Эффект Лотоса (ЛП)

— Джоанна Делани с тобой не связана.
— На первый взгляд, да. Но что, если мы ошибаемся? Мы должны продолжать поиски, даже если это означает, что мне будет грозить опасность.
Ему не нравится этот ответ, но такова наша работа.
— Рис, Кэм убили из-за меня. Потому что я пришла к ней. Потому что… — я понижаю голос, — тот, кто написал записки, не хочет, чтобы я копалась в прошлом. Кэм, должно быть, знала…
Знала что?
Она призналась, что ходила в ту ночь к Дрю. Это означает, что по какой-то причине бармен Торренс солгал полиции о том, что провел с ней ночь. Из-за своего эго? Потому что она попросила его? В этом нет смысла, ведь они только познакомились. У него не было причин прикрывать ее.
Все врут. Это единственная истина, которую я знаю наверняка. Все лгут, и делают это, как правило, в своих эгоистичных целях.
Что еще знала Кэм? Кто еще мог быть замешан в деле? И при чем здесь Джоанна Делани?
— Записок?
Реплика Риса прерывает мои мысли, и я моргаю, глядя на него.
— Что?
— Ты сказала «записок». Есть еще какая-то записка?
Черт. Я потираю лоб, размышляя. Я никогда не рассказывала ему об анонимном письме, которое получила перед отъездом из Сильвер-Лэйк. Когда мое дело возобновили, я решила, что это ерунда, но, когда мне в номер подкинули еще одну записку, я уже не была так уверена.
— Мне следовало сказать тебе, — начинаю я.
Замешательство на его лице сменяется гневом. Я видела его злым — по-настоящему злым — только однажды, когда воинственно настроенный и пьяный брат жертвы пытался помешать нашему расследованию. Он продавал бульварной прессе ложные сплетни об умершей сестре, чтобы вызвать больший интерес к ее убийству. Рис прижал парня к стене, его кулак почти касался лица.
Нам обоим было противно.
Но Рис был еще и в ярости.
Ощущать направленную на меня ярость было почти так же, как получить удар ножа в живот. Уж я-то знаю, каково это.
— Пошли отсюда, — говорит он ровным голосом.
— Мы не можем уйти…
— Мы уходим. Ты расскажешь мне все о записках, прежде чем делать заявление.
Я позволяю Рису потянуть меня к выходу.
— Лэйкин Хейл?
Рефлекторно я начинаю поворачиваться, но Рис перехватывает меня и не дает сбиться с курса.
— Продолжай идти.
— Мисс Хейл? Подождите…
Нас остановили прямо перед двустворчатой дверью. Детектив догоняет нас и преграждает нам путь. Я распознаю его по дешевому пиджаку и ремню полицейского еще до того, как он достает значок.
— Детектив Вейл, полиция Западного Медьбурна, — говорит он. — Думаю, вы недавно говорили с моим напарником. Забавно. Не ожидал увидеть вас так скоро, тем более здесь.
Рис выпрямляется.
— Чем мы можем вам помочь, детектив?
Толстое лицо детектива бледнеет либо от жары, либо от пренебрежительного тона Риса. Он смотрит на меня вместо того, чтобы отвечать Рису.
— Вы же не пытаетесь избегать меня, не так ли, мисс Хейл?
Я сдерживаю гнев.
— Ну, в таком случае, меня бы здесь не было, не так ли? — Я оглядываю комнату ожидания, ища офицеров в форме. — Буду рада с вами поговорить, но думаю, это не подходящее место. Могу я назначить время для встречи с вами в участке?
— Назначить время? — Он ухмыляется. — Простите, мэм. Я не работаю по расписанию. Уверен, вы прекрасно знаете, что в расследовании время играет существенную роль. Первые часы после убийства имеют решающее значение. — Он смотрит на меня и прищуривается. Видимо, он ждет, что я отвечу на его риторический вопрос.
Я поднимаю брови.
— Да, я это знаю.
Он засовывает большие руки в карманы.
— Тем не менее, здесь есть укромная комната. Мы можем поговорить прямо там. — Он кивает в сторону крыла реанимации.
— Мне жаль. Не думаю, что это уместно. — Я пытаюсь обойти его, но он загораживает выход.
— Я могу проводить вас к ребенку, — говорит он, и у меня бешено колотится сердце. — Вы ведь здесь для этого? Чтобы увидеть малышку вашей подруги?
Девочка.
Мне не нужно смотреть на Риса, чтобы почувствовать его неодобрение.
Детектив Вейл любит сделки, он — переговорщик. Такие мужчины, как он используют тактику манипуляций, чтобы получить желаемое. Соглашаться на сделку опасно, таким образом противная сторона выискивает вашу слабость и использует ее.
 
Интересно, сколько сделок он заключил сам с собой.
— Хорошо, — говорю я, принимая его предложение. Сейчас для меня польза перевешивает опасность.
Когда я следую за детективом к большой двери скорой помощи, Рис незаметно пристраивается рядом.
— Импульсивно. Не делай никаких заявлений.
— Потому что я буду слишком эмоциональной? — я смотрю на него.
Он поджал губы и напряженно хмурится.
— Ты себя недооцениваешь, — говорит он, понижая голос, пока детектив договаривается с девушкой в приемной, чтобы нас допустили. — Ты можешь быть такой же эмоциональной, как и обычный человек, Хейл.
— Может быть, но я представляю это иначе, — я надеюсь, что моя невозмутимость поставит детектива Вейла в тупик.
Дверь открывается, и детектив удостоверяется, что я следую за ним. Но когда Рис пытается зайти следом, он поднимает руку.
— На данный момент мне нужно только заявление мисс Хейл, агент Нолан.
Выражение лица Риса ожесточается, и я встаю между мужчинами, чтобы разрядить ситуацию, пока она не обострилась.
— Все в порядке, Рис. Я ненадолго.
Он смотрит на детектива, а затем на меня, но ничего не говорит. Пока я слежу, как он садится в зале ожидания, дверь захлопывается, закрывая мне обзор.
— Сюда, — говорит детектив.
Он провожает меня по коридору мимо другого копа в маленькую пустую комнату. Здесь хранятся бинты и безвредные медикаменты. В центре стоят металлический стол и два складных стула. Либо здесь отдыхали медсестры, либо детектив сам привез их.
Разница существенная.
— Это вы здесь все обустроили? — спрашиваю я.
Он предлагает мне сесть первой, вымученно улыбаясь.
— Полагаю, у нас схожая работа. Вы привыкли задавать вопросы, но… — он вытаскивает черный блокнот из тайного кармана пиджака, — сегодня этим займусь я.
Так вот оно как. Я решила, что это его гнездышко, и он ошивается в больнице, рядом с ребенком Кэм, потому что у него нет других зацепок. Я бы сделала то же самое. Преступник приложил усилия, чтобы контролировать свою ярость и не убить ребёнка.
Интересно, здесь ли муж Кэмерон? И не важно, главный он подозреваемый или нет.
Детектив Вейл щелкает ручкой, начиная допрос.
— Мисс Хейл, почему вы с агентом Ноланом приехали в Западный Мельбурн?
Я снимаю сумку с плеча и накидываю ремешок на спинку стула.
— Мы работаем над делом Делани, — отвечаю я просто и честно.
Он не делает заметок.
— Вы с агентом Ноланом сами выбрали это дело или это решают за вас?
Я коротко улыбаюсь.
— Детектив, вы же знаете, что я не вправе обсуждать внутреннюю работу ФБР.
Он ехидно ухмыляется в ответ на мою улыбку.
— Тогда ладно. Можете ли вы сказать мне, вы заметили сходство между убийством Делани и нападением на вас до того, как подписались на это дело? — он тянется к папке и вытаскивает папку из манильской бумаги.
На первой странице значится: «Маркс, Синтия».
Я напрягаюсь. Меня не удивляет, что он заметил сходство. Но меня пугает, что он перешел к этому так быстро. Без всякой преамбулы.
— А вы не из тех, кто любит прелюдию, — говорю я. Я украла эту фразочку у Риса. Он использовал ее в предыдущем деле на полицейском, и тогда это сработало, так же как сейчас.
Детектив Вейл раздраженно вскидывает голову.
— Мне нравится сразу переходить к делу. Повторюсь, время имеет решающее значение, мисс Хейл. Или лучше перестанем ходить вокруг да около, и я буду называть вас мисс Маркс?
— Теперь меня зовут Хейл, детектив. И нет, — говорю я, опираясь локтями о стол. — Я не читала материалы дела.
Это правда.
Он с сомнением смотрит на меня.