Невеста для предателя (СИ)

От значимости происходящего меня бросало в холодный пот. Обычно от моих иллюзий зависело количество полученных комплиментов и внимательных взглядов — но никак не арест и заключение в темном сыром подвале. Ардену подобное было не в новинку. Он легко шутил над любыми моими промахами и от души хохотал, когда иллюзии выходили криво. Особенно ему пришелся по душе огромный нос, который я создала, запутавшись в плетениях магии. Сходства с леди Амалией Эртон нос мне не добавил.
После таких занятий любое другое дело казалось отдыхом, лишь бы не приходилось использовать магию. На третий день тренировок я сидела в шатре, служившем полевой кухней, и пыталась почистить многострадальную картошку, оставив при этом пальцы целыми. Келли, оказавшаяся поблизости, наблюдала за моими потугами со смесью пренебрежения и жалости. Её взгляд поднял во мне волну раздражения. Можно подумать, это все так легко. Где, по её мнению, я должна была научиться кулинарии? Я даже не знала, где в поместье находится кухня.
— Ты нож держишь неправильно, — сказала она, откусывая кусок морковки, за которой и заглянула в шатер. Я шумно выдохнула, готовясь к какой-нибудь колкости, — Дай сюда.
Я подняла на нее глаза и, чуть помедлив, вложила нож в протянутую ладонь. Келли выхватила из таза с водой картофелину и отряхнула от воды:
— Не нужно вилять ножом, только без пальцев останешься, — объяснила она с раздражением. — Берешь его в правую руку, лезвием к себе. В другую ладонь кладешь картошку и прокручиваешь под ножом. Вот так.
Она показала. Змейка кожуры оказалась совсем тонкой — не сравнить с теми ошметками, которые оставались после моих стараний.
— Пробуй.
Я взяла нож назад и попыталась повторить показанное.
— Крепче руку держи, — скомандовала Келли.
Выходило далеко не так проворно, как у Келли, но куда лучше того, что было.
— Ну, уже не так жалко, — заключила девушка.
Я подняла на нее глаза:
— Келли, спасибо тебе большое.
— Это не ради тебя. У нас тут не так много запасов еды, а ты кромсаешь половину овощей. Нельзя, чтобы столько шло на компост.
Её нарочитая серьезность и нежелание принимать благодарность были даже немного забавными. Я удержалась от смешка, чтобы не злить ее еще больше.
— Веришь или нет, я совсем не собиралась переводить продукты. Просто никогда не занималась ничем подобным.
Келли только фыркнула, давая понять, что думает о моем опыте и талантах. Я вернулась к чистке овощей. А что, получалось совсем неплохо. Немного практики, и у местных станет меньше поводов надо мной посмеиваться.
Келли так и стояла рядом, похрустывая морковкой. Я бросила на нее короткий взгляд. Девушек вроде нее я прежде не видела. Вокруг меня всегда были только леди и служанки — Келли нельзя было принять ни за ту, ни за другую. Короткая стрижка, резкая походка, грубоватая речь. Манеры она либо давно забыла, либо (что больше похоже на правду) и вовсе никогда не знала. Все мои знакомые, — Эдна, Каллист, даже моя легкомысленная младшая сестра, — умели держать лицо в любых ситуациях, улыбаться, если не слишком хочется, и молчать, когда следует. Келли не тратила силы не подобное.
Не скрывала она и то, что я ей не нравлюсь. Это было почти обидно. Она не доверяла мне, как Гилберт? Её раздражало мое знатное происхождение (очевидно, более высокое, чем её собственное)? Может быть, ревновала к Кристобалю? Я замечала, как смягчались черты её лица, когда она смотрела на него. Вполне возможно, Келли просто нервировало, что все последние дни я провожу вместе с Арденом за подготовкой к грядущему приему. Хотя она сама помогла уговорить его принять мою помощь.
— Как ты здесь оказалась? — спросила я после пары минут молчания, споласкивая очередную картофелину в мутной воде.
— За морковкой пришла.
Она прекрасно поняла, что я говорила совсем о другом, но мне несложно было уточнить:
— Я имела в виду, в лагере.
— Не от хорошей жизни, — Келли мрачно посмотрела на меня и после короткой паузы добавила: — У меня вся семья погибла четыре года назад. Мама и два брата. А убили их по милости нашего величества.
 
— Мне жаль.
Келли кивнула.
— Да, ничего веселого. Кристобаль тогда узнал мою историю и предложил помощь. А еще возможность отомстить.
— Кому отомстить? Королю?
— Ну а кому ж еще? — Келли вскинула голову.
Масштаб её планов впечатлял. Конечно, я понимала, что у всех собравшихся в лагере есть свои претензии к действующей власти и стремление к справедливости. И все же странно было слышать, как легко обычная девушка говорит о личной мести его величеству Робастану.
— Я спляшу, когда его толстая задница окажется подальше от трона, — уверенно добавила Келли, дожевывая морковку. Я засмеялась от ее тона. — Что, думаешь ничего не получится?
— Думаю, он для того и отрастил такую задницу, чтобы ее было не так просто сбросить, — я улыбнулась, испытывая сильное смущение оттого, что произношу подобные слова, да к тому же про его величество. Но за последние несколько дней манер и пиетета перед короной у меня поубавилось, а атмосфера лагеря располагала к некоторой дерзости. Собственная смелость пришлась мне по душе. К тому же я не слишком погрешила против истины — с тех пор как король Робастан занял место своего покойного отца на троне, он и правда несколько обрюзг. Сейчас уже не верилось, что с десять лет назад дамы шептались о привлекательности тогда еще принца.
Келли улыбнулась моему ответу, и её одобрение оказалось неожиданно приятным.
— Ну, — заключила она, — это ему не поможет.
Времени на практику оставалось все меньше. Ночью мне снилось, как иллюзия спадает с меня прямо посреди зала и все собравшиеся гости начинают смеяться над моей беспомощностью. Сложно было назвать это кошмаром — на деле мне грозило нечто пострашнее смеха.
Кристобаль, в отличие от меня, не переживал — во всяком случае, с виду. Ему было не впервой ввязываться в подобную авантюру. Когда мне, наконец, удалось продержать две аккуратно собранные иллюзии в течение нескольких часов, он довольно кивнул:
— Очень неплохо. Должно получиться. На сегодня закончили.
Я с облегчением отпустила магические потоки, и морок развеялся. Нужно было идти отдыхать, но уходить из шатра Кристобаля совсем не хотелось. Наедине с Арденом было уютно. Спокойно. Но поводов задержаться не осталось.
— Я тогда пойду?
— Постой. Я, конечно, рассчитываю на лучшее, но надо обсудить и другой исход. Давай-ка порепетируем, что ты будешь говорить, если нас задержат.
Снова недоверие? Я поджала губы, пытаясь скрыть обиду.
— Конечно, я всем скажу что не сделала ничего плохого. Что тебя несправедливо обвинили во всем и что каждый честный человек…
Кристобаль засмеялся и махнул рукой, требуя остановить монолог.
— Нет, нет, нет, это никуда не годится.
— Что?
— Нет никакого смысла рассказывать правду. Если план провалится, не пытайся никого выгораживать. Ври. Скажи, что я силой заставил тебя сбежать со мной. Можешь добавить, что я угрожал сделать что-нибудь ужасное с твоей сестрой, как её там…
— Вивиан.
— Вот да, с ней. Говори, что ты понятия не имеешь, зачем мне понадобилось на прием леди Теллир, и что только жуткие угрозы заставили тебя помочь мне с иллюзиями. Но ни слова про Адриана, его подставлять нельзя. В случае неудобных вопросов просто бросайся в слезы. Это не вызовет подозрений.
— Но… — я даже не знала, с чего начать протестовать. — Я не хочу подставлять тебя.
Кристобаль мягко улыбнулся:
— Вряд ли то, что ты скажешь, сможет принципиально увеличить список обвинений к моей персоне. У короны их и так хватает. Расскажешь все, как есть — только подставишь себя. Даже Вильфорду Ферроу вряд ли хватит влияния замять историю о том, как его дочь помогла государственному изменнику с побегом.
Мне нечего было на это возразить, и Арден продолжил:
— Дальше. Что ты ответишь, когда тебя будут расспрашивать о нашем укрытии?