Время проснуться дракону. Часть 1 (СИ)
Эльмери благодарила его, просила не буянить, а тем временем пыталась оборвать нить возникшей так внезапно связи. Она откуда-то знала, что стоит ее порвать, как шторм, прекратив питаться ее эмоциями, сразу превратиться из призванного зверя в самый обычный ветер.
Когда она все же это сделала, ветер в последнем упреке взметнул все кружащееся вокруг нее вверх, и тут же потеряв к ней интерес, вылетел через разбитое окно на улицу. А не успел поднятый им пепел улечься на пол, как к ней подбежали отец и тетка Медвяна. Папа, осторожно взяв ее на руки, понес в спальню, а тетка побежала мочить полотенце холодной водой, чтоб положить на ее разгоряченный лоб.
Эль устала так, что не могла даже сама подняться с постели — сил не осталось совсем. Поэтому о том, чтобы она приняла участие в спешных сборах никто и речи не вел. Это все дело как-то прошло стороной, то возникая каким-то шумом, то уплывая от нее, проваливающейся периодически толи в тревожный сон, толи в болезненное забытье. Девочка только осознала, что отец снова берет ее на руки и, закутав в меховое одеяло, куда-то несет. Как оказалось, прошло уже несколько часов и близилось утро, а значит скоро открывались ворота и они могли покинуть город.
В этот раз отец и Эль ехали не на телеге. Они навсегда оставляли эту местность, и отец более основательно подготовил их путешествие. Да и три последних дня, прошедших с момента встречи с «противным дядькой» на той перекрытой паланкинами улице, хоть и не позволили отцу уладить все задуманное, но и совсем-то даром не прошли. Так что теперь вещи были сложены в крытую большую повозку, а за ней в поводу шли верховая лошадь отца и лохматенький пони девочки, которых не успели продать, а оставлять просто так не хотелось.
Изнутри повозка была выложена коврами, и в ней было тепло и уютно, что и требовалось сейчас вымотанной донельзя юной волшебнице.
Начало этого путешествия, как и то в раннем детстве, Эльмери помнила плохо. Только-то и воспоминаний, что слезное прощание с тетушкой Медвяной, которая решила с ними доехать до фермы дочери, чтоб на время удалиться от храма. Да появление четырех воинов из гильдии Вольных охранников, которых нанял отец в каком-то проезжаемом ими городе. В каком именно Эль и не старалась запомнить, борясь уже который день со слабостью и жаром, которые не отпускали ее после магического перенапряжения.
Еще ее постоянно тревожил ветер, который переодически вдруг вспоминал о ней и их былой связи. Внезапно налетая и догоняя спешно ехавшую повозку, он пробирался сквозь плотные шторы и требовал продолжения так понравившейся ему игры. Опять напоминая этим плохо воспитанного пса, который специально и не хочет укусить хозяйку, но требуя внимания, пачкает ее одежду и оставляет следы от зубов на руках.
Конечно, от его «заигрываний» крови на теле Эль не выступало, но вот слабость и душный жар, и так терзавшие ее, каждый раз после такой встречи усиливались.
А еще, она боялась за отца и воинов, что ехали рядом с их повозкой. Ведь если ветер разойдется, требуя своего, то она в таком состоянии никак не сможет их защитить. А эти постоянные тревоги, накладываясь на слабость и жар, ее самочувствие только ухудшали.
И чем бы это закончилось — неизвестно, если бы отец, видно вспомнивший что-то из матеренных наставлений о не вполне человеческой природе дочери, не нашел для нее по пути бабку-знахарку.
Дело было уже под самым Золотым Эльмером, и к тому времени в пути они провели почти целую десятницу. И вот, в какой-то маленькой деревушке, оставив воинов в трактире обустраиваться на ночь, отец взял дочь на руки и понес куда-то на край села.
Бабулька, встретившая их на пороге своего дома, была уже старенькой и сгорбленной. Но, когда она уколов пальчик Эль иглой и слизнув выступившую капельку крови, пошамкала беззубым ртом, пробуя ее, то тут же, невзирая на свой возраст и больные кости, упала на колени перед ними. А девочку после этого только как госпожой больше никак и не называла.
Вот эту встречу на удивление, Эльмери помнила уже очень хорошо. Старушка та, хоть и была в преклонном возрасте, но оставалась еще при немалой силе и помогла им просто несказанно!
Во-первых, сплела амулет из трав и цветных нитей, чтобы скрыть Эльмери от «глаз» ветра. При этом Эль собственными глазами видела, что ниточки были не настоящими, теми, что на пяльцах вышивают да одежду шьют, а какими-то призрачными, вроде они есть, а вроде они только кажутся!
Позже узнала она, что безнадзорно привязав к себе ветер, она и Дар свой, притушенный матерью и дремавший в ней до поры до времени, пробудила одновременно с призывом. А ниточки те были просто заклинанием, вплетенным в амулет. Но это было потом, а тогда она во все глаза смотрела на руки знахарки, старческие — со вздутыми венами и опухшими суставами, и поражалась их ловкости и умелости.
Но главное, что сразу после того, как амулет был повешен ей на шею, она перестала чувствовать рыщущий вокруг ветер. Да и он, скорее всего, потерял ее из виду, так как более не тревожил.
Во-вторых, томительный жар старушка сняла сразу, напоив Эль какой-то настойкой. А со слабостью, сказала, нужно будет побороться несколько дней и капелек дала в помощь.
А потом, когда девочка была обихожена и защищена, вела с отцом странные, малопонятные, но жуть какие интересные разговоры:
— Ты, господин, — говорила она поучительно, — вези маленькую госпожу быстрей к ее родственницам в Долину. Не тяни. В пути нигде не останавливайся. А то, не ровен час, растреплется мой амулет и стихия опять привяжется — стара я уже, а госпожа-то хоть и молоденькая, но всяко сильнее меня будет, больно крепко тогда привлекла ее. А сама-то необучена совсем, горлица сизокрылая, так что без помощи опять не справится, — и жалостливо так погладила девочку по голове.
— Да знаю я дина Лесняна, знаю, что везти ее в Долину надо. Мы собственно туда и направляемся. Только вот не знаю я, как ее искать, Долину эту! Мы-то, с матерью ее, — он мотнул головой, в сторону сидевшей на стуле дочери, — договорились когда-то, что она сама за ней придет, годам к тринадцати. А вот обстоятельства вынудили нас гораздо раньше съехать с нажитого места. А вы, дина, не знаете как их — этих волшебниц, найти?
— О-ох! Милой мой господин! Трудно тебе придется — ведь никто пути незнающий в Долину-то не войдеть. Скажу только, что слышала. В горах Тенебриколя, там-то люди с эльфами помешаны и многие видеть могуть, примечали иногда деревеньку вдалеке. А как пытались дойти до нее, то, сколько не шли, а к ней приблизиться не могли. Думается мне, что это и есть Зачарованная Долина. Так что езжай туда — там у местных и проспрашай. Может, что и получится.
— Спасибо, дина Лесняна! Так и поступлю, — отвечал ей отец.
А старушка вдруг о другом заговорила:
— А звала тебя с собою госпожа в Долину-то жить? — и, дождавшись согласного кивка от мужчины, уже сама головой покачала, как качают на действия неразумных деток: — Что ж не захотел-то с ней идтить? Гордость мужская да самолюбие, чей поди, заели…
— Отчасти да… а вы дина знаете на каких условиях мужчины без Дара в Долине живут? — слегка возмущенно вопросом на вопрос ответил ей отец.
— Но сейчас-то ты, милой господин, это делаешь. Или просто госпожу к матери доставить хочешь? Нет? — она посмотрела как отец, уже без гонора, а покаянно, качает головой, только теперь отрицательно.
— А все почему? Да потому что и выбора-то нету — мужчина, познавший в любви волшебницу Дола, никогда ее уже не забудеть. Это ж вам не простая девка — это дочь самого Отца нашего — Темного! А вы еще и маленькую госпожу прижили, которая от рождения евойная наследница! Выбор-то в этом случае делаеть только сама госпожа, если по своей воле в Миру остается. А твоя-то, видно, не захотела… или не смогла…
— Она та, которая для Рода рождена. Да и пережила уже в Миру одного мужчину… давно… — совсем уж повесил голову отец, подтверждая слова старушки.
— Вота! А я что говорю! — довольная, что слова ее подтвердились, но с состраданием в голосе, ответила она.