Никогда не было, но вот опять. Попал (СИ)

— Присаживайтесь господин Бендер.
Дождавшись когда я устроюсь на неудобном стуле, спросил:
— Чем могу служить?
Я, покопавшись в кармане, выложил на стол два бриллианта и три зеленых камня. Увидев камешки, пухляш выпрямился на своем стуле и дернулся взять их в руки, но передумал и придавил ладонями стол:
— Илья! — Обратился он к приказчику. — Позови дядю Соломона и скажи Левчику пусть сбегает в лавку за табаком.
Приказчик молча кивнул головой и вышел, а пухляш обратился ко мне:
— Не желаете ли коньячку господин Бендер, или может вы предпочитаете водку?
— Благодарю господин Гуревич. Не стоит беспокоиться! Тем более рановато еще для коньячка.
— Ну тогда кофе или чай?
— Еще раз благодарю за предложение, но в другой раз.
— Ну как знаете. В другой так в другой. — Легко согласился тот.
Тем временем в кабинет просочился щупленький сгорбленный старичок и молча уставился на хозяина. Тот кивнул ему и указал на стол где лежали камни. Проигнорировав мое присутствие, старик подошел к столу, взял камни и, пристроишись к столику у окна, приступил к их изучению. Я сидел молча и демонстрировал совершенное равнодушие к его манипуляциям, лишь внутренне напрягся, услышав за окном переливчатый свист. Ага! Значит некто Левчик рванул куда-то. Может конечно и в табачную лавку, но что-то мне подсказывало, что моя паранойя меня на этот раз не обманула.
Колдовал над камешками старик довольно долго. Наконец собрав в ящичек инструменты, положил камни на стол перед хозяином и, утвердительно кивнув ему, вышел из кабинета.
— Позвольте Вас спросить господин Бендер? Если не секрет, откуда у вас эти камни?
— Наследство! Мой отец — он, видите ли, был турецко-подданным, умер недавно в страшных судорогах. Вот он и оставил мне в наследство эти камешки. Ну так что, уважаемый господин Гуревич, камешки брать будете?
Пухляш наконец решился взять в руки бриллиант и стал вертеть его, ловя вспыхивающие лучики. Наигравшись, положил камень на стол и сказал:
— Сколько вы хотите за них господин Бендер?
— Вы не правильно ставите вопрос господин Гуревич. Совершенно не важно сколько я за них хочу. Важно сколько вы за них дадите.
Тот вздохнул и, взяв на этот раз необработанный изумруд стал внимательно его рассматривать, бросая время от времени на меня быстрые оценивающие взгляды. С улицы послышался свист. Один раз свистят, значит поджидают меня двое. Дверь в кабинет приоткрылась и вошедший приказчик хотел, что-то сказать, но повинуясь повелительному жесту, кивнул и вышел осторожно прикрыв дверь. Хозяин внимательно глядя на меня и не выпуская камня из рук проговорил:
— Пожалуй, рублей пятьдесят я могу дать за все.
Я молча встал, собрал со стола камни и со словами «Пазвольте!», буквально выдрал из рук пухляша изумруд. Не торопясь, засунул камни в карман и выходя из кабинета сказал:
— Уважаемый! Я к вам попозже зайду, когда вы с нормальной ценой определитесь.
Пухляш что-то проблеял в ответ, но я не стал его слушать и вышел из кабинета. На улице не спеша огляделся — в шагах полста дурачились мои «мушкетеры», Митька стоял у ближайшего телеграфного столба, а на протиположной стороне мыкались два колоритных персонажа. Один из них здоровенный бородатый мужик смотрел на играющих в непонятную игру подростков, а второй бритый, тощий и какой-то вихлястый крутил головой, осматривая улицу. Увидев меня, он толнул здоровяка и мотнул в мою сторону головой. Вот клоуны! Даже не скрываются. Проходя мимо подпиращего столб Митьки, сказал вполголоса:
— Не спугните утырков.
Митька ухмыльнулся и чуть заметно кивнул. Я завернул за угол и неспеша пошел вдоль по улице к реке, делая вид, что разглядываю дома. За мной, отстав метров на сорок потянулись преследователи, которые похоже даже не обратили внимания на двух молодых парней, топающих следом за ними. Дойдя до переулка я остановился на секунду и оглянулся. Увиденное напрягло — мои преследователи ускорили шаг, за ними отстав шагов на сто шли Митька с Архипкой, за теми торопился мужик, в котором я узнал усача из ювелирной лавки, а в самом конце улицы появились еще две мелковатые фигурки. Ага! Платошка с Антохой действуют по плану. Лишь бы не оплошали парни.
 
Завернув в переулок я ускорился и выскочив на тропинку, идущую вдоль оврага, побежал. Преследователи, увидев это, рванули следом, причем, если бородатый бежал молча лишь громко топал и пыхтел как паровоз, то второй кричал:
— Эй ты! Постой! Да стой же! Скажу чего-то!
Пробежав по тропинке еще метров двести я, вняв призыву, остановился и повернулся к преследователям, предварительно вынув из тросточки свою недошпагу. Увидев нехилый клинок, утырки притормозили в метрах десяти от меня и стали потихоньку приближаться, одновременно расходясь в стороны. В руках у них поблескивали ножи. «Опытные, грамотно зажимают и главное не боятся». — подумал я отступая. «А вот зря не боятся!» — Злорадно отметил я увидев как, топая сапогами, несутся мне на помощь Митька с Архипкой. Тощий бандит оглянулся и бросил напарнику:
— Бобырь! Разберись с сявками. А я этого духаря покараулю.
Бородатый развернулся и матерясь двинулся навстречу парням. Блин! Порежет гад пацанов. Но грохнул револьверный выстрел. Здоровяк, тоненько взвизгнув, сложился пополам и, выронив нож, прижал руки к животу. Молодец Митька! Не растерялся! Я кинулся к, отвлекшемуся на выстрел, второму бандиту и, приставив кончик недошпаги к тощей шее, сказал тихо:
— Перо бросил…! Бросил перо я сказал! — И чуть сильнее вдавил острейший кончик моего ножа-переростка тому в район сонной артерии. Бандит выронил свое перышко и замер боясь пошевелиться. Я бросил быстрый взгляд на приближающегося усача и крикнул:
— Митька! Сзади!
Митька с Архипкой резко развернулись и наставили револьверы на враз притормозившего усача. Тот глянув на подвывающего и сучащего ногами бородоча, оглянулся и увидел еще двух подростков спешащих к месту событий и встал в растерянности.
— Мальцы вы чего это? — пролепетал он.
— На колени! Становись на колени! — Заревел я. — Усатый! На колени становись. Митька, ставь его на колени! Будет кочевряжиться — ногу ему прострели. А ты не дергайся! Рука дрогнет и сдохнешь. — Это я тощему бандиту, пытавшемуся отклониться. Усач наконец уяснил, что от него требуется и встал на колени. Увидев это я скомандовал:
— Теперь сел задницей на свои ноги. Сел? Молодец! Мужики смотрите за ним. Если дернется — стреляйте. А теперь ты! — обратился я к своему бандиту. — На колени! И тоже пристраивай зад на свои ноги. Устроился? А вот за ножичик хвататься не надо. Взял его двумя пальчиками и в сторону бросил.
Я специально их так усадил. Пять минут сиденья в этой позе и ноги затекут — фиг вскочешь, если не тренировался. Оглядев «мушкетеров» с Митькой и понурившихся бандюков, стал лихорадочно соображать — что со всем этим бардаком делать?
— Пацаны вы чего морды-то не прикрыли?
— А чем прикрывать? Ничиго ведь нет. — Попенял мне Митька.
Блин! Знатно лопухнулся. Не подумал. А ведь и про позывные забыл. По именам пацанов называл? Или не называл? Митьку точно называл, когда крикнул чтоб оглянулись. И что теперь с бандюками делать? Ведь они парней могут узнать при случае. А нам это надо? Видимо придется и этих кончать. Прямо Чикатиллой какой-то становлюсь. Правда удовольствия никакого не испытываю, но и христианским человеколюбием не страдаю.
— Вы двое, — указал я на Платошку с Антохой, — дуйте назад до переулка. Свистните, если кто появится. А мы этих ухарей немного пораспрашиваем.
На тропинке их оставлять нельзя. В овраг оттащить? Пожалуй так и сделаем. Но надо бы их связать, а то больно здоровые и прыткие. Связать-то и нечем. Придется обходиться подручными средствами.
— Ну ты Глист! Ложись-ка носом в землю и не вздумай дернуться. Махом горло перехвачу. — Тощий бандит немного покочевряжился, но почувствовав на шее холодное лезвие, улегся.
— Руки назад завел!