Магия большого города. Провинциалка (СИ)

— Ничего, все привыкают, — снисходительно фыркнула мисс Вивиан в ответ на мою гримасу. Весь ее вид кричал о пренебрежении к таким, как я — изнеженным и опустившимся на самое дно, неспособным заработать себе на кусок хлеба тяжёлым трудом, как все нормальные люди.
Я попятилась.
— Извините, мне кажется, я ошиблась этажом, — пробормотала едва слушающимся губами. Еще немного, и внутренний контроль даст сбой от боли, и тогда мигрень покажется детским лепетом и мне, и всем окружающим.
  
Глава 9
 
Мисс Вивиан усмехнулась, высокомерно и надменно.
— Разумеется, милочка, — процедила она. — Мы единственное машинописное бюро на все здание, но вы, конечно же, ошиблись этажом. Тут все в свое время этажом ошиблись. Покрутились-покрутились, да и приползли обратно умолять. И ты тоже приползешь!
Последнее она выпалила уже в мою удаляющуюся спину. Вряд ли начальница понимала, по какой тонкой грани прошлась. Зажимая ладонями уши и неудобно скрючившись, чтобы не потерять зажатый подмышкой пакет с булочками, я вылетела за дверь, не заметила, как миновала фойе, и бросилась вниз по лестнице, словно дробная оглушающая атака клавиш меня преследовала по пятам. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать, магия внутри бесновалась, требуя выпустить ее и покарать всех виновных в моем состоянии. Желательно, до смерти.
Во вращающиеся двери я вломилась с размаху, даже не заметив, что в ячейку уже кто-то зашел. От моего рывка система сбилась, нас вынесло на крыльцо, и я уже привычно впечаталась лицом в чью-то щетину. Юбка задралась, коленям стало мокро и горячо. Похоже, ободрала до крови. “Хорошо, хоть не порвала ничего”, — пронеслось в голове, пока я пыталась отползти от невезучего прохожего и при этом не вляпаться в лужу. Тщетно. Пока я эпически нанималась на работу, дождь все же хлынул, наводняя улицы мутными потоками, и крыльцо, пусть и частично защищенное козырьком, не стало исключением. Так что у меня промок бок и ниже, блузка прилипла к телу, а сумочка и злосчастный пакет вообще улетели куда-то под ноги скопившимся под навесом и пережидающим грозу офисным работникам.
— О, деревня! Снова ты. Я почти не удивлен, — пробормотал над моим ухом знакомый голос.
Я украдкой взглянула в лицо поверженного мною мужчины и снова покаянно отвела глаза. Даже интересно, как он меня узнал? Я себя сама с трудом узнала в зеркале утром, а все благодаря…
Ох, макияж!
Рука сама дернулась к лицу, проверить, но я усилием воли сдержалась. Сейчас, без зеркала, сделаю только хуже. Видела я фото красоток, имевших неосторожность попасть под дождь в полной боевой раскраске. Жуть жуткая.
— Держи, — пока я переживала из-за лица, парень успел встать, попытаться отряхнуться, скривиться, отыскать мою сумочку и теперь протягивал мне ее с недовольной гримасой.
— Спасибо, — пискнула я, принимая пропажу обратно, но не делая попыток подняться. Чулок порвался и кажется сполз, а поправлять его посреди улицы — верх неприличия, не говоря уже о промокшей насквозь блузке, через которую наверняка просвечивает нижнее белье. Но знакомый незнакомец продолжал стоять, протягивая мне руку, и вдолбленные матушкой рефлексы пересилили. Я приняла ладонь и позволила подтянуть себя до вертикального положения. На плечи опустился чуть подмокший, но все еще приятно пахнущий пиджак из дорогой материи. Подкладка чуть шуршала и вроде бы даже не пропускала влагу, по крайней мере, на руку не текло, хотя рукав промок явно сильно.
— Пойдём, деревня, — наглец уверенно сбежал по ступенькам и двинулся вниз по улице, даже не оборачиваясь, в полной уверенности, что я безропотно следую за ним. Оглядевшись по сторонам, я чопорно поджала губы, подобрала чудом не угодивший в лужу бумажный пакет со сдобой и таки побрела вслед за парнем, чуть прихрамывая. Похоже, падая, я подвернула ногу, и теперь щиколотка ныла, мешая двигаться ровно и плавно. Собравшиеся на крыльце клерки проводили меня равнодушными взглядами и снова уткнулись в свои бумаги и газеты. Кажется, утащи меня тот хам силой, никто бы и не дернулся в нашу сторону.
 
Дождь сеял мелко и противно, заливая лицо и затекая за шиворот. Несмотря на боль в ноге, я прибавила шагу, стараясь не отставать от нового знакомца-незнакомца. Хамом я его называла больше по привычке. У него своеобразная манера общаться, радикально отличающаяся от того, к чему я привыкла в Сен-Саммерсе, но почем мне знать, может, так в столице принято и считается хорошим тоном? С другой стороны, даму в беде, то есть меня, он не бросил, позвал вот куда-то… вопрос только, куда и зачем? Иду за ним покорно, как овца на заклание, и не задумываюсь, что он со мной может сделать в ближайшей подворотне.
Как по заказу, парень свернул в узкий переулок и пропал из виду. Я заколебалась — мало ли, что там меня ждет? Натянула плотнее пиджак и наткнулась на что-то твердое во внутреннем кармане. Бумажник!
Он совсем идиот?
Вручил первой попавшейся девице все свои наличные деньги и усвистел куда-то! А если я воровка или мошенница?!
Полная решимости высказать придурку все, что я по этому поводу думаю, уже не колеблясь, свернула в проулок вслед за ним.
Узкий коридор между домами был пуст и темен. Эта улочка явно сохранилась с былых времен — низкие трехэтажные здания чудом уцелели среди высоченных стальных махин небоскребов. Я поневоле замедлила шаг и оглянулась, проверяя, успею ли добежать до выхода отсюда в случае чего.
Не успела.
Меня ухватили за плечо и дернули куда-то в сторону. На инерции я пролетела пару шагов и чуть не снесла собой щуплого мужчину невысокого роста. Он доставал мне макушкой примерно до подмышки, так что хорошо, что я устояла и не упала. Точно придавила бы бедолагу.
— И вот так каждый раз, — с издевкой констатировал хам у меня за спиной. — Девушка, у вас такой оригинальный способ знакомства? Не просто вешаться на мужчин, а сразу бросаться? Раз, подсечка, он повержен и умоляет о пощаде…
— Прекратите! — возмутилась я. — Я вовсе не специально! И раз уж так получилось, приношу свои извинения и за тот раз, и за этот. И заберите, ради всего высшего, ваш пиджак, там же бумажник!
Стянув не без сожаления плотную ткань, я протянула ее наглецу. Стало зябко и неуютно, но лучше замерзну, чем меня обвинят в краже или еще чем похуже.
— Ну, как? Подойдет? — игнорируя протянутую вещь, поинтересовался наглец у стоявшего передо мной мужчины. Тот поправил выбившуюся прядь, старательно пригладив ее возникшей будто из воздуха костяной расчесочкой, и обошел вокруг меня, оглядывая со всех сторон. Покивал сам себе, похмыкал.
Я чувствовала себя все более неловко. Зачем я им? Неужели затем, о чем меня предупреждала матушка? Бежать, бежать срочно! Стараясь двигаться незаметно, я шагнула к двери.
— На диетах сидишь? — огорошил меня неожиданным вопросом новый незнакомец. Старый, который хам, бесцеремонно потыкал меня пальцем под ребра, я отскочила подальше — и от двери, к сожалению, тоже.
— Сам не видишь? Тут не диета, а недоедание, — фыркнул он.
Я гордо выпрямилась — бедность не порок! — и приготовилась объяснять азы приличий наглецу.
— Простите меня, мисс. Я не представился. Меня зовут Карл, Карл Даур. Я портной этого оболтуса, — вклинился худой мужчина.
Только сейчас я огляделась толком и поняла, что нахожусь в швейной мастерской, но далеко не той, из которой только недавно бежала сломя голову. Ровный ряд разнокалиберных манекенов у стены намекал, что специалист он высококлассный и работает с личными мерками клиентов, причем небедных. Одно то, что ателье располагалось в самом центре города, предполагало бешеные расценки, иначе дело бы не выплыло.
— Э-э-э, попрошу! — возмутился хам. — Я твой лучший клиент!
— Именно поэтому я тебя и терплю, — вздохнул невысокий мужчина. Мне внезапно стало его жаль. Выносить выкрутасы этого балбеса день за днем и до сих пор не отказаться от оказания услуг — да у мистера Даура бесконечное терпение! — Мисс, прошу вас, не обижайтесь на него, он хотел как лучше.