Мусорщик (СИ)

До дома оставалось рукой подать, когда молния высветила двухметровый вал воды с белым гребнем, тащившей со стороны завода обломки бетона и металла. Вот же дерьмо. Меня перемелет в кашу, если не сейчас же спрячусь!
Я ввалился в прихожую одновременно с безжалостный ударом водного потока. Не удержавшись на ногах, влетел в кучу мусора. Где же эта ручка! Дернув дверцу подвала, я скатился по лестнице и подхватил истошно оравшего Габса.
Прижав зверюгу к себе, я попытался подняться наверх, но льющийся сверху водопад легко отшвырнул меня. Подвал заполнялся с чудовищной скоростью. Наружу, я не выскочил, а буквально вынырнул.
Дом доживал последние мгновения. Несущая стена пошла трещинами, обнажая коричневый кирпич. Дверь закупорил каменный обломок, ощетинившийся тонкими металлическими прутьями. Перескочив через него, я прыгнул во двор и сразу ушел по грудь в воду. Пришлось нести Габса на поднятых руках.
  
Глава 8
 
Ветер стихал. В черных тучах стали образовываться просветы, пропуская лучи солнца. Дождь еще накрапывал.
Я забрался на поваленное дерево и рассматривал бегущие потоки воды, уносящие с собой фрагменты разрушенного пригорода. Вот и повод, чтобы сменить жилье.
Прошло несколько часов и от огромных разливов остались лишь грязевые озера и заторы из песка и мусора. Яркое голубое небо щедро плескало солнечные лучи. Влажная одежда начала парить.
— Мяв! — Габс дернулся и плюхнулся в болото.
Вытащив кота, похожего на мочалку, которую окунули в яму общественного нужника, я прополоскал его в ближайшей луже. Питомец не оценил моих усилий и завыл, как дурной. Свернув из кофты люльку, я посадил туда Габса и пошел к заводу.
Грязь цеплялась к ботинками огромными вонючими кусками. Первое время я отряхивал обувь, но потом забил. Будет тренировка, мышцы чуть не лопаются от натуги.
Мрачные цеха завода пришлось обходить до самого вечера, пока не нашлось подходящее место. Вдоль стен шел второй этаж, состоящий из металлического каркаса с наваренными на него тонкими стальными листами. Даже от моего веса они прогибались и идти приходилось по остову. В углу помещения примостилось что-то вроде пункта наблюдения.
Только вот проход обрывался в двух метрах от распахнутой двери. Железные сваи резко уходили вниз, согнутые, словно пластилин. Порыскав в окрестностях, я нашел кусок пожарной лестницы, пришедшийся впору.
В наблюдательном пункте имелась приборная панель с десятком кнопок и рычагов, выраставшая прямо из стены, и широкие шкафы с мелкими ячейками, закрывавшимися на ключ. Все до одной были открыты. Посреди комнаты валялась раскладная кровать с остатками матраса, клоками вросшего в пружины.
— Здравствуй, милый дом, — усмехнулся я.
Перенеся Габса, пытавшегося прилизать распушившуюся шерсть, я достал документы их рюкзака. Не так плохо, как могло быть, но… Две верхние папки поплыли. Остальные я разложил на панели для просушки.
Следующая неделя ушла на обустройство. Я перетащил из прошлого жилища(все же выстояло) постельное, гирю и еду из неприкосновенного запаса. Забрал фонящие магией обломки, распихав их по ячейкам шкафов.
Ночевать на заводе оказалось холодно. А днем слишком жарко. Огромный массив металла и бетона каким-то образом быстро нагревался до полудня, но с наступлением ночи моментально остывал, заставляя стучать зубами и трястись.
Я заделал панорамные окна тряпками и пластиковыми мешками, на пол настелил собранные доски. Трухлявые и гнилые, они хрустели под ногами, но так все же теплее. Ножом накосил высохшей травы и положил поверх дерева. Завершил длинными кусками резинового полотна. Воняет, но кому легко?
— Холодно… — пробурчал я, кутаюсь в одеяло. — Все равно холодно.
Прочитанное в центре развития дало свои плоды. Я примерно знал, куда двигаться дальше. Вообще, полностью полезной оказалась только одна книга «Инструкция № 3 для подготовки народного ополчения». И упор в ней делался на обычных людей, не достигших высокий уровней Кай.
 
Несмотря на откровенно канцелярское название, первая же методика носило утонченное и поэтичное название — «Десять восходов и небесный цветок». Никакой речи о технике не шло. Десять восходов означали собой десять циклов развития мускулатуры по принципу — набрал определенное количество, перевел в качество. А небесный цветок… Да хер его знает. Рисунок черно-белый и слишком контрастный. Вроде бы небесный цветок распространен повсеместно, найду как-нибудь.
Десять восходов было плохим упражнением, и это понимал даже иномирец, как я. Оно позволяло накапливать в мышцах жизненную энергию, но среднее время достижения пятого уровня — четыре года. А выхлоп — примерно единица Кай за каждый пройденный цикл.
В развитых таким способов мышцах создается резервуар для накопления энергии. Только восстанавливается он до неприличия долго — от недели и дольше.
Тренируешься пять лет, умеешь накапливать пять единиц Кай, становишься немного сильнее и живучее. Еще и не загнешься от первой же техники, ведь Кай сама по себе создает естественный барьер.
Десять восходов не дают базы для освоения техник. Думаю, что именно поэтому оно оказалось в Инструкции. Но даже такое упражнение оказалось в категории закрытой литературы.
На полную проработку всех мышц, я потратил два с половиной часа, чуть меньше ушло на дыхание и переправление энергии к утомленным волокнам. Понятно, что после такой нагрузки жрать хотелось невероятно.
И через три дня аварийный запас еды подошел к концу. У меня оставалось пару сотен ван, отобранных у громилы из города. Эх, снова туда идти…
***
— Дядя! Дядя, они убили его! — Луиза влетела в комнату и бросилась в ноги к старику.
Три обогревателя потрескивали и гудели, создавая в каморке фоновый шум, похожий на звук издаваемый роем москитов. Варлам скривился, когда женщина случайно отодвинула от его ступней грелку. Он откровенно презирал дочь старшего брата и при семейных собраниях называл ее отродьем прокисшего семени.
— Кого убили? — старик отодвинул всхлипывающую Луизу и водрузил ноги на грелку. — И кто этот членосос?
Стоящий в дверях парень, лицом похожий на потрепанного жизнью бородавчатого бульдога, показал Варламу средний палец и сплюнул на ковер.
— Это Шэнь, брат Фила, — растирая сопли и помаду по физиономии сообщила женщина. — Он уме-е-ер! Дядя, что же делать!?
Шэнь всем видом выказывал презрение, будто находился в обдристанной ночлежке для бездомных. Он не понимал, зачем Луиза притащила его к вонючему старперу, когда нужно по горячим следам искать мудаков, грохнувших его брата. Вроде дед бывший Серебряный страж, занимавшийся особо опасными преступниками, но… Шэнь видел упаковки памперсов, трость и горы пузырьков и таблеток. Старик бесполезен.
— Туда ему и дорога, — зевнул Варлам. — Если вы приехали пригласить на поминки, тогда можете проваливать. Мне этот сукин сын никогда не нравился.
— Следи за словами, инвалид, — набычился Шэнь.
— А то что? — усмехнулся старик, поправляя плед. — Побежишь жаловаться своему парню, членосос?
Шэнь отшвырнул заверещавшую Луизу и схватил деда за грудки. За мгновение до того, как кулак парня встретился с лицом Варлама, тот ударил его по колену и легким движением ладони отвел руку напавшего. Затем старик притянул Шэня к себе и с размаху боднул по хрустнувшему носу. Следующим прилетел удар локтем в горло, бросивший хрипящего мужчину на пол.
— Хватит! Убили! Фила убили! — закричала Луиза. — Ему сердце вырезали, дядя! Сердце, твою мать….
— Ну так стражи есть, пусть расследуют, — пожал плечами Варлам. — От меня, что надо? Чтобы я вам слезки вытер?
— Закрыли дело, — Шэнь сморкнулся кровью, но столкнувшись со взглядом деда, перехватил соплю в полете. — Больше не повторится. Кхм, закрыто за недостатком улик. Я хотел дело перетащить в свой участок, но боссу позвонили сверху и вставили таких пиз… что его в больничку с сердечным приступом увезли.