Мусорщик (СИ)
— После укуса Небесной гадюки не выжить, — уклончиво ответил Барт, до усрачки боявшийся дать твердый ответ. — Если рядом не окажется целителя. Вдобавок, там остался тот заключенный, каннибал, если вы помните. Через полчаса их обнаружат.
— Крис Савой, — капитан подошла к угловому столу и взяла в руки черную фишку.
— Ваша память поражает, — Барт отвесил учтивый поклон.
— Плохой розыгрыш, Бартоломью, — капитан исковеркала имя палача на свой манер, но он скорее сожрал бы свой язык, чем поправил ее. — Но Магнолия была плохой картой. Ее покровители были недовольны, скоро пришлют другую жрицу. Крис же темная лошадка. Почему он?
— Случайность, — прохрипел палач, покрываясь потом. Его глаза впились в рукоять шпаги, висевшей на поясе девушки.
— Тот забытый старик тоже случайность? — девушка поправила локон, скользнувший на лоб. — Пришел отчет по нему. Бывший воин из Черных теней. Помнишь, был такой отряд в Стране тростника? Ценная карта.
— Я исправлюсь, — склонил голову мужчина. С его лба закапал пот. — Я заметил в поведении святой странность, капитан. Она предложила сделку на победу своего подопытного в чемпионате. Может прорыв в исследованиях?
— Не дури, не дури, не дури, — капитан быстро замотала головой, будто ее лицо облепила туча насекомых. — Проклятая болезнь… Лучше выберем будущего чемпиона турнира. Кого предложишь?
— Хм, однозначно зверь из Падмы! — оживился Барт. — А еще можно устроить шоу с подставным побегом. Представьте, как это чудовище рвет сразу десяток стражей! Все равно это отребье больше ни на что не годится.
***
Поглощенный пищей, я упустил момент, когда Магнолия рухнула на пол. Повернулся, а бледная, как мел женщина, уже лежит, широко раскинув руки. Барт, тварь! Я швырнул в стену тонкую полоску стали, незаметно переданную палачом.
На белой коже Магнолии начали проступать красные пятна — мелкие капилляры начали лопаться. Боюсь, представить, что там внутри творится. Если святая здесь подохнет, то ее смерть повесят на меня. Кровь стучала в висках, перед глазами проплывали разноцветные искры. Пришлось на время зажмуриться и сосредоточить внимание на одной мысли — мне задница, если не придумаю выход. Я застонал, прижав руки к голове.
Скальпель! Не церемонясь, резко провел по животу женщины, но острое лезвие оставило лишь тонкий красный след, не прорезав кожу. Скальпель тоже полетел в стену. Мне нужен близкий контакт, чтобы помочь ей. Точно!
Я с треском порвал платье, открывая лобок жрицы, покрытый треугольником рыжих волос. Плюнув на пальцы, попробовал ввести их во влагалище, но уперся в упругую преграду. Девственница!? Пришлось сместиться ниже, проникнув в дырочку, у приличных девушек не предназначенную для сношения. Пальцы вошли легко, но святая глухо застонала.
— Ты охуел? — тихонько прошептала она. На большее ее сил не хватило.
Пальцы плотно сжали горячие стенки, но я протолкнул их еще глубже и сконцентрировался. Скользить внутренним взором по жрице оказалось чудовищно сложно. Потоки бурлящей плотной золотой воды подхватывали меня, как щепку, швыряя во все стороны и сжигая направленную энергию. Но понемногу ее странная кай успокаивалась, что означало близкое наступление смерти.
— Драконьи яйца! — в сознании всплыло странное ругательство. Я прикусил указательный палец на левой руке и ногтем процарапал губу девушки, смешиваю нашу кровь.
Оперируя энергией сразу из двух точек, я грубо вмешался в процессы организма. Судя по скорости действия яда, Магнолия вообще не жилец. Я остановил слабое биение сердца, не давая крови разносить отраву. Хорошо, что золотая дрянь в ее венах гораздо гуще и плотнее, чем обычная кровь. Теперь надо выцепить циркулирующий яд. Место проникновения я нашел — змеиный укус на левом предплечье.
На время убрав руку от лица жрицы, я перехватил ее кисть и вгрызся в плотную, как молодое дерево, кожу. Ее кай перестала защищать внешние покровы, но мне с огромным трудом удалось оторвать клок мяса.
Некоторая часть дрянь успела впитаться со слюной и через пару минут я почувствовал слабость и головокружение. Но очистка шла. Я будто ловил крохотных черных рыбок в золотом ручье. Более быстрого способа не существовало, только кропотливая, но в то же время невероятно быстрая работа. Сознание вошло в поток, все точнее и глубже настраиваясь на работу. В какой-то момент пришло озарение, сходное с тем, что возникло при взаимодействии с водной пушкой.
— Чтоб мне сдохнуть, — я повалился на жрицу. Слабое биение энергии запустило ее сердце.
Все. Предельное истощение. Дали бы мне возможность насытиться чистейшей маной, я бы и шагу не сделал, настолько меня вымотало лечение жрицы. Та слабо мазнула ладонью по моей голове, пытаясь сбросить. Лбом я уперся в восхитительно мягкое снование ее пышной груди. От жрицы слабо пахло потом. Магнолия пришла в себе очень быстро. Она привстала и пальцы выскользнули из ее задницы. Я стек на прохладный пол.
— Ты покойник, — прошипела она, подбирая остатки платья.
— Помолчи, женщина, — звук ее голоса неприятно дребезжал в гудящей голове. — Я тебе жизнь спас.
— Это был твой долг, — высокомерно заявила Магнолия.
— Ты реально такая сука? — спокойно спросил я склонившуюся с ножом для бумаги женщину.
— Еще хуже, чем ты думаешь, — ухмыльнулась она.
Лезвие не успело коснуться моей кожи, как девушка отшатнулась, хватаясь за сердце. Недавно порозовевшая кожа снова вернулась к мертвенно-бледному оттенку. Озарение пришлось очень кстати. Я не вспомнил новое заклинание, бесполезное в этом мире, зато освоил хитрый трюк.
— Я украл твое сердце, — у меня вышло отличное мерзкое хихиканье.
На деле все было не так поэтично. Небольшой клочок моей плоти обосновался в сердце Магнолии, частично захватит контроль над нервами. Когда мы находимся достаточно близко, хотя желателен тесный контакт, я могу сбивать ей сердцебиение. Максимальное расстояние полшага.
— Что ты сделал!? — жрица в ярости ударила ногой, разбивая его в щепки.
— Закрой пасть, неблагодарная дрянь, — я с трудом встал и покачиваясь, подошел к замершей жрице. Мои пальцы грубо впились в мягкую грудь девушки. — Умру я, сдохнешь и ты, уяснила?
Блеф я подкрепил жутким взглядом и сильным импульсом. Судя по слезам, скользнувшим из-под вуали, Магнолия все уяснила. Оттолкнув ее, уселся в кресло и отпил из бокала вина.
— Иди сюда, — я поманил Магнолия. — Наклонись. Еще ближе.
У меня было тело подростка. И оно диктовала условия, которые я находил забавными. Я сдвинул тонкую шлейку платья, освобождая тяжелую грудь. Следующим движением сжал между пальцев сосок яростно выдохнувшей жрицы. В голове застучало от волнения, а повязка на мое паху оттопырилась.
— Покажи лицо, — потребовал я.
Жрица издала смешок и приподняла вуаль. Я грустно вздохнул и отпустил мягкую грудь, лежавшую в левой руке. Лицо Магнолии пересекала золотая черта, деля его на две половины: гладкий и нежный девичий подбородок и розовые спелые губы перетекали в аккуратный носик, но кожа вокруг глаз изрезана глубокими морщинами и цветом похожа на гнилую грушу, лоб же покрыт пигментными пятнами и шишками.
— Ты потрогай, — осклабилась она, соблазнительно приподнимая груди.
— Отцепись, старая целка, — я с отвращением поморщился. — Лучше скажи, что теперь делать?
Но отвечать не пришлось. В дверь с грохотом забарабанили, а потом не церемонясь снесли с петель. В комнату влетели стражи с винтовками, но увиденная ими картина настолько шокировала вояк, что они застыли. Им в спины влетели товарищи, кто-то пополз через нагромождение тел, да так и замирал от удивления на хребтах соратников.
Я сижу в кресле, аристократически болтая вино в бокале, а Магнолия прикрывает руками обнаженную грудь и лобок.
— Простите, святая, — глухо сказал командир, заваленный телами подчиненных. — Вышло недоразумение.
Глава 20
Тая прижала Габса к груди, высокими прыжками преодолевая разваленные заборы, обвалившееся дома и пристройки. Ее новое тело демонстрировало чудеса силы и ловкости. Зря она тогда сорвалась на Криса. Просто все было так непривычно. Будто в груди застыл колючий осколок льда вместо живого трепещущего сердца. А еще постоянный голод. Он преследовал будто назойливое насекомое, доводящее своим жужжанием до бешенства.