Милосердие (СИ)

Он сам набрал его номер. Долгие гудки раздавалась в унисон с тиканьем часов в гостиной.
— Ого, Рик, ты соскучился?
— Мы будем продолжать сеансы?
— Да-да, лейтенант, все будет. Моя чертова мертвая жена умудрилась оставить после себя чертову кучу долгов. Скажи, почему она это сделала. Я вот не знаю. В общем, соседушка, мне сейчас немного не до тебя.
— Ясно. Мои соболезнования.
— Плевать я хотел — она умерла слишком давно, чтобы ты соболезновал, — неожиданный хриплый смех и звук падения какого-то предмета на пол. — Вот же блядская коробка, ну что б вас всех.
— Я позвоню в другое время, — Граймса мало волновали дела врача. Он не ощущал сочувствия, скорее злился. Давно Рик не казался себе навязчивым соседом. Хотя он-то и вставил всего лишь пару ничего не значащих фраз.
— Стоп-стоп-стоп. Какое еще другое время. Мне нужно, чтобы ты заполнил хренову гору тестов, так что ноги в руки и ко мне. Давай, Рик, пока я снова не забыл о твоей важной персоне, — возня на другом конце прервалась, и Граймс понял, что Ниган положил трубку.
Мужчина решил пройтись пешком. Почему бы и нет: они действительно почти что соседи. Успокаиваясь, Граймс ровным шагом приблизился к знакомому дому. Ниган возился в гараже. Завидев своего пациента, психотерапевт помахал рукой. Он выглядел немного раздраженным и уставшим, однако иллюзия уязвимости быстро схлынула, стоило Рику пожать ему руку.
— У меня для тебя тут целая подборка. Пойдем, чего стоишь. Или уже забыл, куда идти? — посмеиваясь и толкая лейтенанта в спину, Ниган почти что насильно увел его в дом.
— Какие-то тесты? — Рик задумчиво листал бумаги, которые следовало заполнить.
— И не просто тесты, а настоящая клубничка. Вот тут, например, — нависнув над пациентом, Ниган надел очки, — тебе нужно написать ассоциации. Много всяких пикантностей. Вот тут — эмоции, которые вызывает то или иное слово. У тебя ведь на самом деле богатый словарный запас, а, лейтенант Граймс? — легкие издевки перемежались улыбками и хриплыми смешками.
— Я могу взять это домой и принести результаты на завтра?
— Нет, черт возьми, Рик, это так не работает! — обведя губы языком, Ниган оказался слишком близко. Граймс различал запах его шампуня и ополаскивателя для одежды. — Ты будешь заполнять блок за блоком. На время. Сегодня я посижу с тобой, так уж и быть. Вдруг ты решишь стать чуть более разговорчивым, или у тебя появятся вопросы. Ну что, Рик, я засекаю.
Упав в кресло, психотерапевт закинул ногу на ногу и бросил Граймсу карандаш:
— Отличная реакция! Надеялся, что ты не поймаешь. Время пошло, — он хлопнул в ладоши и сладко потянулся.
Перелистнув подшивку до самого начала, Граймс сжал карандаш.
«Расскажите о самом запоминающимся событии своего семнадцатилетия - эссе на страницу»
«Опишите в десяти предложениях свои эмоции для этого изображения: [церковь, переполненная людьми]»
«Дайте определение понятию “дружба” тридцатью словами»
«Какие ассоциации у вас вызывает слово “утроба” - в двадцати словах»
«Что, по-вашему, означает понятие “долг” - в десяти словах»
«”Доверие” - три ассоциации»
— Стоп! Отложи-ка карандаш, — Ниган прервал занятие Граймса командным тоном.
Он тут же отобрал у лейтенанта тесты, пролистнул заполненные страницы и цокнул языком.
— Я знал, что задание дастся тебе нелегко, в этом-то и суть. Но ты не успел сделать даже половины, — психотерапевт почесал бороду и уселся на подлокотник чужого кресла. — Хотя, для тебя это неплохой старт.
Голос врача вырвал Рика из состояния крайней сосредоточенности. Ему с трудом давалось описание собственных чувств, эмоций и мыслей. Граймс уже давно ни с кем не был искренним, разве что с сыном. Хотя о чем тут говорить, если и самому себе он частенько врал. С каждым выполненным заданием он незаметно для себя увлекался процессом. Сужение количества допустимых слов и четкое их ограничение заставляли тщательно анализировать ощущения. Широкий разброс понятий для заданий исключал ложь: рано или поздно они могли повториться в других тестах, а несостыковки выдали бы вранье. Честность Граймса оказалась вынужденной мерой и он это прекрасно понимал.
 
Рик добровольно втянул себя в эту игру и теперь мог разве что молча смотреть перед собой. Ниган устроился удобнее, легко задев плечом своего пациента. Психотерапевт знал, что все написанное Граймсом — чистая правда. Сумбурная, скомканная и весьма неумело поданная. Ему нравилось, что Рик чувствовал себя сейчас крайне неловко. Возможно, даже глупо. Такие люди как он не любят выглядеть открытыми.
— Твои ответы настолько любопытные, что мне нужно будет с ними уединиться, — посмеиваясь, Ниган аккуратно вынул карандаш из пальцев Граймса. — Дальше тебя ждут аналогичные тесты и беседы для уточнения некоторых ответов. Заходи в любое время, сосед, я буду здесь.
Ожидая, что разбор полетов начнется сию минуту, Рик облегченно выдохнул. Это не ускользнуло от внимания Нигана, однако он промолчал.
— И запомни: если я увижу, что ты мухлюешь, как затраханный школьник, то мало не покажется. Правда и только правда, Рик, по-другому мы не сработаемся. Давай-ка я тебя проведу и займусь своими чертовски важными делами.
Граймс аккуратно поднялся с кресла, не желая физически контактировать с врачом. Накинув свою любимую куртку и размяв затекшую шею, мужчина направился к выходу. Ниган действительно провел его до самого крыльца и деланно громко пошлепал завернутыми в трубу тестами о ладонь.
— До завтра, Рик.
— До завтра.
========== Глава V ==========
Комментарий к Глава V
Предыдущая глава получилась немного скучной, так что самое время оживить обстановку
Рик просто не хотел думать о том, что рано или поздно Ниган решит обсудить с ним ответы тестов. Это заставляло мужчину чувствовать себя дураком. Неловкое и раздражающее ощущение, словно он рассказывает душещипательные истории после одной-другой бутылки горячительного. За них всегда бывает стыдно; хочется, чтобы невольный собеседник просто забыл этот поток ненужных откровений.
Дни шли один за другим: Граймс жил как-то механически от утра до обеда, от вечера к ночи. Сын был занят подготовкой к зимним экзаменам и домашнюю рутину мужчины разбавляли лишь сеансы с Ниганом.
Всю неделю он приходил к нему в одно и то же время: словно не желая застать психотерапевта за какими-то личными делами, Граймс сам придумал график их совместной работы между 16:00 и 18:00. Он никогда не задерживался дольше положенного, быстро собирался и шел домой. Принимая душ, Граймс иногда возвращался мыслями к своим ответам, но после накатывающей волны раздражения сразу же отметал их в сторону. Здесь не о чем думать: это просто неприятная часть работы. Пилюля, которую нужно проглотить.
Его знакомство с Ниганом было слишком коротким, чтобы Рик мог сделать какие-то выводы. Ему все еще было неясно, насколько близко можно подпустить этого человека. Привычки, перепады настроения и особенности биографии доктора — все это было загадкой. Нельзя сказать, что Рик слишком стремился узнать его лучше. Он просто ощущал, будто их бартер не был равноценным. Хотел ли он взамен своей откровенности какие-то нелицеприятные подробности о жизни Нигана или же Граймс просто спешил увидеть перед собой первый отчет о проделанной работе — старший лейтенант и сам не понимал.
Они не делали перерывов на выходных: в воскресенье Рик пришел на десятый по счету сеанс. Ниган ждал его, опираясь рукой на дверной косяк и слегка раскачиваясь. Со стороны терапевта это был просто аукцион невиданной щедрости: Граймс подметил, что Ниган делает вид, будто их негласного графика не существует. Врач не упускал возможности находить себе какое-нибудь дело аккурат на это время. То он смотрел футбол, то сортировал архив, то потел на беговой дорожке. Сегодняшний день стал исключением.
— Ну что, Рик, готов сегодня заняться чем-нибудь поинтересней, чем сочинения на тему «Как я провел лето 1995-го»? — мужчина широко улыбнулся и плотнее запахнул полы домашнего халата. Ему всегда было комфортно, в чем бы он ни был одет: хоть в засаленную рабочую футболку, хоть в отглаженную рубашку. — Сначала короткая беседа, а потом десерт. Заходи, чего застыл. Раз-два, раз-два, Рик!