Как избавиться от герцога за 10 дней

– Это не исключено, – согласился он. – Я подумаю. Но сейчас, когда вы поставили меня на место, можно совет? Если еще когда-нибудь вздумаете преследовать мужчину, постарайтесь поменьше шуметь, иначе он непременно вас обнаружит.
Смекнув, что в подобной ситуации лучшее оружие – дерзость, Эди решительно шагнула к нему.
– А с чего вы взяли, что я не хотела, чтобы меня заметили?
Его темные брови поползли вверх.
– Я сбежал, поскольку считаю эти балы никчемным времяпрепровождением, а вы… то есть вы признаете, что искали именно меня?
– Да. Я много о вас слышала, а когда увидела, то решила, что непременно должна поговорить с вами.
Он подошел ближе.
– Столь откровенное признание дает мне право надеяться на… что-то особенно приятное?
Эди насторожилась, но все же сумела подавить приступ паники в надежде, что на сей раз не подтвердится ее мнение о мужчинах.
– Видимо, вы не поняли? Я сказала – поговорить.
– И только? – Он театрально вздохнул. – Какое разочарование!
– Дальнейшее зависит от результатов разговора.
Герцог усмехнулся и сделал несколько шагов к ней.
– Я заинтригован, так что постарайтесь меня не разочаровать.
Он протянул Эди свободную руку.
– Пройдемте?
Она мгновение колебалась, но, оглянувшись вокруг, поняла, что самостоятельно ей отсюда не выбраться. Что ж, пан или пропал… подумала она. Эди вложила свою ладонь в его теплую руку и пошла за ним следом.
Преодолев несколько поворотов, они в конце концов оказались на зеленой лужайке, которая, по-видимому, и была центром лабиринта. Посреди лужайки стояла застекленная беседка в романском стиле. Строгие колонны из известняка венчал купол, сиявший белизной в лунном свете, а ступени, расположенные по кругу, вели к паре закругленных каменных скамеек, размещавшихся внутри. На фоне темных стен самшитового лабиринта беседка казалась сказочным гротом, а причудливый узор теней придавал ей еще большую таинственность.
– Ну вот мы и пришли, – сказал Маргрейв, поднимаясь по ступеням. – Здесь нам никто не помешает, потому что никому никогда не удавалось добраться до центра лабиринта.
– Но вы же смогли?
– Надеюсь, я сумел вас удивить? Ладно, не стану возносить себя до небес. Просто в детстве я часто бывал в Хандфорд-Хаусе, поэтому знаю здесь каждую тропинку, да и должен заметить, вообще хорошо ориентируюсь.
– Да, я наслышана о ваших приключениях в Африке. Говорят, вы хотели бы обосноваться там навсегда?
– Это самое большое мое желание. – Он поставил бокал и начал открывать шампанское. – Но, увы, оно неосуществимо.
– Почему?
– Скажем так: имеются некоторые обязательства, которые требуют моего присутствия здесь.
– Вы имеете в виду долги?
– Все те же вопросы. – Пробка вылетела, и он не стал ее искать. – Я начинаю опасаться, уж не из-за этого ли вы преследуете меня? Может быть, вы журналистка и хотите написать о моих подвигах, как эта… как ее?.. Ах да, Нелли Блай.
– Нет, вы ошибаетесь. Я не журналистка.
– Хм… но могу ли я вам верить?
– Придется. – Эди протянула ему бокал и кивнула на бутылку: – Налейте-ка.
– Не только смелая, но и властная. Какое сочетание! Если вы все же журналистка, то, должен предупредить, вам придется использовать все свое обаяние, прежде чем я приоткрою хоть какой-то из моих скандальных секретов.
Она не стала его разуверять и говорить, что ее оружие убеждения действует безотказно.
– Судя по слухам, вы отчаянно нуждаетесь в деньгах, – заметила Эди, взяв наполненный бокал.
– Ох уж эти мне слухи! Терпеть не могу обсуждать столь деликатные вопросы… за шампанским. Одно как-то не вяжется с другим.
Она вздохнула и, сделав глоток, продолжила:
– Но иногда это необходимо.
– Почему? – поинтересовался герцог, отставив бутылку в сторону. – Вы хотите стать моей любовницей?
Сердце Эди пустилось вскачь, из груди вырвался нервный смешок.
– Нет, мне этого недостаточно…
И едва эти слова сорвались с губ, она пожалела, что не прикусила язык.
Даже этого искушенного мужчину шокировало столь смелое заявление, глаза у него полезли на лоб, но он попытался обратить ее слова в шутку:
 
– Мои надежды растут с каждой секундой нашего общения. Прежде мне никогда не предлагали роль жиголо. И сколько же это стоит?
Жиголо? Она понятия не имела, о чем он говорит, но, поразмыслив, догадалась, что подразумевалось. И хотя платить она собиралась не за это, разубеждать не стала.
– Как я слышала, кредиторы огласили сумму ваших долгов, – сказала она вместо ответа, не желая отвлекаться от важной темы. – Если не заплатите, что будет с вашими поместьями?
– Ничего хорошого, я полагаю. – Его голос, нарочито бодрый, ничем не выдавал отчаяния, которое она могла прочесть у него на лице. – Все пойдет с молотка. У меня к тому же куча родственников, которым нужны деньги. Они не способны позаботиться о себе, и я, как видите, их единственный источник дохода. Я говорю это только потому, что… хм… счета за мои услуги будут весьма существенные. Я не уверен, что вы способны…
– Вы будете удивлены, – перебила его Эди, – когда узнаете, на что я способна. Но… мне нужен не любовник, а муж.
Теперь, когда карты были открыты, она смогла наконец вздохнуть свободно.
– Ах вот как! – Он пригубил шампанское. – А я как раз рассчитывал… это было бы довольно забавно. Не могу сказать, что идея превратиться в мужа меня впечатлила.
– Если вы женитесь на мне, – не обращая внимания на его шутливый тон, продолжила Эди, – я выплачу все ваши долги.
Он поднял голову, и на этот раз взгляд его был весьма заинтересованным.
– Вы действительно необыкновенная девушка. У вас что, принято делать подобные предложения незнакомцам?
Она вспыхнула.
– О господи, конечно же, нет! Никогда в жизни никому ничего не предлагала.
– Ну а я никогда не получал подобных положений, так что мы равны. Скажите, все американцы столь прямолинейны в достижении своей цели?
– Не знаю, но что касается меня, то нет другого выхода и времени разводить разные муси-пуси.
– Почему? – Его ресницы опустились, и Эди почувствовала, как в горле пересохло, когда он устремил долгий изучающий взгляд на ее фигуру. – Вы в положении?
Это вопрос заставил ее покраснеть, но она понимала, что сейчас не до девичьей стыдливости, а учитывая обстоятельства, его вопрос вполне уместен.
– Нет, – ответила Эди, поборов смущение. – Я не беременна.
– Тогда я не могу не спросить, чем вызвана такая спешка. Вы вообще в здравом уме?
– Пожалуйста, нельзя ли обойтись без шуток?
– Я просто обескуражен, так что не стоит меня винить. Не каждый раз, оказашись на балу, молодой человек может услышать подобное предложение. Не то чтобы я сожалею, скорее рад, что вы разнообразили этот скучный вечер. Но, вместе с тем это перевернуло все вверх дном.
Помолчав, будто что-то обдумывая, Маргрейв заговорил снова:
– Возможно, вам покажется это слишком самонадеянным с моей стороны… но могу ли я поинтересоваться… ценой вопроса?
Она нахмурилась.
– Что вы имеете в виду?
– Насколько вы богаты? Дело в том, что решение моих проблем требует весьма значительных вложений, дорогая. Принимая во внимание, что ваше шелковое платье стоит примерно столько, сколько я трачу в месяц, а на ваши драгоценности вполне можно купить корабль, вы не бедны. И все же не уверен, что вы сможете оплатить все долги моих предков, взять на себя заботы о поместье и содержании меня самого и моих многочисленных родственников до конца их дней.
– Это зависит от того, о какой сумме идет речь, – спокойно ответила Эди, наблюдая за выражением его лица, пока он подносил бокал к губам. – На сегодняшний день мое приданое составляет один миллион фунтов.
Он поперхнулся, и с его губ сорвался короткий звук, а когда пришел в себя, пробормотал, с недоверием глядя на нее:
– Боже милостивый! Я думаю, что даже королева не обладает такими богатствами.