Руки, полные бури

– Надеюсь, ты не про меня.
– Я про то, что куришь в комнате. Нечего учиться у Инпу вредным привычкам.
– Нет, ну при чём сразу я? – возмутился Анубис.
Амон выпустил дым в сторону Сета. Промолчал, но Сету казалось, он почти услышал невысказанные слова: «Сигареты – наименьшая из наших проблем».
С утра пораньше к невыспавшимся Гадесу и Сету присоединилась Персефона, и они вместе отправились в больницу к Амону, где ждал Анубис. Безликие стены угнетали, запах лекарств въедался под кожу, и Сет определённо не мог сказать, что это самое прекрасное место в мире.
Но что его действительно удивило, так это Амон.
Больница влияла на него… плохо. Сияние вобралось само в себя, потухло, оставив пергаментную человеческую оболочку. Амон сидел подавленный, нервно перебирал пальцами жидкое больничное одеяло и тихо просил забрать его домой.
Он слегка ожил в машине: врачи отпустили под расписку, всё равно не понимая, чем конкретно отравился Амон и почему на следующий день он уже абсолютно здоров.
Лондонская погода солнцем не радовала, но с Амоном в салоне стало теплее, хотя сам он мёрз. Так что в квартире Анубис притащил ему плед, даже порывался что-то приготовить, но Сет молча протянул ему планшет с открытым приложением доставки готовой еды.
После душа Амон стал выглядеть куда лучше и проворчал, что, если его ещё раз кто-нибудь отравит, он в больницу не пойдёт. По тому, как он замолчал после, Сет понял, что Амона сильно угнетает: отравил его не кто-то, а свои.
Сделав из пледа настоящее гнездо на диване, Амон выпросил у Анубиса сигарету, пока Сет не видел. Теперь стряхивал пепел то в пепельницу, то мимо, на красную обивку.
– Прожжёшь дырку – придушу, – миролюбиво сказал Сет.
Амон глянул исподлобья и промолчал. Не стал привычно отшучиваться, хотя сияние к нему постепенно возвращалось. Медовое, тёплое, Амон явно позволял ему заполнять комнату, и никто не протестовал. Каждому сейчас пригодился бы такой плед.
Решив выяснить, заказал ли еды Анубис, Сет отправился на его поиски, размышляя, не стоит ли лечь и хоть немного поспать. Ночью не хотелось совершенно, но сейчас он чувствовал, что его медленно срубает. Это Гадес после бессонной ночи по-прежнему невозмутимо, хоть и слегка заторможенно реагировал на всё.
Может, стоит сходить в спортзал на первом этаже. В современном мире Сету не хватало движения, нагрузок, да и мысли они отлично приводили в порядок.
Анубис нашёлся в своей комнате. Вскинул голову на Сета и вернулся к своему занятию, пытаясь распутать проводки наушников. Отстранённо Сет подумал, что это старые наушники, ещё с прошлых визитов Анубиса. Пора купить ему посовременнее, беспроводные.
– Никак! – пробормотал Анубис.
Сет видел, что его пальцы дрожат. Опустившись на колени, мягко накрыл ладони Анубиса собственными. Тот ощутимо вздрогнул и замер.
Сет подозревал, что в детстве в Дуате вряд ли Анубиса так уж часто кто-то касался. Поэтому он до сих пор воспринимал это как нечто из ряда вон выходящее. Сет увидел, что это действительно отрезвило Анубиса, и убрал руки.
– Не думал, что больница так повлияет на Амона, – вздохнул Анубис. – Он говорит, там как будто жизнь выпивают.
Сет, конечно, больницы не любил, но ничего странного в них не ощущал.
– Твою же энергию смерти он спокойно воспринимает, – заметил Сет.
Отмечая, что сейчас она снова улеглась, успокоилась.
– Последняя девушка, которую любил Амон, была смертной, – пояснил Анубис. – Она умерла в больнице.
Теперь становилось понятнее, хотя всё равно Сет задумался, насколько солнечная божественная сила ближе к жизни, в отличие от Анубиса, который был смертью. Или самого Сета, скорее стихийного.
– Я уверен, у мамы были причины, – тихо сказал Анубис. Глянул на Сета. – Она ведь не хотела навредить Амону?
– Нет. Сказала, что хотела усыпить.
Ему самому не терпелось поговорить с Нефтидой и задать некоторые вопросы. Прищурившись, как когда-то в пустыне, Сет легонько поднял свою силу. Он не умел согревать, смутно представлял, что за тепло. Его сущность представала энергией воина, который может идти только вперёд.
 
Защищать и поддерживать тех, кто рядом.
В комнате дохнуло раскалённым на солнце песком, запахом пыли и высыхающих акаций. Во флюоресцентных лампах по сторонам кровати отразились на миг далекие оазисы.
Анубис качнул головой, крепко сдерживая собственную силу:
– Мертвецы сегодня слишком громкие.
Убирать пустыню Сет не стал, и, хотя продолжения он не ждал, Анубис неожиданно сказал:
– Они такие… липкие. Не могу их утихомирить.
– Не слушают?
– Я же проводник. Может, мертвецы всегда смогут говорить через меня. Никак не пойму, как не обращать внимания.
Раздался звонок, и Сет поднялся на ноги:
– Похоже, заказанная еда приехала. Даже мертвецы не помешают хорошему обеду.
Анубис улыбнулся и последовал за Сетом, но в гостиной они быстро поняли, что приехала вовсе не еда. Растерянная Нефтида стояла рядом с креслом и цеплялась за него руками как за единственное спасение, твёрдую почву посреди бушующего моря. Око бури.
Нефтида что-то говорила Амону, и он устало кивнул:
– Я знаю, Неф. Но было погано.
Хмурящийся Гадес и Персефона стояли в стороне. Взгляд Нефтиды первым делом прошёлся по Анубису, потом остановился на Сете. И с этого момента не отрывался.
Он знал, что в этом мире не так уж много существ, мнение которых его действительно интересует. И единицы тех, с чьим мнением он стал бы считаться. Для Нефтиды таким богом оставался сам Сет. Может, ещё Анубис, но с ним отношения были другими, он мог понять мать, как практически любого в этом мире.
Сет смутно понимал богов и людей. Он не был ни податливой водой, ни мягким звёздным светом. Он – хаос и буря, битва и воин, кровь и боль на острие клинка. Он не умел понимать, не видел смысла прощать и сдерживать ярость.
Но все меняются за тысячи лет.
И Сет научился.
Его сила взметнулась резко, непроизвольно, но не на тех, кто сидел в комнате, а отгораживая их от окружающего мира. Словно защиты на квартире мало. Песчинки зацарапали руки, когда Сет подошёл к Нефтиде и негромко, хрипло спросил:
– Что он пообещал?
Она дрогнула, но не отвела взгляд. В этот момент Сет хорошо ощущал Нефтиду, её страх, её смятение. Она смотрела на него:
– Избавить тебя от яда. Научить Инпу владеть силой.
Сет догадывался о чём-то таком. Понимал, что единственное могло заставить Нефтиду принять любую сделку. Он один знал, как она прижималась к нему ночами и шептала, что боится за сына, боится, что Анубис – продолжение Дуата, а вовсе не его владыка, как мертвецы могут забрать его себе. А потом она вытирала кровь, которой захлебывался Сет, и он без лишних слов понимал, как она боится за него.
Браслеты на руках Нефтиды дрогнули лёгким перезвоном.
– Ты сможешь меня когда-нибудь простить?
Их связь насчитывала тысячи лет и была куда глубже многих других. Они повенчаны песком и звёздной пылью, ночными цветами и бурей среди безжизненных чёрных камней пустыни.
– Да, – честно сказал Сет. – Что бы ты ни сделала, я верю тебе.
Помолчав, он добавил, позволяя силе пустыни наконец-то стихнуть:
– А ты себя простишь?
Ответить Нефтида не успела. В несколько шагов Гадес преодолел расстояние между ними, и за ним шлейфом тянулась мощь Подземного мира:
– Где мой брат? Где Зевс?
– Не знаю, – Нефтида опустила глаза, – его забрал Кронос.
– Ты хоть представляешь, что он может сделать?
Сет почувствовал, как тёмная грозная сила Гадеса потихоньку закипает.
– Успокойтесь!
Но Гадес не отреагировал на пустыню Сета, слишком к ней привык. Король Подземного мира и старший брат Зевса мрачно смотрел на Нефтиду, и запах благовоний легко растворился в сладковатом аромате тлена.
– Эй, прекратите! – неожиданно вмешался Анубис. Сет знал, как тот не хотел сегодня выпускать силу, но присутствующих словно окутало бинтами для мумифицирования. – Мы найдём Зевса. Но сначала поедим. Там что, пробки? Где наша еда?