Рыжик в капкане (СИ)

В одной из спален работает телевизор. Платон включил музыкальный канал. Нахожу его по звуку. Захожу, переминаясь с ноги на ногу. Босым ступням холодно. Кожу щекочут скатывающиеся с волос капельки воды.
Калужский оглядывается на меня. Замирает. Втягивает носом воздух, шумно выдыхает через рот.
— Охренеть, кошка… — нервно проводит пятерней по волосам.
— Дура, — едва пошевелив губами, разворачиваюсь, собираясь трусливо сбежать.
Он быстро ловит меня. В последний момент успеваю удержать на груди полотенце.
— Ты не дура, — хрипло шепчет мне в ухо. — Ты моя любимая девочка. Я буду первым? — вышибает остатки воздуха из моих легких своим вопросом.
— Да, — сглатываю ком, застрявший в горле.
  
Глава 29. Мы падаем, кошка…
 
Платон 
Ай-ай-яй, кошка, какую же опасную игру ты затеяла. Сердце грохочет, толкая кровь в нижнюю часть тела. Глаза у нее такие… Вау… безумные немножко. Страшно моей девочке. И мне страшно. Знать бы, откуда взялось. Будто и у меня все будет в первый раз. По ее светлой коже носятся мурашки. Холодно. Теплый пол и отопление в квартире не спасают. За окном снег опять валит. Обстановка сказочная просто и лучшего момента не будет.
Я зацеловываю ее губы, стараясь не сорваться в пропасть, не напугать и не передавить. Надо аккуратно. Прощупать, попробовать понаглеть немножко, потому что в висках долбятся мысли — она не готова. Зачем тогда? Трясется ведь вся, полотенце боится уронить. Его можно было бы просто сорвать, кинуть к нашим ногам и вот она, вся моя. Можно ведь взять. Отдает.
Давай поиграем в твою игру, кошка, раз ты так этого хочешь.
Поднимаю ее на руки. Охнув, хватается обеими руками за шею и полотенце сползает ниже.
Не смотреть сейчас туда, Калужский. Не смотреть!
И я ловлю ее взгляд, фокусируюсь на ее дыхании, гипнотизирую воспаленные от поцелуев губы.
Мы падаем, кошка…
Опускаю ее на простыню. Собой не прижимаю. Упираюсь локтями с обеих сторон в матрас, удерживая между нами небольшое расстояние.
Не сойти бы с ума сейчас от новых эмоций. Они рвут меня части. Я все пытаюсь уловить в ее жестах, вдохах и выдохах подвох или объяснение происходящего.
Я хочу…безумно хочу. Но не готова ведь.
В чем же дело? А может подвох во мне? Между мной и кошкой есть тайна. Страшная для нее, болезненная. Если все вскроется, я потеряю свою девочку, а я не хочу. Мне страшно ее потерять. Я люблю….
Это какая-то безбашенная любовь. Ни дышать без нее, ни двигаться… Хреновая перспектива. А я с кошкой хочу чего-то серьёзного, большого. Возможно, совместного будущего. А почему нет? И я сейчас могу создать для нас это будущее. Да так наверняка, что эта девочка не отвертится. Только это подло по отношению к ней…
А лгать не подло? Скрывать, кто виновен в той аварии, где она сама чудом выжила, как? Нормально?!
Меня колотит всего рядом с ней. Соня не понимает, что происходит. Пугается еще сильнее. Сжимается вся в комочек.
Дурак. Нельзя так. Не сейчас. Все должно быть сказочно. Пусть запомнит.
Отпускаю себя, прижимаюсь к ней крепче. Медленно изучаю губами щеки, подбородок, шею, аккуратные плечи, ключицы, снова губы. Ее мягкие, теплые, самые любимые губы.
— Ты уверена, Сонь? — думать уже крайне сложно. В ушах шумит. Я плаваю в ее теплом, весеннем запахе. Продолжаю целовать ее кожу, дышать ею. — Пока я еще могу тормознуть происходящее, — улыбаюсь. — Мы посмотрим фильм и просто поспим рядом, как уже делали. Хочешь так? — отрицательно крутит головой. — А как ты хочешь?
— Чтобы с тобой, — несмело обнимает, перебирает пальчиками волосы у меня на затылке. По позвоночнику гуляет электричество от ее прикосновений. — все по-взрослому, — совсем смущается.
Аааа!!! Ну я так больше не играю! Я чего, железный что ли?!
Ладно… давай усложним нам обоим жизнь!
Медленно тяну вниз влажное полотенце. Пытается ухватить за край, чтобы прикрыться. Не успевает. Выкидываю его на пол. Втягиваю носом воздух.
Ну ты попал, Калужский. Основательно так попал! По самые…
 
Резко скатываюсь с нее. Не смотрю я. Запрещаю себе пялиться, и у меня даже получается.
Дергаю покрывало с пуфика. Быстро укутываю свою девочку, заворачиваю ее в мягкую ткань, поднимаю на руки, сажаю на колени. Дышим тяжело оба, будто кросс пробежали.
— Что-то не так? — волнуется.
Совершенно искренне не понимает. Я и сам пока ни хрена не понимаю. Сейчас вот и будем разбираться.
— Не сегодня, прости, — прижимаю ее к себе.
Мой внутренний демон падает в обморок от истерического смеха. Я сам сейчас отказался от девушки. От какой? От любимой! Своей любимой девочки. Она попросила, а я. А я не могу взять, если не готова.
Кошка молчит. Слышу, как начинает всхлипывать.
Твою мать! Приплыли!
— Кис-кис, — глажу ее по волосам. — Дело не в тебе. Ты шикарная, я успел немножко рассмотреть. Давай мы поговорим. Пожалуйста. Хочешь чаю?
— Нет, — уже почти рыдает.
— Не плачь. Я тебе обещаю, у нас все будет. И я буду твоим первым, тут без вариантов. Никому не отдам свою кошку. Расскажи мне, что случилось?
— Почему должно что-то случиться? — вытащив руки из покрывала, вытирает ладошками слезы. Поднимаю ее лицо на себя. Глазки красивые хочу видеть и в губки поцеловать.
Соленые, но все равно очень вкусные. От мысли, что их может целовать кто-то еще, вдруг взрывает изнутри ревностью.
Какой я молодец. Сам себя накрутил, сам взбесился. Браво, че сказать.
— Кис, я тебя успел изучить немного и вижу, что ты еще не совсем готова к тому, что предложила мне сегодня. Поверь, я делаю над собой огромное усилие, отказываясь от сладкого, — стараюсь выдавить из себя улыбку. — Мне нужна причина.
Молчит. Не тороплю. Глажу ее по спине через покрывало. Пересчитываю пальцами позвонки, накручиваю на палец прядку рыжих волос. Отпускаю. Она красивой пружинкой падает на спину моей кошки.
— Я люблю тебя, — поднимает на меня взгляд. — Это не причина?
— К сожалению, сегодня не она. Расскажи мне, — снова прошу. — Ты же знаешь, я буду на твоей стороне, чего бы там не придумали твои тараканы.
— Я боюсь, что больше у нас такой возможности не будет, — прячется в ладошках и рыдает в голос.
— Эй — ей, ты чего такое говоришь? Почему не будет?
— Понимаешь…
Не давлю. Даю возможность успокоиться. Не может она говорить. Пытается, но не может.
— Маму выпишут и все. У нее больше никого не осталось. Я помогать должна, а это дом, учеба, снова дом. Опять никаких друзей. И тебя… — снова плачет. — Ты… ты... — судорожно вздыхает. — Долго ты будешь радоваться встречам исключительно в лицее? У тебя есть жизнь вне учебы. Клубы, друзья. Будут девушки, которых не ждут дома и все остальное тоже будет. Между нами все закончится и у меня будут воспоминания. Теплые. О нас с тобой. Вот, — моя девочка снова плачет так, что у меня сердце сжимается и ком давит на горло.
— Ты уже рассталась со мной у себя в голове, — грустно вздыхаю.
Это больно, если честно. И ее страх я понимаю, но все равно больно.
— Я не хочу! — подпрыгивает у меня на коленях. — Но ведь так будет, Платон!
— Не будет, — сжимаю ее крепко в кольце своих рук. — Ты же не улетишь на другой конец планеты? Хотя это для меня тоже не проблема, — улыбаюсь. — Выкинь все это из своей головы. Ладно? — кивает. — Пообещай мне, Сонь! — требую.
— Я постараюсь.
— Так не пойдет. Пообещай. Не надо хоронить наши отношения. И вообще, — приподнимаю бровь вверх, — почему я до сих пор не знаком с твоей мамой? А вдруг я ей понравлюсь? Я же обаяшка, — часто хлопаю ресницами. Пока она приходит в себя от моего заявления, говорю совершенно серьезно, надеясь, что услышит и поймет правильно. — У нас все будет тогда, когда ты будешь к этому готова. Поняла меня? Завтра, через неделю, через месяц. Буду ждать, у меня нет вариантов, — глажу ее пальцами по щечке.
— А как ты поймешь? — она снова перебирает волосы у меня на затылке. Нравится ей это дело. Пусть. Мне тоже приятно.