Дворянство. Том 2 (СИ)

Обрывочные фразы казались бредом, и молодая женщина ощутила, как подступают злые слезы бессилия от неспособности пояснить, что же она имеет в виду.
— Наконец-то, — с абсолютной серьезностью отозвался Пантин, и Елена, часто моргая, уставилась на фехтмейстера.
За спиной сероглазого воина переговаривались Алонсо и Барнак. Юноша понурился. Склонил голову и выглядел как человек, пытающийся сообразить, следует ему огорчиться или обозлиться, а может все сразу. Седой наставник почему-то казался вполне довольным. Поодаль замер Насильник, как обычно, опираясь на копье. Старческое лицо — опять же, как всегда — не отражало даже тени эмоций. Кто-то из свидетелей поединка аплодировал, прочие разъезжались, увидев, что цирк закончил бесплатное представление. Среди них в самом деле затесался господин Дан-Шин, впрочем до того не было никому дела.
— Наконец-то поняла, — сказал Пантин, не мигая и буравя собеседницу пронзительным взглядом зрячего слепца. — Думаю, теперь ты готова.
— К чему? — спросила Елена, чувствуя невероятное опустошение, не физическое, а душевное, как после великой радости или горя, когда тело вроде бы полно сил, а душа… с душой все куда как непросто.
Фехтмейстер, наконец, отвел взгляд, посмотрел в небо, прищурившись, непонятно и внушительно сказал:
— Полнолуние. Это хорошо.
Снова глянул на ученицу и властно приказал:
— Сегодня все. Отдыхай. После заката тебе понадобятся силы. Много сил.
— Для чего? — спросила Елена, хотя и предвидела типичный ответ Пантина — то есть никакого. Ошиблась, 
— Для Лунного Испытания бретеров. Настоящего, а не той профанации, которую уж много лет практикуют в городах бездарные кретины, словно куличи из дерьма лепят.
— А… — Елена сглотнула, все еще чувствуя на языке привкус сладкого шиповника. — Шарл… то есть Жнец?..
— И Лунный Жнец, и Чума. И Фигуэредо, — все с той же предельной серьезностью кивнул Пантин. — Оттого они стали лучшими, величайшими. Хороших бойцов много, но лишь единицы могут прикоснуться к высшей силе, быть отмеченными. И тогда их навыки станут мастерством. Настоящим, неподдельным. Тем, что лишь и можно именовать Àrd-Ealain, Высоким Искусством.
— Чертежник не говорил мне о таком. Никогда.
Фехтмейстер улыбнулся, как обычно, с едкой иронией. Добавил:
— Готовься. Не обещаю, что это будет самая запоминающаяся ночь в твоей жизни. Но ее ты не забудешь никогда, это уж точно. Если…
Он испытующе взглянул на ученицу, та промолчала, как немая, но воин-маг прочитал не сказанное в движении ее губ. Пантин усмехнулся без радости, а ответил без капли жалости:
— Да. Если переживешь ее.
_________________________
Историю с костюмами приписывают Шону Коннери, который таким образом готовился к роли Бонда. Образ суперагента подразумевал Вкус с большой буквы, а Коннери не был приучен носить костюмы. Поэтому перед съемками «Доктора Но» актер устроил настоящий марафон на несколько недель постоянного ношения, добиваясь полной естественности, он даже спал в одежде от Энтони Синклера. И таки стал иконой мужского стиля на десятилетия. Хотя, разумеется, нет Бонда кроме сэра Роджера Мура.
Шестеренки — «Mechanical Principles». Умиротворяющее, медитативное зрелище…
https://www.youtube.com/watch?v=dqohSjJrQWs 
  
Глава 7
 
Подкрался вечер с необычно ранней луной, а также удивительно красивым закатом. Солнечный и лунный свет перемешались, рядовые темно-красные тона, провожавшие день, обрели бежевый и розовый оттенки удивительной мягкости. Но Елена не замечала чудес природы, женщину снедало нетерпение и глодали сотни догадок — как все пойдет дальше? Закончилось тем, что мэтр Ульпиан обругал ее и выгнал с обещанием лишить недельного жалованья — новый писец сажал кляксу за кляксой и ошибался в каждой фразе. Елена с блуждающей улыбкой выслушала начальника и безропотно ушла, разминая пальцы привычной ложечкой, провожаемая недоуменным взглядом юриста.
 
Вечерние цвета, тем временем, густели, темнели, как молоко, передержанное в кастрюле над очагом. Солнце уходило за горизонт, и почему-то казалось, что больше светило никогда не вернется. Поодаль хмельная и дурная компания устроила пародию на охоту. Разумеется, никого не поймали, зато всерьез обозлили Алонсо, который даже задумался, не пойти ли намеренно оскорбить кого-нибудь, чтобы затем отхлестать по благородной морде перчаткой, а дальше как пойдет. Впрочем, пока старик думал, компания перессорилась собственными силами, кто-то кого-то и в самом деле ударил, последовали бурные и громкие вызовы на поединок. Слишком громкие и энергичные, видимо из-за присутствия дам интересной наружности и характерного облика.
«Охотники» скандалили, девицы восхищались, Елена смотрела на все это с безопасного расстояния и думала: а с кого здесь добывают мех на роскошные шапки, муфты, шубки и воротники? Фауна то бедновата и континент, судя по личным впечатлениям и описаниям, лежит довольно близко к экватору. Никаких соболей, волков и других пушистиков тут нет, а местные гиены плешивы как радиоактивные мутанты.
— Кажется, дуэлирование становится модным, — сказал за ее спиной Раньян. Елена вздрогнула и оглянулась.
Фехтмейстер и бретер, как по команде, вздохнули, критически глядя на шумное собрание скандальных типов.
— С твоей подачи, — добавил Пантин. — За сегодняшний день уже три вызова, здесь, похоже, четвертый, а может и пятый. Блохту придется запрещать поединки, благодарен он тебе за это не будет.
— И хрен на них, — пожала плечами Елена. — Мне достаточно, что барон лежит в могиле.
— Нет, он едет на телеге в гробу с колотым льдом и солью, — уточнил Раньян. — Тело должно быть сожжено, а череп с гравировкой упокоится в фамильном склепе. На месте Насильника я бы обходил Пайт очень широким кругом. Семья Буржадов захочет посчитаться.
— Разве я сторож ближнему своему? — вольно процитировала классику Елена и потом уже спохватилась, что цитата ничего не говорит бретерам.
Черт… все-таки надо хотя бы полистать местную библию. Наконец-то завести кольцо Пантократора! И какую-нибудь записную книжечку, вести учет заботам. Натырить, что ли, малость бумаги у глоссатора, чтобы разрезать и сброшюровать шпагатиком?
— Идем, — сказал Пантин.
Раньян посмотрел на луну и ничего не сказал. Елена почувствовала, как пересохло в горле. Слабенько, скорее даже профилактически заболело плечо правой руки, которое было не в порядке после жесткого парирования саблей Барнака. Женщина облизнула губы и шагнула вслед за фехтмейстером.
Лес был низкорослым, однако вполне густым, деревца, больше похожие на кустарники-переростки, кое-где теснились настоящей чащобой, переплетаясь кронами. Хорошо протоптанная местными жителями тропинка уводила все дальше и дальше, прочь от дороги, людей и признаков жизни. Спустя четверть часа такого блуждания легко можно было поверить, что мир необитаем, нет в нем ничего кроме леса, снега и огромной луны в небесах без единой тучи.
— Да, то, что нужно, — одобрил, в конце концов, Пантин, выйдя на удивительно ровную и геометрически точную проплешину — словно гигантским циркулем очертили круг диаметром с половину местного «шнура», то есть метров десять.
Наставник жестом указал Елене, что ей следует пройти в центр плеши. Снег поскрипывал и тихонько хрустел под ногами. Фехтмейстер остался на границе леса, в густой тени под деревьями, Раньян сбросил плащ и шагнул за женщиной, держа на плече обнаженный кригмессер. Волосы бретер подвязал косынкой так, что походил на пирата, не хватало еще попугая и повязки на глаз.
— Что дальше? — спросила Елена, развернувшись к мастерам. В ожидании ответа она вытащила свой плохонький меч и уже привычным жестом отбросила в сторону ножны.
— Напрасно, — прокомментировал это действие Пантин. — Так ты могла бы парировать удары и даже бить. За неимением щита. Основа то деревянная.