Герой моих грез и кошмаров

– Вижу, вы отдохнули. Значит, выполните задание без проблем.
– Какое задание?
Я с трудом сдерживала возмущение. Как он посмел вторгаться в мой дом? Это уже слишком!
– Задание государственной важности, – торжественно заявил инспектор. – И вы не имеете права отказаться.
Заявление взволновало: королю, как и его эмиссарам, не отказывают. Но мог бы и не давить, свои обязанности я выполняю всегда.
– Я нужна как целительница? Где пациент?
– Вы нужны как женщина, – лорд Аламейский подмигнул. – Мне.
– Что?..
Он сошел с ума? Да еще заявлять подобное при Лил!
Высказаться я не успела – инспектор продолжил шокировать:
– Вы должны сопроводить меня на ужин к градоначальнику.
– Это задание государственной важности? – Я не удержалась от иронии.
– Именно.
– Почему я?
– Предлагаете кандидатуру госпожи Клочек? – чародей вскинул рассеченную тонким шрамом бровь.
– Мое присутствие будет неуместным. – Я скорбно поджала губы, с намеком глядя на портрет господина Рутшера.
– Ваш траур давно закончился, – возразил чародей и въедливо добавил: – Портреты покойника в каждой комнате? Себе напоминание или от ухажеров прикрытие?
Я проигнорировала выпад, хоть он и попал в цель. К вдове общество снисходительно, и некоторые не особо обремененные моралью господа видят во мне искательницу легких интрижек.
– У меня нет подходящего наряда, – предъявила свой главный козырь.
– А как же…
Я тотчас зыркнула сердито на Лил, которая открыла рот, чтобы оспорить заявление.
Поздно. Чародей покосился на девочку и мягко улыбнулся:
– Прелесть, подберешь своей опекунше наряд?
И Лил, моя умница Лил, в ответ стеснительно улыбнулась!..
– Темно-фиолетовое платье из мерцающей хилисы подойдет? – с сомнением поинтересовалась Лил, глядя на черный костюм чародея.
Строгий фасон, материал дорогой. Отлично подчеркивает стройную фигуру инспектора, вызывая ассоциации с крупным хищником из семейства кошачьих.
– Подойдет, прелесть. И быстрее, пожалуйста, времени мало.
Лил рванула из кабинета приводить мое платье в порядок.
– Что-то не так, госпожа Рутшер? – чародей вскинул брови.
– Да. Во-первых, она не прелесть, а Лил. Во-вторых, ей шестнадцать, так что не старайтесь ее обаять. И в-третьих, вы вторглись в мой дом.
– Все претензии? Или будут еще?
Непробиваемый нахал! Я только поморщилась, промолчав.
– А раз претензии все, госпожа Рутшер, то почему вы еще здесь? Вам разве не надо припудрить нос? Или что там делают дамы перед званым ужином?
Я сложила руки на груди.
– А я никуда не еду. Посещение дома градоначальника – не на благо королевства, а ваша личная блажь. Меня не осудят за отказ.
Я блефовала, прекрасно понимая, что поверят ему, а не мне – у инспекторов, занимающихся делами магов и чародеев, неограниченная власть. Даже герб на жетоне с королевским медведем, что намекает на их избранность, приближенность к трону.
– А ведь еще утром вы просили закрыть глаза на нарушение закона. – Инспектор прищурился. – Или уже смирились, что скороспелый сын-маг отправится в столичный пансион?
Меня передернуло от ужасного предположения.
– Нет! Ни за что! Я не хочу, чтобы мой ребенок учился там.
– Сколько экспрессии, сколько страсти! – Инспектор ухмыльнулся. – Только проявляете вы их не там, где нужно, и не пользуетесь моментом. Но я сегодня добрый и сам предложу выгодную сделку.
Любопытно, почему он не желает появляться у градоначальника без сопровождения? Пустая прихоть? Или есть причина, раз он так настойчив? Я уже все для себя решила, но сделку заключу, чтобы не вызывать подозрений.
– Я слушаю вас, лорд Аламейский.
Мужчина посерьезнел.
– Маленькое уточнение. Направление магии вашего сына?
– Созидание, – честно заверила его.
– Две или три стихии?
– Земля, вода и воздух, – перечислила я, радуясь, что он не спросил о сопутствующих дарах.
Впрочем, я и сама еще не уверена, есть ли у Оливера склонность к магии исцеления.
– Ваш сын не маг, а чародей… Хорошо. Мое предложение в силе: вы становитесь моим прикрытием у градоначальника, я закрываю глаза на раннее пробуждение магии вашего сына и не отправляю его в пансион, если не пожелаете обратного.
 
Не пожелаю обратного? Оставил себе лазейку… Повезло, что мне его милость больше не нужна.
Я быстро протянула руку, предлагая скрепить сговор.
– Идет, я согласна.
Чародей почему-то поморщился, но ударил по ладони. В воздухе сверкнули золотым магические печати, подтверждая, что сделка заключена.
Мне понадобились полчаса и ловкие руки Лил, умеющей скрутить мои вьющиеся волосы в элегантную прическу, чтобы собраться.
Роскошное платье, которое я покупала на годовщину свадьбы, но так и не надела, нежно ласкало тело. Поднятые в высокую прическу волосы и колье из четырех нитей аметиста подчеркивали тонкую шею, темные тени – кошачий разрез глаз, а бальзам с эффектом блеска – форму губ.
Чародей окинул меня придирчивым взглядом и одобрительно кивнул. Ни критики, ни комплиментов… А еще аристократ!
Я мысленно посмеялась над своими претензиями. Какая мне разница, что он думает о моей внешности? А ведь все равно немного обиделась, что он промолчал.
Лорд Аламейский заметил мою реакцию и вскинул рассеченную шрамом бровь.
– Появились еще претензии?
Боги, да он демонски проницателен!
– Разве я осмелюсь… высказать четвертую?
– Хорошо. Пока вы копите смелость, мы спокойно доедем.
Возле коттеджа стояла черная карета, запряженная двойкой вороных жеребцов, нетерпеливых и громких. На козлах сидел крепкий кучер в черном плаще и широкополой шляпе, из-за которой я не смогла рассмотреть его лицо. Бедняга, как он еще не сварился в своем глухом наряде, ведь лето выдалось жаркое?
Увидев на двери «медвежий» герб, я не удержалась от подколки:
– Ваше чародейство, отправляетесь развлекаться на служебном транспорте?
– Согласитесь, что это удобно? – ответил лорд Аламейский невозмутимо.
– И экономически выгодно, – поддакнула я.
– Вот-вот. Люблю свою работу!
Словно галантный кавалер, он помог мне подняться в карету.
На выезде из школы случился конфуз: нас остановил сторож, боевой маг в отставке. Заглядывая в карету, он едва не кланялся. Никогда еще я не видела Мувуриса таким взволнованным и виноватым.
– Ваше чародейство, я верой и правдой служил королю! Я не знал, что Вандур и Прекстона нельзя выпускать! Я же не думал, что они директора грохнули!
Вина Айоны и преподавателя боевой магии еще не доказана, а их уже называют убийцами. Печально…
– Успокойтесь, вас никто не обвиняет, – спокойно произнес инспектор. – Вы придерживались инструкции.
– Правда? – недоверчиво переспросил сторож. – Теперь меня не уволят?
– Вы сохраните свою должность.
Облегчение отразилось на сухощавом лице Мувуриса. И я порадовалась, что теперь мы сможем ехать дальше.
– Спасибо, ваше чародейство! Хорошего вам вечера! И вам, госпожа Рутшер.
– Джемма здесь?
Я ошиблась, решив, что теперь мы сможем спокойно покинуть территорию школы.
Из густой тени, отбрасываемой кроной дуба, вышел Грэхем. На его лице застыла брезгливая гримаса, руки сжимались в кулаки и тотчас разжимались.
– Ты меня удивляешь, Джемма, – со сдерживаемой яростью заявил он. – Почему ты с ним? Чем же я не подошел?
Нападки Грэхема оказались полной неожиданностью.
Когда я овдовела и Вандур еще не предложил занять место покойного супруга, хоть у меня и не было диплома, наглый сосед навязывал свою помощь в обмен на «капельку нежности». Непотребные слова он подкрепил действиями – зажал прямо в коридоре школы и полез с поцелуями. Мне повезло вырваться. К следующей атаке я уже подготовилась: ошеломив его заклинанием из арсенала боевиков, сломала нос. И все же два года Грэхем преследовал меня. Даже предложил замужество.
Начни он с него, я бы подумала. Вру. Ни за что не согласилась бы! Ни Лил, ни Оливеру наш сосед не нравился, да и не был он человеком, который мог сохранить мою тайну. Он первый доложил бы, что магия у моего сына проснулась слишком рано, что нестабильна и все еще растет. И да, похоже, у Оливера не просто три стихии, а и пробуждающийся сопутствующий дар – магия исцеления.