Сам иногда себе поражаюсь. Но ты-то что тут делаешь? На кого Арлетт оставил?
— А… — граф махнул рукой, — Тут этих Арлетт — по три за каждым столиком. Тет-а-тет с ними тяжко, начинают в штаны лезть.
— Француженки, — пожал я плечами, — Ладно, я пойду проветрюсь.
— Надолго? А то шампанское тут тоже дрянь.
— Да так, на полчаса. Скажи, что за шампанским. Не соврёшь кстати — я знаю весьма неплохую лавку неподалёку.
— Ну ладно. Только не обижайся, если я с обеими отсюда уйду, — ухмыльнулся Виктор.
Я хлопнул Виктора по плечу:
— Не волнуйся, обещаю не таить на тебя зла.
С этими словами я развернулся и знакомым путём направился к чёрному ходу. Салон мадам Лебри нравился мне во многом потому, что покинуть его при желании можно было через три разных двери, ведущих в три разных квартала. Так что акулы пера, которые вполне могли притаиться под фонарём, охотясь на свежие новости из жизни князя Вронского, были заранее обречены на неудачу.