Отпуск на двоих

– Например, на что готовы пойти самовлюбленные нарциссы ради славы? – вскинула бровь Сара. Трей рассмеялся.
– В точку.
Я выдавила смешок и сделала еще один глоток вина.
– Я не про это. – И заерзала, пытаясь придумать, как объяснить свою мысль. – В смысле, мне вообще многое там нравится. Но главная штука вот в чем… Мне нравится, что в конце некоторым людям действительно сложно принять решение. Допустим, они чувствуют сильную связь с несколькими участниками, и дело не просто в том, чтобы решить, кто им нравится больше. Ты как будто… смотришь, как они выбирают себе дальнейшую жизнь.
И в реальной жизни это работало точно так же. Ты можешь любить кого-то и знать, что, если вы сойдетесь, это сделает тебя несчастной, или это сделает несчастным его, или это сделает несчастными вас обоих.
– Но хоть одни эти отношения действительно сложились? – спросила Сара.
– Большинство нет, – признала я. – Но дело ведь не в этом. Ты смотришь, как девушка по очереди ходит на свидания, видишь, насколько по-разному она себя ведет с разными людьми, а потом смотришь, как она пытается сделать выбор. Некоторые выбирают себе партнера, к которым их больше всего влечет. Некоторые – того, с кем им веселее всего, некоторые – того, кто, как им кажется, будет лучшим отцом, или того, с кем они чувствуют себя в безопасности и могут открыться. Это меня и завораживает. Что в любви так важно, кем ты можешь стать рядом с другим человеком.
Я люблю себя такой, какой я могу быть рядом с Треем. Уверенная в себе и независимая Поппи, Поппи, которая легко подстраивается под обстоятельства и всегда сохраняет хладнокровие. Я полностью в своей тарелке. Я тот человек, которым всегда мечтала стать.
– Допустим, – сказала Сара. – Просто мне сложно принять ту часть, где нужно целоваться с тридцатью парнями, а потом обручиться с кем-то, кого ты видела всего пять раз в жизни.
Трей расхохотался, запрокинув голову.
– Ты бы точно записалась на это шоу, если бы мы расстались. Правда, По?
– А на это бы я посмотрела, – хихикнула Сара.
Я понимала, что Трей просто шутит, но меня раздражало, что они словно объединились против меня.
Мне очень хотелось спросить: «Почему вы так думаете? Потому что я самовлюбленный нарцисс и готова на все, чтобы прославиться?»
Алекс легонько ткнул меня под столом ногой, но когда я обернулась, он даже не смотрел в мою сторону. Просто напомнил мне, что он здесь, со мной, и ничего не может причинить мне боль.
Поэтому я проглотила раздражение и решила не заморачиваться.
– Еще вина? – спросила я вместо этого.
На следующий вечер мы допоздна ужинали на террасе. Когда я зашла в дом, чтобы принести желе, которое мы приготовили на десерт, то увидела стоящего на кухне Алекса, вчитывающегося в электронное письмо.
Издательство «Тин-Хаус» только что сообщило, что они опубликуют его рассказ. Алекс был так счастлив, так сиял от радости, что я не удержалась и тайком его сфотографировала. Мне очень нравится эта фотография, настолько, что если бы мы оба не состояли в отношениях, я бы, наверное, поставила ее на заставку телефона. Но у меня есть Трей, а у Алекса – Сара, и вряд ли бы им это понравилось.
Мы все решили, что это стоит отпраздновать (как будто мы не праздновали всю поездку), и Трей сделал всем мохито. На Тоскану опускалась ночь, а мы сидели в шезлонгах, рассматривая простирающуюся перед нами долину, и слушали мягкие, тихие звуки сельской ночной жизни.
К своему мохито я едва прикоснулась. Весь вечер меня тошнило, и впервые за неделю мне пришлось извиниться и уйти спать задолго до всех остальных. Трей забрался в постель несколько часов спустя. Он нетрезво поцеловал меня в шею, притянул в свои объятия и уснул сразу же после того, как мы закончили заниматься сексом.
Меня снова начало тошнить.
И в этот момент до меня вдруг дошло: в этой поездке у меня должны были начаться месячные.
Возможно, это просто совпадение. В международной поездке меня могло тошнить по множеству разнообразных причин, и мы с Треем всегда были осторожны.
 
И все же от беспокойство у меня свело желудок. Я выбралась из кровати и на цыпочках спустилась вниз, и уже в гостиной открыла заметки на телефоне, чтобы посмотреть, когда у меня должны были начаться месячные. Рейчел постоянно твердила мне, чтобы я купила специальное приложение для удобного отслеживания цикла, но до этого дня я не видела в этом особого смысла.
В ушах зашумело. Сердце заколотилось. Рот совершенно пересох.
Месячные у меня должны были начаться вчера. Двухдневная задержка – это не такая уж и большая редкость. То, что меня тошнит после целых ведер красного вина, выпитого меньше чем за неделю, – тоже. Особенно если учитывать, что я страдаю от мигреней.
Но я все равно сходила с ума от волнения.
Я схватила с вешалки куртку, натянула на ноги сандалии и нашла на столике ключи от взятой напрокат машины. Ближайший круглосуточный магазин обнаружился в тридцати восьми минутах езды, но на виллу я вернулась еще до восхода солнца, неся с собой три разных теста на беременность.
К тому моменту я уже пребывала в полной панике. Все, на что я была способна, – это ходить взад-вперед по веранде, сжимая в руках самый дорогой тест на беременность, и бесконечно напоминать себе, что нужно дышать. Легкие у меня болели сильнее, чем во время давешней пневмонии.
– Не можешь уснуть?
Я вздрагиваю при звуке этого тихого голоса. К косяку открытой двери прислонился Алекс, одетый в черные шорты и кроссовки, и его бледное тело отливало синевой в предрассветных сумерках.
Мне почему-то ужасно хотелось рассмеяться, но почему, я не знала.
– Ты встал на пробежку?
– Перед восходом воздух прохладнее всего.
Я кивнула, обхватила себя руками и отвернулась, окидывая взглядом долину. Алекс подошел поближе, и, как только он встал рядом, я начала плакать.
Он протянул руку и достал из моих сжатых пальцев тест на беременность.
– Ты уже сделала тест? – мягко спросил он.
Я только покачала головой и заплакала еще сильнее. Алекс притянул меня к себе, обхватывая руками за спину, и я стояла так, всхлипывая, пока немного не успокоилась. Наконец, сбросив напряжение, я отстранилась и принялась утирать слезы.
– Что мне делать, Алекс? – спросила я его. – Если я… Что мне, черт возьми, тогда делать?
Прежде чем ответить, он долго рассматривал мое лицо.
– А что ты хочешь сделать?
Я снова вытерла глаза.
– Не думаю, что Трей хочет детей.
– Я не это спросил.
– Я понятия не имею, чего я хочу, – призналась я. – То есть, я знаю, что я хочу быть с ним. И может быть, когда-нибудь… Я не знаю. Не знаю. – Я закрыла лицо ладонями, снова заходясь в уродливых беззвучных рыданиях. – Мне не хватит сил, чтобы справиться с этим одной. Я не смогу. Алекс, да я даже с болезнью сама справиться не могу. Как я должна…
Он взял меня за запястья и осторожно отвел мои руки в сторону, затем наклонился и заглянул мне в глаза.
– Поппи, – сказал он. – Ты не будешь одна, ясно? Я здесь, с тобой.
– И что? – спросила я. – Я что, перееду в Индиану? Сниму квартиру рядом с тобой и Сарой? Как ты себе это представляешь, Алекс?
– Не знаю, – был вынужден признать он. – Но это не важно. Прямо сейчас я здесь. Просто сделай тест, а потом мы все решим, хорошо? Ты поймешь, что хочешь с этим делать, и мы справимся со всем вместе.
Я сделала глубокий вдох и кивнула. Потом подняла пакетик с тестами, который я бросила на землю, и ушла в дом. Третий тест я все еще сжимаю в руках, словно спасительную соломинку.
В туалете я использовала сразу все три теста, а затем вынесла их обратно на улицу, чтобы дождаться результата. Мы с Алексом выстроили их в ряд на низкой каменной стене, окружающей террасу, и после он установил на своих часах таймер.
Мы просто стояли вместе и ждали, не проронив ни слова.
Наконец застрекотал таймер. Один за другим я проверяла тесты.
Отрицательный.