Ты будешь мой (СИ)

В каменной оранжерее коменданты трёх пограничных крепостей стояли передо мной, преклонив колено, и старательно прятали глаза. Им было невыносимо, полагаю: пятнадцатилетняя девчонка кричит на них. И если бы эта девчонка не была из рода Гэвины, терпеть бы подобное они точно не стали.
Но — духи тумана! — заслужили.
Крепости Дугэла — Южная, Западная и Восточная — считаются неприступными. Гленна окружает нас, однако мы давно сделали соседние леса ничейными землями — везде, кроме юга. Мы можем не бояться нападения — у нас же надёжные пятиуровневые стены. Мы отгородились ими и сидим, как в ловушке. У нас давно кончился лес (кроме куцых ёлочек священных рощ), но мы сидим в своей клетке — и основательно сидим. Мы ищем замену древесине, а гленнцы тем временем старательно и методично подкапываются под наши стены.
Неприступные крепости! В Западной обвалилась кладка третьего уровня, в Восточной на честном слове держатся крепежи туннеля, а в Южной гленнцы уже месяц пытаются взорвать ворота. Появилось в том районе одно мелкое, но очень настырное племя, в котором больше смельчаков, чем умников. И эти, с позволения сказать, идиоты недавно утащили с собой воротный кромлех, добрались до круга камней, испоганили там всё. А командир Южной крепости и его пограничники — ещё большие идиоты — дали им это сделать.
Теперь только и могли, что глаза прятать. Хорошо от Южной крепости до ближайшей деревни полдня пути. По безлесью. Соседние гарнизоны успели перекинуть туда свои отряды, и взяли фэйри тёпленькими. Именно тёпленькими, эти твари, когда поняли, что к чему, предпочли показательно умереть — и наших пленных, которых за собой тащили, убили тоже. В итоге: ворота Южной крепости всмятку, потери среди приграничных больше, чем во все годы моего правления вместе взятые. И даже рабов-фэйри Дугэл за это не получит!
А мне — мерзавцы самоуверенные — никто ничего не сказал. Узнала уже когда фэйри прорвались. Не могла не узнать: по моей земле какое-то отребье шастает. Меня духи тумана с постели подняли и в Битэг перенесли — я тех фэйри там же, где они умерли, и закопала. Чуть не вместе со своими солдатами — в такой была ярости.
И мои военачальники смели говорить мне, что, видите ли, не хотели отвлекать драгоценную королеву от предстоящей свадьбы. Отрывать не хотели? Отрывать, да?! Да я их всех насквозь вижу, одни предатели кругом, мерзавцы, шпионы гленские! Им бы дождаться, когда у меня ребёнок родится, они меня мигом сместят. Сейчас-то, пока я одна из рода Гэвины и могу общаться с духами тумана, они меня боятся. И боятся, что со мной что-нибудь случится: стоит мне умереть, Дугэл падёт моментально. «Госпожа, вы должны быть в безопасности, вам нечего делать на границе. Прекрасная госпожа, дайте нам время, мы всё исправим». Да что б вас всех!
Никому не верю!
В тот день на военачальников я только накричала. А на следующий сказала: поеду посмотреть, что они сделали с Южной крепостью, раз гленнцы к нам ходят, как к себе домой. При дворе сказала, как положено. Приказ отдала. Так эти доблестные воины попробовали перечить: «Госпожа, это опасно! Мы не можем позволить…» Так что ж вы довели до того, что это стало опасно? И кому вы позволить не можете? Мне?!
Придворных волшебников я с собой брать не стала. Мне они в столице нужнее, камни дворца и Битэга если что напоить. Круг силы восстановить я и сама могу — вот и поехала с гвардейцами одна. Гвардейцев взять пришлось. Свита.
Военачальник Южной крепости встретил меня с помпой. Парад устроил. Все пограничники (наверное, уместнее говорить «оставшиеся в живых пограничники») выстроились для меня, красавцы, в блещущих кольчугах. Даже лошадей притащили, гленских. Показать, на чём ребята ездят сопровождать лесорубов. Убожество.
Я честно просидела полчаса — помост с креслом, который для меня соорудили, скрипел всеми несчастными досками на ветру, а я подсчитывала, сколько дерева пограничники на эту блажь угрохали. В общем, удовольствия не получила, как бы комендант Южной крепости ни старался.
 
А потом, вместо традиционного обеда с командирами, заставила их тащиться со мной к воротам. Вечером уже сама осмотрела круг силы, поняла, что за ночь я с ним не справлюсь — да и нужды нет торопиться, решила я. Зачем: руны на воротах начертила, на первое время хватит. На ночь — точно. А завтра, когда отдохну… У меня действительно голова кружилась от усталости, болели глаза и драло горло (я умудрилась простыть в пути: до крепостей, к несчастью, не добраться порталами — наши меры предосторожности).
В общем, я решила, что могу позволить себе отдохнуть ночь после приезда, а следующим утром сверну горы.
Как бы не так. Ночью на нас напали.
Мне снился шелест листвы. И лес, конечно. Не такой, как в Дугэле и окрестностях — слишком солнечный, яркий, буквально костёр зелени. Я лежала на траве, и цветы, похожие на колокольчики со светящейся сердцевиной, оплетали меня, заворачивали в кокон, не давая добраться до земли — я понимала, что теряю магию. И отголоском же чувствовала панику, но больше всего мне хотелось спать. И, когда перед глазами стало зелено, а всей кожей я ощутила упругие, липкие листья, левое плечо пронзила такая резкая боль, что у меня в ушах взвизгнуло (от собственного крика, наверное). И я проснулась.
Камни звенели — моя спальня полнилась жутким, мрачным гулом, какой бывает, когда не меньше сотни волшебников земли колдуют разом. А напротив меня корчился фэйри, пытаясь выползти из-под трупа моего гвардейца. Тело второго фэйри лежало у меня в ногах поперёк кровати.
У меня в плече торчал кинжал, и левая рука онемела, а на меховое покрывало густо капала кровь. Но это было неважно, потому что живой фэйри у меня в спальне оказался магом. И он очень хотел меня убить.
Где-то за стеной кричали: «Королева! Защищайте королеву!», запертую дверь рубили не то мечами, не то топорами, а мы с фэйри смотрели друг на друга с совершенно одинаковой ненавистью. Я никогда не видела таких, как он, ещё не связанных и потенциально опасных. Но это тоже ничего сейчас не значило. Тварь посмела причинить мне боль. Я его ненавидела даже сильнее, чем идиотов-соотечественников.
Без круга камней, близко к границе Гленны только очень сильные волшебники способны противостоять фэйри. Тем более тем, кто даже среди своих (а фэйри владеют магией поголовно) считается колдуном. Но я из рода Гэвины. Я подруга тумана.
Когда в комнату ворвались мои гвардейцы, я методично вонзала фэйрийский кинжал в глотку зелёного колдуна. И я забрала его ненависть, смешала с собственным наслаждением победы, посмеялась ему в лицо и из этого создала магию. Когда очень тошно, мы, люди, можем черпать силу из своих эмоций.
Духи пришли на мой зов, и туман растёкся по крепости мерцающей пеленой, убивая всех гленнцев, до кого смог дотянуться. Эти зверьки пытались бежать, но я, не контролируя себя, пошла следом — туман тёк за ними, подгоняемый северным ветром, нашим союзником. Лес вокруг крепости умер — километра на три в округе, а я очнулась в осквернённом круге камней, полузакопанная в землю, и долго лежала так, отдыхая. Мне было хорошо и тепло, я чувствовала, как магия течёт в меня, придавая сил. Достаточно, чтобы заставить камни танцевать и наполнить их волшебством.
Наутро я отправила половину гарнизона в рейд — добраться до того племени, которое посмело стать настолько бесстрашным, чтобы напасть на нас. Я предполагала, что случится: вернулась разве что треть пограничников, остальных фэйри забрали. Глупцы — нельзя вот так взять и пленить детей Дугэла. И пообещать украсить их телами деревья. Бесстрашные глупцы.
Следующим утром до рассвета я снова призвала духов тумана. Мы отошли с границы (всю предыдущую ночь я провела в земле и теперь была полна сил). Мы прошли на территорию Гленны, а потом я создала портал, ориентируясь на кровь на пленных дугэльцев.
Мало кто может сбежать от тумана.
Тем утром я не трогала только деревья. Зачем — ярость меня уже не сжигала. А древесина нужна Дугэлу. Но фэйри я убивала, не жалея.