Переселение. Том 1
Но скорее всего, душевное смятение и необычное, с общепринятой точки зрения, поведение Павла объясняется тем, что в духовной жизни вообще не может быть успокоенности и благополучия. В Павле Црнянский показывает духовное начало жизни, не связанное, как он считает, с прозаическими повседневными житейскими потребностями. Таким людям жизнь обязана своим движением. Но судьба такой личности трагична. Выражая дух эпохи, смутные надежды и мечты народа, она идет впереди своего времени; и платит за это одиночеством и гибелью.
Своеобразие художественного почерка Црнянского — лиризм, живое, непосредственное участие автора в романе, нервный, напряженный стиль — сохранилось и во второй книге «Переселения». Вместе с тем эпичность повествования во второй книге заметно возросла. История, вошедшая в роман как предмет изображения, вызвала перемены в самой структуре повествования.
Роман теперь включает много событий, действующих лиц, его фабула усложнилась и разветвилась. Прослеживая жизненные пути Павла и Евдокии, Петра и Варвары, Юрата и Анны, других персонажей, Црнянский находит сюжетные повороты, которые выявляют сцепление человеческих судеб, связывают частную жизнь с историей. Некоторые эпизоды, на первый взгляд уводящие повествование в сторону, оказываются необходимыми для раскрытия основной темы романа. Такова, например, история любви Павла и Евдокии. В ней не только сказался интерес писателя к миру интимных человеческих отношений. Она помогает понять, как созревал замысел переселения. Разрыв Павла с Евдокией — это и разрыв с чуждой для него и его соотечественников, воспитанных в нормах патриархальной морали, средой. За этим логично следует начало его путешествия вместе с родственниками и соплеменниками через Карпаты, в Россию. Расширение охвата событий, обилие переплетающихся сюжетных линий — все это помогает передать многообразие жизни. Вместе с тем это освобождает авторскую мысль от альтернативной прямолинейности, делает ее многосложнее и объективнее.
Утверждением нескончаемости жизни, вечного ее движения звучат заключительные слова романа: «Есть переселение. Смерти нет!» Этот завершающий аккорд не просто оживляет сумрачную эмоциональную тональность романа. Он заключает в себе и призвание объективного значения исторических перемен, втягивающих в свой поток каждого человека. Впрочем, иногда Црнянский как будто перестает доверять найденному решению своей основной темы. Тогда в реальные связи человека и истории вплетается действие необъяснимых законов вселенной, а судьба личности оказывается зависимой от игры безличных сил и стечения обстоятельств не меньше, чем от событий истории. Автор знает о несбыточности идеалов Павла и провидит крушение честолюбивых замыслов Юрата. Все они в руках судьбы, в руках «комедианта-случая». Рок, судьба, которые выступают в романе рядом с историей, почти на одинаковых с нею правах, уравнивают всех его героев — и тех, кто живет будничными интересами, и тех, кто устремлен к высшим сферам духа. В «Переселении» много крушений и несбывшихся надежд. И все-таки этот роман — не только показ бесконечного ряда бед, угрожающих человеку. Несмотря на ощущение несоизмеримости человека и истории, не оставляющее писателя, он утверждает в этом романе гуманистическую веру в жизнь.
Црнянский до конца не останавливался в настойчивых усилиях понять и объяснить причины, делающие жизнь враждебной человеку. Такого рода исследование предпринято и в его последнем большом произведении — «Романе о Лондоне».
В нем рассказана история некоего князя Репнина, русского эмигранта. Обширный роман страница за страницей прослеживает путь человека, внутренне порядочного и привлекательного, который, оказавшись в разладе с историей, оторвавшись от родины и своего народа, не находит себе места в жизни. В чужой стране, в чужом городе князь Репнин кончает жизнь самоубийством.
И как всегда у Црнянского, это не просто еще одна судьба человека на чужбине, человека-скитальца, это воплощение постоянной темы его творчества. Она заявлена прямо, публицистически, «от автора» на страницах, открывающих роман. Мир, в котором мы живем, говорится там, это «нечто вроде большой, удивительной сцены, на которой все мы некоторое время играем свою роль. А потом уходим со сцены, чтобы больше никогда на ней не появиться. Никогда — никогда (это написано по-русски. — Н. Я.). И ничего не известно — ни почему человек играл в этом театре, ни почему играл именно эту роль, ни кто ему эту роль назначил, и зрители не знают, куда он ушел из театра… известно лишь, что когда мы уходим со сцены, мы все равны. И короли, и нищие».
«Роман о Лондоне» отразил, и острее, чем любое другое произведение, личную драму писателя, его собственное пребывание в лондонской эмиграции. Может быть, поэтому главным героем «Романа о Лондоне» становится сам Лондон. Црнянский создал большой силы образ современного города. Среди многих примет лондонской жизни, метко воспроизведенных писателем, который провел в Лондоне около двух десятков лет, он особо подчеркивает всеобщее одиночество, каменное равнодушие в отношениях человека к человеку. Население Лондона, как увидел его Црнянский, это скопление многих миллионов одиночек. Не случайно и сам город, каменная громада, постоянно уподобляется в романе сфинксу, который безразлично и немо следит за миллионами людей.
В XX веке история ворвалась в жизнь человека, лишив его возможности остаться в стороне, потребовав от него участия в событиях эпохи. Литература по-разному показывает это состояние человека. Црнянский наделил своих героев — и современных, и одетых в исторические костюмы — способностью ощущать мир, время как постоянную тяжесть на своих плечах. И как все, они постоянно оказываются перед выбором: капитуляция или борьба. Одни, как герой «Романа о Лондоне», капитулируют. Но часто герои Црнянского предпринимают отчаянные попытки найти выход из обстоятельств, которые всегда против них, прорваться к добру, справедливости, человечности. Гуманистическое убеждение Црнянского в том, что человек не способен мириться с несправедливостью и злом, нашедшее в его творчестве неповторимо индивидуальное художественное выражение, привлекает и будет привлекать читателей к его прозе.
Н. Яковлева
Книга первая
I
Беспредельный голубой круг. В нем — звезда
Ивняки, затянутые туманом, курятся еще со вчерашнего дня, тучи, клубясь, спускаются все ниже. Долина, по которой течет река, мрачна и неприступна. Кругом непроглядная, моросящая темь…
Глухо шумит в темноте мочажина. Лунный свет скользнет по ней, мелькнет во мгле и сгинет в ненастной ночи, которая то появится, то исчезнет, то появится, то исчезнет, обходя его и увлажняя его широкую грудь и горячий вздутый живот под пропитанными по́том бараньими шкурами. Каплет сквозь камышовую крышу, каплет: даже в густом мраке видно, как по земляному полу прыгает жаба, все ближе к нему, ближе.
Время от времени раздается собачий лай и петушиный крик, он слышит их уже с полуночи, но издалека. А рядом, точно из-под земли, звучат сквозь дрему глухие удары конских копыт. От частого пробуждения он словно качается в холодной темноте. Под спину и ребра ему забирается холод и заставляет ежиться. Не отличая окружающего мрака от мрака в душе, он ничего не видит, хотя глаза его широко раскрыты. Вот он услышал прыжки жабы у изголовья, и тут же его одолевает сон, и снова все тонет в тяжелом запахе овчины, на которой рядом с головой жены лежит верхняя часть его туловища.
Несколько дней тому назад, когда он начал собирать полк, его ударила лошадь в ногу выше колена, и теперь боль часто будит его по ночам, но и боль, и ломоту в костях, и страшную слабость перебарывает усталость. Каждую минуту он со стоном пробуждается и тут же, скрипнув зубами, засыпает.
