Отпуск на двоих

У меня защипало в глазах, а горло сдавило.
– Если когда-нибудь приедешь в Линфилд, – неуверенно сказал Джейсон, – и захочешь встретиться…
Я попыталась издать какой-нибудь звук, который мог бы сойти за согласие, но у меня ничего не вышло. Как будто крошечный человечек, сидящий за пультом управления в глубинах моего мозга, просто-напросто отключился.
– В общем, – продолжил Джейсон. – Прости меня еще раз. Надеюсь, ты знаешь, что дело всегда было во мне. Не в тебе.
Тротуар под моими ногами вновь принялся раскачиваться, словно маятник. Как будто мир, каким я его всегда видела, перевернулся с ног на голову и был готов вот-вот рухнуть.
Естественно, люди взрослеют, сказал голос в моей голове. Ты что, думала, все эти люди навсегда застыли во времени только потому, что остались в Линфилде?
Но, как уже сказал Джейсон, дело не в них, дело во мне.
Потому что именно так я и думала.
Что если я не уеду, то навсегда останусь той одинокой девочкой. Что я никогда не найду себе места.
– В общем, если будешь в Линфилде… – повторил он снова.
– Но ты же не пытаешься за мной приударить, да? – спросила я.
– Боже! Нет, конечно! – Он поднял руку, демонстрируя широкое черное кольцо на безымянном пальце. – Я женат. Счастливо. Моногамно.
– Круто, – сказала я, потому что это было единственное слово на английском языке, которое я сейчас могла вспомнить. И, надо сказать, что никаких других языков я вообще не знала.
– Ага! – подтвердил он. – Ладно. Увидимся.
И Джейсон Стенли исчез так же внезапно, как и появился.
К тому времени как я добралась до винного бара, я уже начала плакать (ничего нового).
При виде меня Рейчел пораженно вскочила из-за нашего столика.
– Дорогая, ты в порядке?
– Я собираюсь уволиться, – выдавила я сквозь слезы.
– Ла-адно.
– В смысле, – я шмыгнула носом и вытерла глаза, – не прямо сейчас, знаешь, как в кино. Я не собираюсь врываться в кабинет Свапны, чтобы заявить, мол, я ухожу! А потом развернуться и гордо уйти, и чтобы на мне было обтягивающее красное платье, и волосы до поясницы, вот это вот все.
– Что ж, это радует. Оранжевый цвет лучше подходит к тону твоего лица.
– В общем, сначала мне нужно найти другую работу, – сказала я. – Но кажется, я только что поняла, почему была так несчастна.
  
Глава 35
 
Этим летом
– Если я тебе нужна, – сказала Рейчел, – то я полечу с тобой. Серьезно. Я куплю билет по пути в аэропорт и полечу с тобой.
Вид у нее при этом был такой, словно я держала в руках гигантскую кобру, с клыков которой капала человеческая кровь.
– Я знаю. – Я стиснула ее руку. – Но кто тогда будет рассказывать обо всем, что происходит в Нью-Йорке?
– Слава богу, – выдохнула Рейчел. – Я уже испугалась, что ты правда решишь взять меня с собой.
Она крепко меня обняла, расцеловала в обе щеки и усадила в такси.
Родители приехали забрать меня из аэропорта в Цинциннати, одетые в одинаковые футболки с надписью «Я – сердечко – Нью-Йорк».
– Мы решили, что так ты будешь чувствовать себя здесь как дома! – сказала мама и так развеселилась от собственной шутки, что от смеха у нее на глазах выступили слезы. Кажется, это был первый раз, когда они с папой признали Нью-Йорк моим новым домом, и с одной стороны меня это радовало, а с другой – заставляло грустить.
– Я и так чувствую себя здесь как дома, – сказала я, и мама театрально схватилась за сердце, ахнув от восторга.
– Кстати говоря, – сказала она, пока мы шли к машине через парковку. – Я сделала печенье с шоколадной начинкой.
– Это, значит, на ужин. А что насчет завтрака? – спросила я.
Она захихикала. Мама находила забавной любую мою шутку. Рассмешить ее – это как конфетку у ребенка отобрать. Ну или отдать ребенку конфетку, тут как посмотреть.
– Итак, дружок, – сказал папа, когда мы сели в машину. – Чему мы обязаны такой честью? Сегодня даже не праздник!
– Я просто соскучилась по вас, – сказала я. – И по Алексу.
– Черт, – проворчал папа, включая поворотник. – Я же сейчас из-за тебя расплачусь.
 
Сначала мы отправились домой, чтобы я могла переодеться, немного прийти в себя и попросту убить время. Занятия в школе заканчивались только в полтретьего.
А пока мы втроем сидели на крыльце и пили домашний лимонад. Мама и папа по очереди рассказывали о том, что планируют сделать с садом в следующем году: что нуждается в прополке, какие новые цветы и деревья они посадят.
Потом мама рассказала, что пытается навести в доме порядок по системе Мари Кондо, но пока ей удалось избавиться только от трех обувных коробок с ненужными вещами.
– Но прогресс есть прогресс, – заметил папа и протянул руку, чтобы ласково потрепать ее по плечу. – Мы уже рассказывали тебе о заборе, дружок? Наш новый сосед – большой сплетник, так что мы решили, что нужно срочно поставить высокий забор.
– Он постоянно приходит и рассказывает, чем занимаются все наши соседи! И он ни разу не говорил ничего хорошего! – пожаловалась мама. – Я уверена, о нас он рассказывает такие же ужасные вещи.
– Ну в этом я сомневаюсь, – сказала я. – О вас он наверняка выдумает что-нибудь особенно интересное.
Мама, конечно, тут же развеселилась.
– Как только мы поставим забор, – заметил папа, – он всем расскажет, что у нас здесь лаборатория по производству метамфетамина.
– Прекрати, – мама шлепнула его по руке, и они оба рассмеялись. – А попозже нужно будет позвонить мальчикам. Паркер хочет прочитать нам сценарий, над которым он сейчас работает.
Я чуть не выплюнула лимонад на землю.
Последний сценарий, о котором Паркер рассказывал в нашем групповом чате, был мрачной антиутопической историей происхождения смурфиков с как минимум одной сексуальной сценой. Размышлял он так: когда-нибудь ему захочется написать сценарий для настоящего фильма, и учиться лучше всего на сценарии, который просто физически не способен увидеть свет. Так он чувствовал меньшее давление собственных ожиданий.
Правда, я думала, что ему просто нравится скандалить с семьей.
В два пятнадцать я одолжила у родителей машину и отправилась в свою старую школу. Когда я завела мотор, то осознала, что бак почти пуст. Мне пришлось быстро съездить на автозаправку, и на школьную парковку я приехала в два пятьдесят.
Я тревожилась сразу о двух вещах, и с каждой секундой все сильнее: во-первых, я была в ужасе при мысли о том, что сейчас я увижу Алекса, что я скажу то, что мне нужно было сказать, и после этого мне останется только надеяться на то, что Алекс меня услышит. Во-вторых, меня пугало то, что сейчас я снова окажусь в своей школе – в том самом месте, куда я поклялась больше никогда не заходить.
Я поднялась по бетонным ступенькам, ведущим к стеклянным дверям, сделала последний глубокий вдох и…
Дверь не поддалась. Она заперта.
Ну конечно.
Я и забыла, что случайным взрослым больше не позволено просто так входить в здание школы. Что определенно очень полезное нововведение, хотя сейчас оно совсем некстати.
Я стучала в дверь до тех пор, пока ко входу не подошел носатый охранник с пышным орелом седых волос.
– Чем могу помочь? – спросил он, приоткрыв дверь на несколько сантиметров.
– Мне нужно кое с кем увидеться, – сказала я. – С учителем, его зовут Алекс Нильсен.
– Имя?
– Алекс Нильсен…
– Ваше имя, – поправил меня охранник.
– А. Поппи Райт.
Он закрыл дверь и исчез в своем кабинете, но почти сразу же вернулся.
– Простите, мэм, но вашего имени в системе нет. Мы не можем пускать в школу неавторизованных гостей.
– Может быть, вы тогда его просто позовете? – попросила я.
– Мэм, я не могу просто уйти на поиски…
– Поппи? – произнес голос из-за его спины.
Ого, думаю я. Ничего себе. Кто-то меня узнал. Что за удача!
В поле моего зрения вошла симпатичная стройная брюнетка, и сердце у меня сразу же упало.