Туманная река 2 (СИ)

— Сели! — я еле сдержался, чтоб не надавать бузотёрам подзатыльников, — Тимоха уже отдышался, сейчас выйдет. И ты, Кимка, заменись, остынь. Андрюха давай в поле. Сейчас тебя прессинговать начнут, — сказал я нашему самому мелкому баскетболисту, — играем «паровозик». Овсянкин топает впереди, а ты ведешь мяч за его широкой спиной.
— Да, Богдан Викторович, понял, — улыбнулся Андрей.
«Паровозик» в исполнении крупного толстяка и самого маленького игрока на площадке выглядел очень потешно. Ребята медленно, но верно пересекали центр площадки. Когда разыгрывающий «Березки» пытался оббежать Овсянкина, чтобы отобрать мяч, Андрюха так же ловко нарезал круги в противоположном направлении.
— Не заблудись! — орали с трибун.
Потом мои юмористы вновь устроили мелкую перепасовку по периметру, и Андрюха как мышка, пользуясь двумя заслонами ловко забил мяч от щита.
— В следующий раз, когда пойдешь в проход, сначала покажи, что будешь делать скидку на угол, — успел я сказать, когда наш мелкий разыгрывающий защитник возвращался в оборону.
Андрюха кивнул головой в ответ. Как только Овсянкин вставал под наш щит, ничего у «Берёзки» в атаке не получалось. Единственное, я заметил, как в толчее несколько раз Тимохе перепало в бок и по ребрам.
— Судья, внимательней, бьют ведь парня! — крикнул я единственному в поле рефери.
— Пусть в шахматы играет, там не бьют, — отмахнулся тот от меня.
Сука, — обругал я свистуна про себя. Следующая наша атака захлебнулась, зато и «Березка» промазала. Я взял еще один тайм-аут. Двадцать семь — двадцать два, еще двенадцать минут играть, прикинул мысленно я.
— Таран, — обратился я к Олегу, — сейчас поставишь Андрюхе заслон, и тут же пойдешь открываться. А ты, Андрей, когда пойдешь на кольцо от земли отдай передачу Олегу. И еще братья Куропаткины, вас сейчас плотно прикрыли, играем смену позиций. В начале атаки встанете на противоположные края. Как пойдет движение, тут же возвращаетесь на свои пристреленные точки. Андрюха еще две минуты разыгрываешь и на замену.
Есть что-то общее между баскетболом и шахматами, особенно блиц шахматами, думать нужно, соображать быстрее противника. За две минуты неспешного баскетбола на две наши успешные атаки «Березка» ответила одной. Тридцать один — двадцать четыре за десять минут до конца.
— Молодцы! Молодцы! — снова завелись наши болельщики.
— Кимка давай на площадку вместо Андрюхи, — я поднял паренька со скамейки.
Хотя, когда увидел, как Овсянкин еле дышит, передумал. Эх, согнать бы ему килограммов десять цены бы ему сейчас не было.
— Выйдешь вместо Тимохи, — сказал я нашему капитану, — сейчас время работает на нас, минимум тридцать секунд на атаку, передай Таранову пусть займет место центрового.
*****
— Все сейчас дожмём, — потирая руки, сказал Корнеев своему одноклубнику Петрову, — сдох толстяк. Хотя надо признать он сыграл очень полезно. Михалыч, скажи своим, чтоб смелее шли в краску!
— Сам знаю, — отмахнулся тренер юных динамовцев, — темп Никита держи, смелее под кольцо иди!
*****
Пять минут я смотрел жалостливо сначала на свою скамейку запасных, затем на баскетбольную площадку. Наше преимущество в счете медленно испарялось.
— Ну что же вы ребятушки? — подбежал ко мне Егор Саныч, — нужно просто еще немного потерпеть!
— Тайм-аут! — крикнул я судье матча, когда счет стал тридцать три — тридцать.
Вся моя команда уже еле-еле дышала. Братья Куропаткины отыграли без замен, хотя я их разгрузил от работы с мячом, их дело было просто бросать со своих точек, но все равно подсели ребята. Таранов напахался больше всех, его вообще заменить некем.
— Последние пять минут, — сказал я команде, — сейчас победит тот, у кого больше сила воли. Они тоже уже устали. Основная пятерка идет на паркет, играем двойной заслон, нет у них сейчас противоядий. Давайте вместе — один за всех, и все за одного!
Кимка скомандовал своим партнерам наш победный девиз и в следующие две минуты мы опять захватили инициативу. Тридцать семь — тридцать два. И тут произошло то, чего я никак не мог ожидать. «Застряв» в очередной раз в нашей плотной зонной защите, центровой «Березки» как следует, исподтишка засадил локтем Овсянкину в живот. И что-то обидное шепнул ему в лицо. Тимоха сначала согнулся, потом резко встал в боксерскую стойку, которой я его недавно обучил и хлестко пробил обидчику прямо в челюсть. Долговязый подросток упал, как подкошенный прямо на том месте, где и стоял.
 
— Это технический фол! — заголосил тренер «Березки», обращаясь к судье, — чему своих костоломов учишь? — набросился он уже на меня.
— А вы чему своих учите? — ответил я, — выбивать противника из игры любым способом? Кто подлее, тот первее, такой сегодня у юных динамовцев девиз?
Пока мы обменивались «любезностями», Овсянкин грустно поплёлся с поля. А судья назначил два штрафных в наше кольцо. Выбор у меня был невелик, на вопрос, кто лучше, тот, кто выше или тот, кто быстрее, я решил быстрее и выпустил второго разыгрывающего защитника Андрюху.
— Он меня обозвал Овсянкой, — пробурчал мне тихо центровой.
— Ну, зачем же сразу бить, — я развел руки, — назвал бы его криворуким неудачником, который не может обыграть толстяка. Ладно, не хватало мне здесь еще твоих слез. На тебя, между прочим, девчонки смотрят.
Тимоха тут же смахнул предательские слезинки и гордо посмотрел по сторонам. В последние дни из полного юзера он превратился в завидного парня. И музыкант и баскетболист.
К сожалению оба штрафных игрок «Березки» пробил точно. И само собой после технического фола владение мячом осталось за противником. Они тут же смело полезли под кольцо и с мясом запихали еще один мяч в нашу корзину. Было тридцать семь — тридцать два, стало за считанные секунды тридцать сем — тридцать шесть. Тренер «Березки» почувствовав, что мои игроки сильно наелись, решил проверить меткость наших снайперов и тоже выставил на конец игры зону. К сожалению две атаки кряду моя «Чайка» провела как под копирку, медленная перепасовка в атаке, вывод на бросок из угла, и промах. В следующей атаке юные динамовцы впервые в матче вышли вперед, самым простым броском из-под кольца, тридцать семь на тридцать восемь. А за тридцать секунд до конца игры, за пятый фол сел на скамейку Таранов, последний большой игрок, кроме Сабониса, конечно. "Березка" еще как на зло забила оба штрафных и счет уже стал тридцать семь — сорок. Вели всю игру и в конце сдохли, я почесал свой волшебный затылок.
— Сабонис! Пришел твой звездный час! — выкрикнул я, поднимая с лавки самого нескладного в мире подростка, — вся страна смотрит с надеждой на тебя! Давай, ради любимой девчонки!
Я не знал, как еще вселит в него веру в свои силы.
— Я не подведу тренер! — ответил мне Сабонис и ринулся в бой.
За тридцать секунд до конца Кимка повел мяч в атаку, дойдя до оборонительных редутов «Березки» он глянул на меня, как бы спрашивая, что разыгрывать.
— Решай сам, проход бросок со средней! — выпалил я, понимая, что это, к сожалению конец.
Кимка кивнул головой и двинулся с мячом в краску, потом резко притормозил, освобождаясь от опекуна, и бросил в прыжке с отклонением. Мяч чиркнул переднюю дужку, потом ударился о щит и отскочил в поле. Непонятно каким способом, выше всех взлетел Сабонис и четко одной рукой скинул мяч на старшего Куропаткина. Виктор в касание бросил из угла и попал.
— Прессинг! — заорал я, — каждый прихватил своего! Судья три секунды на вынос мяча! Задержка времени!
Тридцать девять — сорок! Юные динамовцы из «Березки» впервые в игре столкнувшись с нашим прессингом, растерялись. А это элемент я подробно разбирал на тренировках со своей сборной лагеря. И от неожиданности динамовец, пытаясь начать быструю и уже последнюю атаку, не рассчитал траекторию. Мяч сам свалился в кривые руки Сабониса. Тот с огромным трудом грохнул его об землю, затем ухватился за неподдающийся баскетбольный снаряд как следует, и, выпрыгнув на одной ноге, с разворота крюком послал мяч в корзину соперника. Лично для меня время остановилось. Болельщики замерли. И черный со шнуровкой, непривычный для того моего мира и времени, мяч как будто издеваясь над всеми, ударился в заднюю дужку кольца, затем в переднюю, потом отскочил вверх, завис на сотые доли мгновения и плюхнулся внутрь кольца.