ТЫ ИЯ (СИ)

Егор чувствует мое напряжение. Даже удивительно, неужели еще отголоски прошлой телепатической связи остались? Действует он, надо сказать, тоже как и раньше. Сидя на соседнем со мной стуле, то руки коснется, то на ухо что — то скажет, наклоняясь, то просто обнимет. Отодвигаясь от него слегка, замечаю, что такое поведение не остается незамеченным. Еще бы, так ведь не принято. Женатые люди себе на людях тут такого не позволяют. Спасибо, Гошунь, я и тут прослыву девушкой с низкой социальной ответственностью. И если в Питере, в слова жены Егора поверили немногие, почти все меня знали столько же, сколько и Егора, то тут просто хлебом не корми, дай сплетню с чего сколотить. То как меняется взгляд Гайваронского надо просто видеть, ощущение, что я определенно точно ему что — то должна.
Когда один из коллег Егора начинает рассказывать о их последних проектах, у меня получается отвлечься… насколько это возможно. Слушать интересно, когда мы перестали общаться, достижений особых не было, сейчас же мне приятно узнать каких успехов он добился.
— Никогда не сомневалась в Егоре, — произношу мягко, смотрю на него и улыбаюсь. Боже, Гор, как же мы с тобой все растеряли, — Его энергию, да в мирное русло.
— Да теперь только в мирное, не восемнадцать уже. Хотя… — на секунду задумывает, подмигивая мне и бросает взгляд на Гайворонского. У меня от ужаса глаза расширяются, Егор же, видя реакцию, поднимает уголки губ, усмехается и обхватывает мою ладонь, немного сжимает. Этот жест значит, что все в порядке, контролирует себя.
В какой — то момент места за столом освобождаются и к нам подсаживаются Юля с мужем и её брат с женой. Владимир, брат Юли, немного наклоняется ко мне.
— Нам нужен твой мастер класс. Как вырастить мужика. Не знаю, что ты с парнем делаешь, но все мелкие табуном за ним ходят, в рот заглядывают. Как в шесть лет можно быть настолько степенным?
— Егор? — вопросительно поднимаю брови? — Мой Егор? Может ты путаешь с кем — то. Обычно где он, там шум, гам…феерия.
— Так им и сейчас весело, но как — то рассудительно весело. Не спорь, там из новеньких только твой, — поднимает ладони, — Без него, как обычно бы, крыша поднималась.
— Девчонки наши при нем даже не плачут, — заявляет Юлин муж, на что она живо так кивает.
— Ну, глупая я что — ли спорить. Из — за моего конечно. Считайте у меня прирожденный талант к воспитанию, — в шутку задираю подбородок и делаю максимально важное лицо, чтоб было понятно насколько я серьезна.
— Пошли потанцуем, талантливая, — Егор протягивает мне руку. Все внимание, я бы сказала — зала, но к счастью только стола обращается к нам.
— Не хочу, — отнекиваюсь потише.
— Она ж не танцует, — почему — то неуверенно произносит Юля. Конечно не танцую, все коллеги знают.
— Тааак, — Егор усаживает обратно, поворачивается ко мне всем корпусом и спрашивает, — Если ты не танцуешь, какого черта я таскался с тобой, из — за тебя, в школу танцев два с половиной года? — спрашивает так серьезно, будто вопрос очень важен. У меня по ощущениям краснеют уши.
— Она танцевала? — удивление в глазах Юли надо видеть. Егор кивает, я опускаю глаза на скатерть и рассматриваю узор, — И ты не сказала? То есть мы всё это время просто так надо мной одной ржали?
— Ну так Ия же не русскими народными занималась, наверно, — по-доброму над Юлей подшучивает брат.
— На бальные мы ходили. От звонка до звонка. Пока Ие не надоело. Один из счастливейших дней в моей жизни был. На рукопашке приходилось в разы активнее остальных тренироваться. А то такое комбо… шутников было многовато, поначалу, — Егор снова тянет меня за руку, теперь настойчивее, — Пошли, кому говорю. Месть подается холодной, — вариантов отказать не остается, человек пятнадцать лет ждал, чтоб отомстить.
К чести Егора в центр танцпола он меня не тащит, даже наоборот. То что я напряжена, он чувствует с первых секунд, не могу отпустить мысли. Не помню, чтоб с кем — то кроме него это делала. Одно из тех дел, что можно делать только с ним, танцевать, до утра болтать по телефону, ночью лазить по заброшкам, нырять ночью с моста. Можно было делать только с ним. Сама я трусиха.
 
— Если страшно, закрой глаза и просто чувствуй, — произносит тихо рядом с моим виском, — Я рядом, — и я закрываю. Не потому что страшно, а потому что больно. На глаза наворачиваются слезы, уши закладывает.
Не вижу, но чувствую каждое его движение. Мгновенно подстраиваюсь. Танец описывать безнадежно. Тело помнит движения, сознание уносится, и я вместе с ним, куда — то в забытое прошло. На пару минут позволяю себе. Наш мир — один на двоих. Эйфория рассеивается, как только сменяется музыка, вместе с тем приходит осознание, всё ушло безвозвратно. У нас было так же, в один момент нас не стало.
Не могу сдержаться, из под ресниц вытекает слеза. Всего — то поднять руку и смахнуть, но я не могу. Не знаю, что делать, от переполняющих эмоций в голове калейдоскоп, просто яркие вспышки. Их так много. Чувствую прикосновение пальцев к своей щеке.
  
Глава 19
 
Открываю глаза. Егор стоит очень близко, закусив щеку, рассматривает мое лицо. Да, мой некогда самый родной, я знаю, что ты чувствуешь. От осознания этого становится только больнее. Как — то надо вздохнуть.
— Ты прекрасно справилась. Тело помнит, — произносит не громко. Навряд ли нас, точнее меня, кто — то видит, Егор закрывает полностью, с другой стороны стена. Прислоняю голову к его плечу. Нужно пара секунд, дух перевести.
— Не только тело помнит, Егор.
— Хочу, чтоб как раньше, легко было общаться друг с другом, Ий, — произносит Егор с теплотой, — Пока была далеко, попроще. А сейчас с головой, — нахожу ладонь Егора на своей талии и сжимаю, надо идти к остальным.
Приближаясь к столу, издалека замечаю, что людей вокруг собралось немерено. Все о чем — то оживленно болтают, или спорят даже, весело шумно.
— Ия Игоревна, нам тут птичка одна прекрасная донесла, — Мотов бросает взгляд на Юлю, которая тут же краснеет, смотрит на меня умоляюще и в таком же жесте складывает ладони. Улыбаюсь ей. Прощаю, конечно, болтушка, — Вы любите спорт.
— На последнем корпоративе последнем выяснилось, она столько всего знает. Мы в шоке были, ведущий от нее отлипнуть не мог весь вечер, — с энтузиазмом тараторит Юлек.
— Кто бы сомневался, — усмехаясь, произносит Егор, качая головой. Я стараюсь не рассмеяться, прикусывая верхнюю губу. Смотрю на Мотова вопрошающе. Продолжайте, всем присутствующим интересно.
— Хороший вкус у ведущего, — посмеивается он, — У нас вопрос назрел. Что вы скажите, кто у нас в этом году в Премьер лиге чемпионство возьмет?
— Le Spartak est un cfampion. Donc ella dira, — с умным видом произносит мой Егор. Непонятно откуда взялся. Ребенок сегодня точно в ударе. Столько сил в свое время было приложено, чтоб хоть алфавит французский выучить. Невозмутимо стоит справа от меня. Увидел, что я с кем — то танцую и пришел? — Здравствуйте, — обращается ко всем.
— Ты уверен, что сейчас стоило проявить знание французского? — спрашиваю с улыбкой.
— Плюс один повод гордиться мной, — произносит довольно. Тут же его обнимаю.
— Всегда горжусь.
Слишком много событий за пару минут. Не знаю, как реагировать. Все смотрят. Мотов немного растерялся. Гайворонский сидит, откинувшись на стуле, смотрит внимательно, о чем думает, могу только догадываться. Юля с родными с восхищением на Егора смотрят.
Обнимаю сына и прохожу к своему месту, Егор, тот, что старше помогает со стулом.
— Я соскучился, — произносит мой малыш тихо, обхватывает ладонь обеими руками, смущается, — Но уходить пока не хочу, — добавляет поспешно.
— Нравится, — спрашивать не обязательно, и так понятно, — Хочешь посиди со мной и пойдешь? — показываю на свои колени, он стоит между нашими с Егором стульями.
— Я постою немного, и пойду. Меня ждут.
— Здравствуй, Егор, — произносит Завьялов, протягивая руку.