Зелёный ужас.

По‑видимому, Белл был совершенно непричастен к этому трагическому происшествию. Дочитав до конца все материалы, она задумалась над тем, какая связь была между этим делом и враждой, которую Белл питал к Гардингу.
В первое мгновение девушка предположила, что человек, с такой поспешностью убежавший с места происшествия, мог быть Беллом, но когда она нашла описание этого незнакомца, то поняла всю вздорность своего предположения. Потом спохватилась, что потратила очень много времени на чтение этого отчета и решила в наказание себе проработать до шести часов вечера.
Мистер Белл больше не появлялся в конторе, и в шесть часов, отпустив мальчика, она вышла на улицу и, к своему удивлению, наткнулась на доктора Гардинга.
— Вот уже час, как я ожидаю вас здесь, — сказал он.
— Должно быть, в течение этого часа ваши пациенты мерли как мухи? — Шутливо заметила Олива.
Первой её мыслью было под каким‑нибудь предлогом избавиться от доктора и отправиться домой в одиночестве, но это желание сменилось любопытством: чего ради доктор ожидал её?
— Откуда вам известно, где я работаю? — спросила она.
Он улыбнулся.
— Это гораздо проще, чем вы предполагаете. Я направлялся к своему пациенту и видел, как вы вышли во время ленча на улицу. Через час я возвращался и снова очутился в этих краях, и мне пришло в голову, что, пожалуй, я смогу подождать вас и проводить домой. Вы совершили большую глупость.
— Что вы хотите этим сказать? Глупость то, что я стою здесь и беседую с вами, вместо того чтобы поспешить домой к чаю?
— Нет. Я имею в виду нечто другое, а именно то, что вы вздумали работать у Белла. Вам ведь известно, какой он пользуется репутацией. Дорогая моя, я был поражен, когда узнал о том, что вы служите у этого пьяницы.
— Право, вам нечего об этом беспокоиться, доктор, — спокойно ответила девушка. — В те минуты, когда он бывает трезвым, он весьма приятный человек.
— Он пьяница. — И чувствительный доктор скорчил гримасу. — Я попытался быть вашим другом, мисс Крессуелл. И я надеюсь, что вы разрешите мне и впредь им быть. И в качестве вашего друга я советую вам: откажитесь от службы у мистера Белла.
— Это было бы нелепо, — улыбнулась Олива. — У меня нет для этого ни малейшего основания. Мистер Белл по отношению ко мне очень предупредителен.
— Но чем, собственно говоря, он занимается? — осведомился доктор.
— У него комиссионное агентство, — ответила девушка. — Но ведь вы не собираетесь вести со мной деловой разговор? И мне, право, пора спешить.
— Еще минуту, — перебил её доктор. — Быть может, я могу вам предложить отправиться в моем обществе куда‑нибудь пить чай?
— Что значит «куда‑нибудь»? — переспросила девушка.
— Хотя бы в отель «Гранд Аллианс», — уточнил Гардинг.
— Ну что ж, — согласилась Олива.
  
 8 
 
Отель «Гранд Аллианс» был одним из самых модных отелей Лондона и излюбленным местом встреч светского общества. По‑видимому, администрация отеля и кафе была предупреждена о приходе мистера Гардинга, потому что при их появлении к ним поспешил лакей и проводил в уютную нишу.
Кафе было украшено мраморными колоннами. Сверху сквозь прозрачный розоватый купол струился свет, ложась мягкими бликами на ослепительно блестящий пол.
— А вы знаете, доктор, — неожиданно сказала девушка, — я сегодня читала о вас много интересного.
Он вопросительно взглянул на нее.
— Обо мне?
Она кивнула и лукаво взглянула на него.
— Я и не знала, что вы пользуетесь такой известностью. Я читала об убийстве Джона Миллинборна.
— Вы читали об убийстве Джона Миллинборна? — спокойно спросил Гардинг и попытался заглянуть в её глаза. — Это был очень неприятный случай, я стараюсь не вспоминать о нем.
— А я нахожу, что случай этот необычайно интересен, — возразила она. — Он напоминает захватывающий детективный роман, но, к сожалению, без умиротворяющего конца.
Гардинг рассмеялся.
— Мне кажется, что это не совсем подходящая тема для разговоров за чайным столом, — сказал он и подозвал лакея.
 
— Вы заставляете ждать, Жак.
— Еще несколько минут, — ответил лакей и, нагнувшись к уху доктора, шепнул: — Сегодня после обеда у нас были затруднения с вашим приятелем.
— С моим приятелем? — переспросил доктор. — О ком вы говорите?
— О мистере Джексоне.
— Джексон? — удивился доктор. — Я полагал, что он уже уехал.
— Он должен был уехать сегодня утром десятичасовым поездом, но упал в обморок. Мы привели его в чувство при помощи порции коньяка, но после обеда припадок повторился.
— И где он теперь?
— В своей комнате. Он хочет еще сегодня уехать в Ирландию и там сесть на пароход, отходящий в Кинстоун.
— Не. говорите ему, что я здесь, — сказал доктор. И он снова обратился к Оливе: — Старый приятель, кутила. Я его отправляю в колонии.
— Вы не хотите пойти к нему и посмотреть, как он себя чувствует? — участливо осведомилась девушка. — Должно быть, он очень болен, если так часто с ним случаются обмороки.
— Это излишне, — спокойно заметил Гардинг. — Эти припадки не опасны. Они всего лишь следствие его алкоголизма, и шесть месяцев, которые он проведет в Канаде, превратят его снова в здорового человека.
Олива ничего не ответила, с трудом подавив восклицание, готовое у нее вырваться. По‑видимому, он и был тем человеком, чей голос она уловила через вентилятор. Первым её побуждением было удивить доктора своими познаниями о Канаде и упомянуть в беседе с ним о Скоббсе, владельце многих отелей, но она решила, что этого не следует делать.
Вместо этого попыталась возобновить беседу, направив её на ранее затронутую тему.
— Вы знаете Джима Китсона?
— Китсона? Адвоката? Разумеется, — ответил Гардинг. — Я встречался с ним, но боюсь, что не могу о нем сказать ничего хорошего. Но я скажу вам, мисс Крессуелл, — он понизил голос и нагнулся к столу, — нечто, о чем никогда никому не говорил. Я думаю, что этому Китсону известно о смерти Миллинборна больше, чем кому‑нибудь другому. Вы ведь знаете, при какой обстановке произошло убийство? Вы ведь читали о том, что Миллинборн лежал при смерти. Я прошел с Китсоном в соседнюю комнату, и в это время кто‑то проник в комнату через окно и нанес Миллинборну удар кинжалом. Я имею основания полагать, что человек, которого я теперь посылаю в Канаду, видел, как убили Миллинборна. Он утверждает, что ничего не видел. Но, быть может, впоследствии он запоет другую песню.
Неожиданно мысли Оливы прояснились.
— Так, значит, Джексон и есть тот самый человек, которого Китсон повстречал в кустарниках?
— Совершенно верно, — подтвердил Гардинг.
— Но я не понимаю одного, — заметила она смущенно, — разве полиция не разыскивает Джексона?
— Не думаю, чтобы это было в интересах закона, — ответил врач. — Я посылаю его на ферму в Онтарио к одному из своих коллег, занимающихся исцелением алкоголиков. — И он пристально посмотрел на нее.
— Доктор Гардинг, — медленно проговорила она, — вы посылаете Джексона в Ротегауле.
Словно пораженный ударом, доктор отпрянул назад и, онемев от изумления, уставился на девушку.
— Что?.. Что вам известно? — растерялся он.
Её испугало впечатление, произведенное её словами, и она поспешила смягчить его.
— Я слышала, как мистер Джексон, бывший вчера у вас, пожелал вам спокойной ночи и упомянул о Ротегауле. Вот и все.
Доктор перевел дыхание и овладел собой.
— Вот как, — сказал он. — Но всё это выдумка. Для того чтобы не напугать Джексона этой поездкой в Онтарио, мне пришлось выдумать басню о Ротегауле. А на самом деле он поедет…
— Черт меня возьми, если это не доктор сидит здесь.
И Оливу, и доктора этот хриплый голос заставил вздрогнуть. Человек, которого именовали Джексоном, стоял посредине холла. Он был одет в новый костюм, но ничто не могло преобразить его злобного испитого лица.
— Черт побери, до чего это любезно с вашей стороны, доктор, — хрипел незнакомец, лысина его сияла. Не обращая внимания на девушку, он продолжал говорить: — Я стою, — и он преувеличенно широко развел руки, — и собираюсь покинуть эту страну, и никто, никто не приходит мне пожелать счастливого пути. Я был… впрочем, вам, Гардинг, известно, кем я был! Свет чертовски плохо обошелся со мной, и я хочу вернуться сюда миллионером и разорить всех богачей. Я хочу перерезать им глотки и…