Маска подлеца (СИ)

— Я тебя убью! Таня, я же просила не сватать меня никому. Что ты ему наплела за меня? Он себя вел так, будто я девочка по вызову. Все время подходил вплотную и прижимался. Мне кажется, я даже его стояк почувствовала на своей заднице. Ты меня уже достала с этими кобелями, — возмущенно закричала я.
Подруга развеселилась в ответ.
— Что, старая дева, испугалась твердого члена? Это тебе не вялого Костика раз в месяц убалтывать. Скажи классный мужик? Ведь понравился, да? Видишь, какая я щедрая подружка. Могла ведь такой экземпляр и себе оставить. Так нет же, делюсь. Безвозмездно. Потом поблагодаришь, — замурлыкала довольная подруга. Все обо мне знает, она моя жилетка каждую субботу. Стоит мне выпить пару бокалов вина, как мой язык сам расплетается и выдаю ей все свои семейные проблемы.
— Не за что благодарить. Я его отшила. Он сказал, что готов сегодня договор вечером подписать на аренду. Только пойдешь к этому Игнату ты. Меня больше не толкай на грех, — я поехала в сторону дома, прокручивая в уме все подробности прошедшей встречи.
— Ты что, сдурела? Только ты поедишь вечером к нему. Я этому Игнату все уши прожужжала, какая ты несчастная и как хочешь настоящей, твердой любви, — и снова подруга сально хохотнула.
— Ну ты и сучка! Я так и думала, что ты ему обо мне всяких гадостей наплела. Вот сама теперь и разгребай. А я к бабушке завтра улетаю. Так что сегодня куча дел. Купить билеты, собрать вещи, натереть веревку мылом, — вздохнула я.
— Подожди, это к той самой Анастасии Егоровне, что живет в огромном замке с твоим горячо любимым братиком Камилем, — настал черед удивляться у Тани. Я хмыкнула недовольно. Подруга и про Камиля и, вообще, про всю мою жизнь все знала.
— Именно. Бабуля совсем плоха. Умоляла приехать. А я не смогла отказать. Полечу на один день. Послезавтра вернусь.
— А как же твой горячий итальяшка Камиль? — с интересом спросила подруга, заставляя мои мысли снова возвращаться к этому мужчине.
— Бабуля обещала сослать его в другой город. Так что я еду со спокойной душой, что мы не пересечемся.
— Как жаль… А я уж представила счастливое воссоединение семьи. Где ты, он и твой Мирон за руки танцуете у камина, — уныло потянула Таня.
— Это не смешно. Ты меня очень обижаешь такими приколами. Давай не будем о Камиле. Ты ведь знаешь, он моя боль, которую я всю жизнь пытаюсь искоренить. Бабуля говорит, что он с возрастом стал только хуже. И знаешь, я ей верю, — взволнованно затараторила я.
— Прости. Но если ты на него еще так остро реагируешь, то может и вправду вам лучше не видеться, — согласилась подруга, — Жаль только, что Игнат пропадает. Заберут же с руками и ногами, пока ты у бабушки будешь. Такие мужики долго на дороге не валяются, — философски заметила Таня.
— Прекрасно. Переживу я такую потерю потерь, — я остановилась у дома и выключила свою ласточку.
— Пока, целую, Ева. Обещай, что в одинокой кроватке подумаешь об Игнате и позвонишь ему как нибудь. Пока твое отверстие для любви не заросло, — прыснула со смеха Таня.
— Тебе тридцать восемь лет, но ты до сих пор дура дурой, — фыркнула я и тоже захохотала. Отверстие для любви… вот умора!
— А вот напоминать о моем возрасте это подло. Мне, кстати больше тридцати не дают. Тогда как ты выглядишь на все сорок. И это с твоей идеальной внешностью и красотой. Ты просто внутри старая сморщенная бабка. Сухарь, — ответила мне Таня.
— Помехи в телефоне, ничего не расслышала. Пока, дорогая. Буду как раз в субботу. Вот тогда и потрещим, — услышав в ответ "Чао" я быстро сбросила вызов, пока подруга опять не начала морозить какую то чушь.
Ох уж эта Танька, мой личный психолог и волшебный пинок. Что бы я без такой подруги делала!
Билеты на самолет я купила в приложении на телефоне. Очень удобно. Лететь почти два часа, не так уж и мало. Вылет в десять утра. Значит завтра к обеду уже увижу любимую бабулю. Я ее не видела в реальности уже больше семи лет. Последняя наша встреча состоялась по ужасному поводу. Похороны моих приемных родителей Жанны Антоновны Подольской — Марино и Эрнесто Марино. Я их уже смутно помнила. Но была им безгранично благодарна, что забрали меня из детского дома, когда мне было всего пять.
 
Именно в этом нежном возрасте я впервые увидела его! Камиль был их родной сын. Он был старше меня на четыре года.
Девятилетний парень с роскошными черными кудрями и глазами маслинами, с орлинным носом, узким и чуть великоватым для его худого лица. Его губы строгие, вечно поджатые в надменной ухмылке, не давали мне покоя. Выпирающий кадык на длинной шее. Широкие щуплые плечи и невообразимый рост. За глаза я называла его шваброй и посмеивалась над его нестандартной внешностью.
В Камиле по отношению ко мне основными чувствами было презрение и злоба. Когда родители оставляли нас самих, он все время издевался надо мной. Рвал мои блокноты, в которых я рисовала, пририсовывал на моих детских, еще не умелых портретах, мужские и женские половые органы.
В нем было столько холодной ярости и неконтролируемой агрессии, что я его побаивалась. Я никак не могла понять, чем заслужила от него плохое отношение. Он всегда отказывался брать меня с собой на прогулки, часто больно прижимал в углу и долго рассматривал, как диковинного зверька. А в обществе и на людях всегда игнорировал. Что бы я не попросила, он делал непроницаемую мину и отворачивался.
Сейчас я уже понимаю. Он вел себя как разбалованный эгоист, которому против его воли и желания навязали приютскую сестру. Он безумно ревновал родителей и бабушку ко мне. Но тогда, я не знала, за что заслужила такую ненависть и пренебрежение.
Я всегда старалась понравиться Камилю. Мне не хотелось огорчать маму с папой, а тем более бабушку, нашими ссорами. Я мечтала о семье, любви и понимании. О том, чего я была лишена с детства. Ведь родная мать меня бросила. Просто выкинула, как ненужную тряпку. Принесла в корзине под дверь роддома, когда мне исполнился месяц и оставила.
Я никому не нужна была. Слишком худая и болезненная. Многие люди, которые приходили за детьми, осматривали меня, как лошадь перед покупкой. Чуть в зубы не заглядывали. И всегда выбирали других детей. Я уже и не мечтала, что попаду в семью.
В детдоме быстро взрослеешь. И в свои пять, я думала, что я старше девятилетнего Камиля. Настолько мне казались нелепыми его выходки. А желание позлить родителей, я считала и вовсе глупым. Как он не понимал, что ему повезло. У него были настоящие, любящие родители и живая бабуля! А еще куча денег, огромный дом, постоянные подарки. Все, все, все, на что он не показывал пальцем.
Камиль рос с ужасным характером. Избалованный и обозленный. Наглый и дерзкий.
И, несмотря, на все его недостатки, был в нем свой шарм и харизма. Из-за его прожигающего насквозь взгляда, который вызывал во мне толпу мурашек и непонятные спазмы в теле. Я не раз пожалела, когда пала его жертвой…
  
Глава 4
 
— Бабуличка, привет родная. Я прилетела. Гони за мной своего Прокопа. Сейчас пройду паспортный контроль и по зеленому коридору выпорхну уже в вашем городе. Думаю, максимум через час буду тискать тебя в своих объятиях, — взволнованно говорила я, предвкушая встречу с любимой старушкой. Мое желание быть частью семьи и иметь родственников хорошо поймут лишь те, кто остался один в детстве и каждую ночь засыпал с молитвами о приемных родителях.
— Евочка, так Прокоп уже ждет тебя. Он посмотрел в интернете табло аэропорта и поехал заранее. Давайте скорее домой, нигде не задерживайтесь, — причитала она возбужденно.
 
— Я тебе говорила как сильно тебя люблю?! — улыбнулась я и подала паспорт в окошко проверки. Таможенник удивленно вскинул бровь и жестом показал убрать телефон, — Все до встречи, а то здесь нельзя разговаривать по мобильному.
— Я тебя жду, внученька, — ответила бабушка и отключилась.
На улице меня уже ждал представительский тонированный мерседес. Прокоп вышел мне навстречу и взял сумку с вещами. Мужчина был как всегда при параде, костюм, галстук. Поджарый пожилой, но такой до боли в сердце родной. Я кинулась ему на шею и радостно сжала объятия. Я помнила его еще молодым. Хотя и сейчас в своем возрасте он мог дать фору многим мужчинам. Короткостриженный, гладко побритый с ясным взглядом серых глаз. Водитель добродушно вытерпел все мои обнимашки и в ответ поцеловал в щеку.