Дать боссу (по носу) (СИ)

Снова звон и осколки дорогого фарфора на полу по всей комнате.
— Все к чертям! Какого хрена он решил продать ее? А мой план! Моя компания!
Было невероятно страшно наблюдать за тем, как взбешенный Филипп носился по комнате и выбирал, чем бы еще запульнуть в стену. И хотя я была смертельно напугана и не особо понимала, как себя вести, я все же решила попытаться успокоить его.
— Филипп, расслабься. Переломав всю мебель в этом доме, ты явно не поможешь ситуации.
— А мне уже плевать! Эта тварь лишила меня всего! — он схватил кувшин с водой с итальянского комода и теперь размахивал им во все стороны. Мне оставалось лишь гадать, когда он снова запустит его в стену. Или, в худшем случае, в меня.
— Ну справедливости ради хочу сказать, что он лишил того же и Фернандо, — я надеялась, этот аргумент заставит его хоть немного успокоиться, но при упоминании Фернандо у него вновь почернели глаза, будто он был одержим дьяволом.
— Мне плевать на Фернандо! Мне плевать на Хулию, на Паулу, на Пабло. На тебя! Мне нужна только эта компания!
Это было совершенным безумством, и у Филиппа точно был припадок. Нормальный человек не стал бы так сходить с ума из-за какой-то компании, пусть она даже была ему очень дорога.
— Зачем, Филипп? Зачем тебе это нужно? У тебя и так достаточно денег, чтобы обеспечить себе и Алехандро прекрасную жизнь?
— Зачем?! Зачем?! — закричал он, резко подлетая ко мне и прижимая к стенке. Я мигом пожалела, что задала этот вопрос. — Я жажду мести. Отец всегда выбирал Фернандо. Он всегда считал меня бесполезным. И я хотел, чтобы он страдал так же, как и я в те моменты, когда Пабло предпочитал мне этого детдомовского выродка.
Я молчала, с ужасом глядя на него и наблюдая за тем, как его взгляд скользит по мне. Филипп будто собирался облить меня водой или вообще пырнуть осколком.
— Знаешь, о чем я думаю? — спросил он, глядя на меня, будто маньяк в темном подъезда.
— Филипп, чтобы это ни было, тебе следует хорошенько все обдумать, — в который раз я попыталась вразумить его.
— Я думаю о том, что ты теперь бесполезна, — наклоняясь ко мне, прошептал он ядовито.
Я сглотнула. Не хотелось думать о том, что это могло значить. Тем более, когда Филипп был в таком нестабильном состоянии, моя жизнь могла оборваться прямо сейчас.
— Ты не нужна больше Борису. И мне не нужна больше для поддержания репутации, что же делать с тобой?
— Отпустить, — проскулила я жалобно, пока Филипп прижимал меня к стене и, казалось, даже не думал отпускать. Как будто я могла сбежать от него.
— Отпустить? Тебя? — он злобно засмеялся. — Ты такая наивная, если думала, что я правда верну тебе твою прежнюю жизнь.
— Но по договору ты обязан это сделать! — я знала, что нельзя с ним спорить, но все равно лезла на рожон.
Теперь Филипп выглядел умиленным, словно смотрел видео с месячными щенками, однако дьявольский блеск из его глаз никуда не делся.
— Договор, Жизель, составляли мои юристы. Если я попрошу, они найдут в нем такие лазейки, чтобы навечно связать нас вместе. И ты никуда не сможешь деться, потому что у тебя ничего нет: ни денег, ни семьи, ни друзей, ни даже телефона.
Он был почти прав, телефон у меня все-таки имелся, однако в подобной ситуации это бы мне вряд ли сильно помогло.
— Так что, я в раздумьях, — протянул он томно, — у меня украли самую большую мечту, мне нужно чем-то заниматься остаток жизни.
Мне совсем не нравилось, к чему он клонит, но я даже боялась предполагать, какие у него могли быть идеи.
— Я говорил, как мне нравится смотреть на твои страдания? — Филипп вновь оказался около моего уха. — Почему бы мне не жениться на тебе, чтобы ты навсегда осталась в моей власти?
— Ты болен, — прошипела я, пытаясь отстраниться, но вместо этого лишь сильнее прижалась к стене, — найди себе другое развлечение.
— Нет уж. Если я решил заполучить что-то, оно будет моим, — он был непоколебимо уверен в том, что может иметь все. Но мне пришлось спустить мужчину с небес на землю.
— Похоже, на компанию это не распространяется, — по взгляду Филиппа я поняла, что попала в точку.
 
— Еще ничего не кончено. Я найду способ переубедить отца! Он должен, должен мне эту компанию! — у Ферретти явно не было никакой мыслительной последовательности. Пару минут назад он считал, что все безнадежно, а сейчас уже бился в истерике, пыталась доказать и себе, и мне, что у него может получиться.
Не знаю, откуда я нашла в себе силы вновь заговорить с ним, но в следующую секунду я выпрямилась и смело произнесла:
— Это невозможно. Посмотри на себя? Ты разгромил комнату, нахамил матери, отцу и Фернандо, ты использовал меня и Хулию, ты чуть не продал в рабство Джейн. Если передо мной встанет выбор, кого поддержать, я выберу Фернандо, ибо ты не достоин быть владельцем этой компании.
Лицо Филиппа перекосило, а затем он стал бледным.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что компания никогда не будет твоей, потому что ты жалкий.
Я успела услышать лишь одно его короткое «заткнись», а после почувствовала, как он со всей силы заехал мне ладонью по щеке. Было больно, и через секунду на глазах выступили слезы. Я могла ожидать подобного от него, но почему-то надеялась, что он не переступит красную черту. Это было уже слишком.
Филипп сделал несколько шагов назад. Похоже, только сейчас он понял, что натворил. Но, разумеется, никакого раскаяния не последовало.
Потирая щеку, я с ненавистью уставилась на него. Я ощущала, как гнев наполняет меня, начиная бурлить в жилах, но при этом хотелось закричать от чувства собственной беспомощности. Теперь я целиком осознала, в какую безвыходную тюрьму сама себя заточила. На какие муки и унижения я себя обрекла, связавшись с Ферретти.
Я знала, что он больше не хочет видеть меня, и не станет ничего делать, если я просто молча уйду. Так и я поступила.
Глядя под ноги и стараясь не поднимать на моего мучителя взгляд, я прошмыгнула мимо него и, открыв дверь на просторный балкон, оказалась на свежем воздухе.
Здесь было темно и тихо. И если бы не то, что произошло этим вечером, ночь могла бы стать для меня волшебной. Но я была не в сказке, и покинуть балл вместе с принцем суждено было другой принцессе.
Я посмотрела вниз, внимательно наблюдая за тем, как Фернандо усаживал Стеллу в машину. Воспоминания о нашем поцелуе теперь казались второстепенными, ведь я столкнулась с проблемами куда серьезнее неразделенной любви.
Я смотрела на них отрешенно, думая лишь о том, как повезло Стелле, ведь Фернандо никогда не будет поднимать на нее руку, унижать или принуждать к чему-либо.
Щека до сих пор болела, и я принялась аккуратно растирать ее, чтобы немного унять неприятные ощущения.
Закрыв дверь за девушкой, Фернандо обошел машину, и хотел было уже сесть на свое место, как вдруг его взгляд зацепился за меня.
Несколько секунд мы стояли глядя друг на друга, словно навечно прощаясь с тем, чему уже никогда не суждено было сбыться. Фернандо планировал свадьбу, а Филипп хотел уничтожить мою жизнь. Так что вряд ли я бы еще когда-то увидела старшего Ферретти.
Как жаль, что я не видела его глаза, не могла заглянуть в них и прочесть, что он чувствует перед тем, как насовсем уйти. Жалеет ли он о том, что ничего не вышло, или наоборот, печален из-за того, что дал мне надежду?
И вот он уже сел в машину. Захлопнул дверь. Завел мотор, и спустя несколько секунд желтая Феррари совсем скрылась за поворотом. Это был конец, которого и стоило ожидать.
Возвращаться назад к Филиппу не было никаких сил. Если раньше, я еще могла терпеть его выходки и даже в какие-то моменты сочувствовала ему, то сейчас все зашло слишком далеко. Он перегнул палку и не оставил мне выбора. Я больше не могла оставаться в этом доме.
Чем больше я проводила с ним времени, тем больше он позволял себе. Забавно, все начиналось со стейка в дорогом ресторане и фальшивой заботы, а заканчивалось на пустом балконе, куда я сбежала от побоев. И так больше не могло продолжаться.