Отпуск на двоих

– Потому что это мальчишник твоего брата.
– И?
– И ты не видел его уже много месяцев, и может быть, ты не хочешь, чтобы я за тобой увязалась.
– Ты ни за кем не увязываешься, – сказал он. – Тебя пригласили. Кроме того, там, вероятно, будут мужчины-стриптизеры, а я знаю, что ты обожаешь мужчин в форме.
– Меня пригласил Дэвид, – сказала я. – Если ты хочешь побыть с ним наедине…
– На мальчишник придет человек, наверное, пятьдесят, – сказал Алекс. – Мне повезет, если я с ним хоть поздороваюсь.
– Но там ведь еще и другие твои братья будут?
– Они не придут. Они до завтра еще даже не прилетят.
– Хорошо, – не сдавалась я. – А что насчет горячих местных девчонок?
– Горячих местных девчонок, – повторил он.
– Ты будешь главной гетеросексуальной звездой вечеринки!
Алекс наклонил голову.
– Значит, ты хочешь, чтобы я пошел целоваться с горячими местными девчонками.
– Не особенно. Но я подумала, что ты должен знать, что у тебя все еще есть такая возможность. То, что мы…
Он нахмурился.
– Поппи, что ты пытаешься сделать?
Я рассеянно коснулась своих волос.
– Я хотела поставить из волос улей, но, наверное, мне придется довольствоваться простым начесом.
– Нет, я о том, что… – он запнулся. – Ты жалеешь о прошлой ночи?
– Нет! – Мое лицо мгновенно залил ярко-красный румянец. – А ты?
– Нисколько, – ответил он. Я развернулась, чтобы посмотреть ему в лицо не через зеркало.
– Ты уверен? Потому что ты весь день едва на меня смотрел.
Он рассмеялся, касаясь моей талии.
– Потому что когда я смотрю на тебя, то начинаю думать о прошлой ночи. Называй меня старомодным, но я не хочу весь день лежать у общественного бассейна со стояком.
– Правда? – спросила я таким голосом, словно мне только что прочли любовную поэму.
Алекс прижал меня спиной к краю раковины, и мы слились в медленном, глубоком поцелуе. Его руки зашарили по моей шее, пытаясь отыскать застежку на воротнике моего комбинезона. Наконец комбинезон расстегнулся, и я выгнулась назад, когда Алекс спустил ткань до талии.
Он обхватил мое лицо ладонями, снова целуя меня. Наши поцелуи становились все глубже и глубже, и я обхватила его ногами, когда его ладонь скользнула по моей обнаженной груди.
– Помнишь, как я заболела? – прошептала я ему на ухо.
– Конечно, – его бедра прижимались к моим, а голос звучал низко и хрипло.
– Я так сильно хотела тебя той ночью, – призналась я, расстегивая его рубашку.
– Всю ту неделю, – сказал Алекс, – я постоянно просыпался на грани того, чтобы кончить. Если бы ты не заболела…
Я прижалась к нему, и он целовал мою шею, пока я расстегивала оставшиеся пуговицы рубашки.
– Помнишь, в Вейле, когда ты нес меня на руках с горы…
– Боже, Поппи, – выдохнул он. – Я столько времени провел, пытаясь тебя не хотеть.
Он поднял меня с раковины и отнес в кровать.
– И почти столько же времени – пытаясь меня не целовать, – заметила я, и он рассмеялся мне в ухо. – Сколько у нас еще осталось в запасе?
Алекс поцеловал меня в самый центр груди.
– Мы можем опоздать.
– Опоздать насколько?
– Настолько, насколько потребуется.
– Боже ты мой, – произнесла я, когда мы вышли на подъездную дорожку, ведущую к особняку середины прошлого века с покатой крышей в стиле гуги. – Просто восхитительно. Они что, сняли весь этот дом?
– А я что, забыл рассказать, что Тэм – большой модник?
– Вполне вероятно, – сказала я. – Мне уже слишком поздно успеть выйти за него замуж?
– Ну, до свадьбы осталось два дня, а еще он гей, – сказал Алекс. – Так что не вижу ни одной причины, почему бы и нет.
Я рассмеялась, а он поймал мою ладонь и сжал в своей. Прийти на мальчишник, держась за руки с Алексом Нильсеном, почему-то казалось мне еще более сюрреалистичным, чем все те сюрреалистичные вещи, которыми мы только что занимались в отеле. И от этого я чувствовала себя полной сил, опьяненной и головокружительно счастливой – в самом лучшем смысле из всех возможных.
Мы отправились вслед за музыкой и вошли в прохладное фойе, держа в руках по бутылке вина, которое мы выбрали по дороге.
 
Алекс сказал, что на мальчишнике будет пятьдесят человек. Пока мы шли по дому, я насчитала, наверное, с сотню людей – кто-то стоял, прислонившись к стене, кто-то сидел на спинке изысканно позолоченной мебели. Задняя стена здания была полностью стеклянной и выходила на огромный бассейн, подсвеченный фиолетовыми и зелеными огнями. С одной стороны бассейна имелся самый настоящий водопад. В бассейне тоже было полно народу разной степени раздетости, покачивающегося в воде на надувных фламинго и лебедях. Я заметила женщин в длинных блестящих платьях и драг-квин в не менее длинных и блестящих платьях, мужчин в плавках и стрингах, толпу разномастных людей, одетых в костюмы, состоящие из одних ангельских крыльев. Некоторые были одеты в костюмы русалок. Рядом стояли люди из, я предполагаю, Линфилда – на них были платья в обтяжку и обычные мужские костюмы.
– Ого, – сказал Алекс. – Я не был на такой дикой вечеринке, наверное, со времен средней школы.
– У нас с тобой был очень разный школьный опыт, – произнесла я.
Тут нас заметил очаровательный молодой человек с прелестной мальчишеской улыбкой и волнистой копной золотистых волос.
– Алекс! Поппи! – Дэвид вскочил с яйцевидного подвесного кресла, в котором он сидел, и направился к нам, широко раскинув руки. Его ореховые глаза нетрезво блестели. Сначала он крепко обнял Алекса, а затем притянул меня к себе и расцеловал в обе щеки. – Я так рад, что вы… – Его взгляд упал на наши сцепленные руки, и он пораженно хлопнул в ладоши. – Держитесь за руки!
– Всегда пожалуйста, – ответила я.
Дэвид рассмеялся и положил нам на плечи ладони.
– Тебе воды не принести? – спросил Алекс, немедленно включив режим старшего брата.
– Нет, папочка, – ответил он. – Тебе не нужно выпить?
– Да! – быстро сказала я, и Дэвид взмахнул рукой, подзывая официантку. Я ее до этого времени не замечала – в основном потому, что она неподвижно замерла в углу и была с головы до ног выкрашена золотой краской.
– Ого, – выдавил Алекс, принимая два бокала шампанского с подноса ожившей статуи. – Спасибо за… Ого.
Официантка отступила назад и снова замерла на месте.
– Так что Тэм делает сегодня вечером? – спросила я. – Разводит костер из долларовых купюр на яхте из чистого золота?
– Мне очень жаль тебя расстраивать, Поп, – ответил Дэвид, – но золотая яхта утонет. Поверь мне. Мы пытались. Хотите выпить по стопке?
– Да, – тут же ответила я.
– Нет, – произнес Алекс одновременно со мной.
Как по волшебству, нам тут же вручили стопки – смесь водки и голдшлягера. На поверхности плавала мельчайшая золотая стружка. Мы чокнулись и одним глотком выпили пряно-сладкую жидкость.
– Терпеть его не могу, – закашлялся Алекс.
Дэвид похлопал его по спине.
– Я так рад, что ты здесь, чувак.
– Конечно, я здесь. У моих младших братьев свадьба может быть всего… три раза.
– А твой любимый младший брат выходит замуж всего один раз, – сказал Дэвид. – Надеюсь.
– Я слышала, что вы с Тэмом потрясающе смотритесь вместе, – сказала я. – А еще – что он очень модный.
– Самый модный, – согласился Дэвид. – Он режиссер. Мы с ним познакомились на съемках.
– На съемках! – вскричала я. – Вы только послушайте!
– Знаю, – сказал он. – Я просто невыносимый лос-анджелесец.
– Нет-нет. Вовсе нет.
Дэвида громко позвала к себе плавающая в бассейне девушка, и он махнул ей рукой, показывая, что сейчас подойдет.
– Чувствуйте себя как дома… Не как у нас дома, конечно, – уточнил он для Алекса, – а как в супергромком, супервеселом и супергейском доме с танцполом на заднем дворе. На котором, кстати, я ожидаю вас увидеть в самое ближайшее время.
– Прекрати так стараться влюбить в себя Поппи, – сказал Алекс.