Отпуск на двоих

А я хочу свободы, хочу множество спонтанных поездок и захватывающих новых отношений, хочу каждый новый сезон проводить с новым человеком и, возможно, я вообще не хочу хоть когда-нибудь остепениться и осесть на одном месте, уйдя в тихую семейную жизнь. Единственная надежда сохранить наши с Алексом отношения – это придерживаться той платонической дружбы, которая всегда у нас была. Пять процентов «а что, если» неудержимо ползли вверх все эти годы, но пришло время их подавить. Забыть о всяких «если» раз и навсегда.
В конце недели я подвезла Алекса в аэропорт и на прощание обняла его так целомудренно, как только могла. Это требовало осознанных усилий, потому что Алекс поднял меня в воздух, и по моей спине вновь пробежала дрожь, и все мое тело охватил жар – особенно в тех местах, к которым он никогда в жизни не прикасался.
– Я буду скучать, – низким голосом сказал он мне на ухо. Я заставила себя сделать шаг назад, вновь устанавливая между нами разумную дистанцию.
– Я тоже буду скучать.
Я думала об Алексе всю ночь. Когда я наконец заснула, он закинул мою ногу себе на бедро, тесно прижимаясь ко мне тазом. Он придвинулся ближе, собираясь меня поцеловать, и я проснулась.
Мы не говорили четыре дня. Затем он наконец прислал мне сообщение – фотографию свой маленькой черной кошки, которая сидит на открытой книге «Мудрая кровь» за авторством Фланнери О’Коннор.
Кроме фотографии, в СМС содержалось всего лишь одно слово.
«Судьба».
  
Глава 26
 
Этим летом
Мы стояли на балконе. Наши мокрые от дождя лица раскраснелись, и взгляд Алекса смягчился, утратив всякое напряжение. Меня покинули последние остатки самообладания, словно ливень смыл его с моего тела вместе с жарой пустыни и грязью. В мире остались только мы с Алексом, и больше ничего.
Губы Алекса сомкнулись, а затем приоткрылись вновь. Его теплое дыхание щекотало мой рот, и каждый мой слабый вдох притягивал нас все ближе и ближе друг к другу, пока мой язык наконец не коснулся его мокрых от дождя губ. Алекс тут же подался вперед, ловя мое движение.
Короткий поцелуй. Затем еще один, чуть дольше и полнее. Я пальцами зарылась в его волосы, и Алекс с шипением выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы. Его губы снова мягко коснулись моих – теперь наш поцелуй стал глубже, медленнее, и целовал он меня с такой осторожностью и таким желанием, что я таяла у него в руках.
Дрожа от страха и восторга, мы разъединили наш влажный поцелуй. Затем язык Алекса коснулся моего, скользнул чуть глубже в рот, и я в ответ прикусила его полную нижнюю губу. Его руки опускались все ниже, пока не легли мне на бедра, и я обхватила руками его мокрую шею, выгибая спину.
Мы то сходились в поцелуе, то отстранялись, хватая ртом воздух, и эти короткие задыхающиеся вдохи казались мне такими же опьяняющими, как вкус его губ. Алекс немного подался назад.
– Все хорошо? – тихо спросил он меня, и я ощутила его дыхание на своем лице.
Если бы я была способна говорить, я бы сказала ему, что это лучший поцелуй, который у меня когда-либо был. Что я раньше вообще не знала, что поцелуи бывают такими. Что я могла бы просто целоваться с ним часами, и это все еще было бы куда приятнее, чем любой, даже самый лучший секс.
Но мысли у меня путались, и я не могла вымолвить ни слова. Весь мой разум был сосредоточен только на одном: как его руки сжимают мою задницу, как я прижимаюсь грудью к его груди, как его мокрая кожа скользит под моими ладонями, а влажная одежда трется о наши тела. Так что я просто кивнула и снова прикусила его нижнюю губу, и тогда Алекс прислонил меня к оштукатуренной стене, впиваясь неистовым, уверенным поцелуем.
Одна его рука нашарила край моей футболки, а другая скользнула по моему животу.
– А так? – спросил он.
– Да, – выдохнула я в ответ.
Его рука поднялась выше, забираясь под мой купальник, и по всему моему телу пробежала дрожь.
– Так? – повторил он.
Он коснулся моей груди легчайшим прикосновением, и у меня перехватило дыхание. Сердце билось быстро-быстро.
 
Я смогла только кивнуть и притянуть его за бедра. Он твердо уперся мне в пах, и голова у меня закружилась.
– Я постоянно о тебе думаю, – сказал Алекс, медленными поцелуями спускаясь вниз по моей шее. По телу у меня побежали мурашки. – Постоянно думаю об этом.
– Я тоже, – прошептала я. Теперь Алекс покрывал мою грудь поцелуями прямо через мокрую футболку, а руки его тем временем задирали ткань, обнажая мои бедра, ребра, плечи. Он на секунду отпрянул, чтобы окончательно стянуть с меня футболку и бросить ее поверх кучи пластиковых обрывков.
– А теперь твою, – проговорила я сквозь грохот собственного сердца. Я потянулась вниз, к подолу его футболки, и стащила ее через голову. Когда я отбросила ее в сторону, Алекс снова подался вперед, но я выставила руки, удерживая его чуть в стороне.
– Ты хочешь прекратить? – спросил он с расширенными от страха зрачками. Я покачала головой.
– Просто… Я ни разу еще так на тебя не смотрела.
Уголок его губ дернулся, складываясь в улыбку.
– Ты всегда могла бы, – тихо сказал он. – Просто чтоб ты знала.
– Ну, ты бы тоже мог, – заметила я.
– Поверь, я так и делал.
А потом я притянула его к себе, и он поднял меня в воздух, закинув мои ноги себе за спину, и я вцепилась пальцами в его широкую спину, впиваясь поцелуем в его шею, и его руки гладили мою грудь, сжимались на моих ягодицах. Затем его губы опустились ниже, к моим ключицам, скользнули под ткань купальника, зубы нежно прикусили сосок, и я чувствовала, какой он твердый под шортами, и потянулась, чтобы стянуть их, наслаждаясь, как он напряженно замирает от каждого моего движения. Наконец я стянула шорты вниз, чувствуя, как во рту пересыхает от предвкушения.
– Черт, – осознание накрыло меня ледяной волной. – Я же больше не пью противозачаточные.
– Не волнуйся, – сказал Алекс. – Я сделал вазектомию.
Я изумленно отстранилась назад.
– Ты сделал что?
– Это обратимая процедура, – объяснил он, впервые покраснев за все это время. – Я просто… Не хотел, чтобы кто-то случайно забеременел. Я все еще пользуюсь презервативами, и… Почему ты на меня так смотришь?
Я взорвалась смехом. Алекс нахмурился, и я покрепче обняла его за талию, тесно прижимая к себе.
– Я не смеюсь над тобой, – заверила я. – Просто, знаешь, ну конечно же, ты это сделал. Алекс Нильсен, воплощение осторожности и осмотрительности. Ты настоящее сокровище.
– Угу, – пробормотал он, одновременно смущенно и недоверчиво.
– Я серьезно, – сказала я, прижимаясь еще крепче. – Ты великолепен.
– Мы можем поискать презервативы, если хочешь, – сказал он. – Но я не… Ты моя единственная женщина.
Я покраснела и, скорее всего, улыбалась как полная идиотка.
– Все в порядке, – сказала я. – Это же мы.
На самом деле я хотела сказать: если бы я и с кем-то согласилась заниматься сексом без презерватива, то только с ним. Потому что он единственный человек, которому я всецело доверяю, которого я хочу получить от и до.
Но вместо я сказала: это же мы.
И Алекс повторил эту фразу вслед за мной, словно в точности знал, что я имею в виду. В следующий момент мы уже лежали на полу, в куче пластиковых обрывков, и он сорвал с меня лифчик, стянул вниз купальные трусики, прижался ртом к ложбинке между моих ног, крепко сжимая ладони на моих ягодицах, и я задыхалась, трепеща в его руках, вздрагивая от каждого неспешного движения его языка.
– Алекс, – взмолилась я, вцепившись ему в волосы. – Хватит заставлять меня ждать.
– Хватит быть такой нетерпеливой, – поддразнил он меня в ответ. – Я ждал двенадцать лет. Я не хочу, чтобы все так быстро заканчивалось.
Дрожь пробежала по моей спине, и я выгнулась ему навстречу. Наконец Алекс распрямился, потянулся наверх, блуждая ладонями по моей коже, путаясь пальцами в моих волосах. Он медленно вошел в меня, и теперь мы двигались вместе, ловя общий ритм, и это ощущалось так хорошо, так возбуждающе, так правильно, что я не могла поверить, что мы столько лет потратили впустую, избегая друг друга. Что двенадцать лет я занималась весьма посредственной любовью, когда на самом деле с самого начала все должно было произойти именно так.