Звёзды в наследство

– Что это? Есть идеи?
– Пока не знаем. Мы как раз об этом говорили, когда ты вошла.
Она пересекла лабораторию и, наклонившись, заглянула в верхнюю часть сканера. При виде гладкого, загорелого изгиба ноги и гордого выпада ягодиц под тонкой юбкой двое английских ученых обменялись одобрительными взглядами. Затем она вернулась к ним и еще раз изучила картинку.
– Если хотите знать мое мнение, то это похоже на календарь, – сказала она. Ее голос не оставлял повода для возражений.
Грей рассмеялся. – Календарь, да? Ты говоришь об этом с такой уверенностью. Это что – демонстрация безошибочной женской интуиции или вроде того? – спросил он, игриво подначивая Лин.
Она с вызовом повернулась к нему, выпятив челюсть и уперевшись руками в бедра. Послушай, мой дорогой брит – у меня же есть право на собственное мнение, верно? Так вот, я считаю, что это календарь. Это и есть мое мнение.
– Ладно, ладно. – Грей поднял руки. – Давайте не будем заново разжигать войну за независимость. Я сделаю пометку в лабораторном журнале: По мнению Лин, это…
– Охренеть! – на полуслове прервал его Хант. Выпучив глаза, он пялился на контейнер с книгой. – Знаешь, а ведь она, возможно, права! Она может быть чертовски права!
Грей снова развернулся лицом к контейнеру. – С чего ты взял?
– Сам посмотри. Большие группы могут оказаться аналогами месяцев, а помеченные последовательности внутри них – неделями, которые, в свою очередь, состоят из отдельных дней. В конце концов день и год – естественные единицы измерения в любой календарной системе. Смекаешь?
Грей, судя по его выражению, был настроен скептически. – Как-то это сомнительно, – медленно произнес он. – Таблица же совсем не похоже на наш год, верно? Взгляни – в этой таблице чертова прорва чисел, явно не три шестьдесят пять, и куда больше двенадцати месяцев или что они там из себя представляют – разве нет?
– Я понимаю. Интересно?
– Эй. Я вообще-то еще здесь, – раздался тихий голос позади них.
– Прости, – сказал Хант. – Нас немного уносит. – Он покачал головой и недоуменно посмотрел на Лин.
– Почему, бога ради, ты решила, что это календарь?
Она пожала плечами и недовольно надула губы. – Даже не знаю. Та книга похожа на ежедневник. А во всех ежедневниках, которые мне попадались, был календарь. Значит, и здесь должен быть.
Хант вздохнул. – Вот тебе и научный метод. Так или иначе, давайте это проверим. Позже я бы проделал с ним кое-какие выкладки. – Он снова взглянул на Лин. – Нет, если подумать, давай-ка ты проверишь сама. Это же твое открытие.
Она нахмурилась и с подозрением взглянула на Ханта. – Что мне нужно сделать?
– Садись за главную консоль. Так, хорошо. Теперь включи управляющую клавиатуру… Нажми красную кнопку – вон ту.
– А дальше?
– Теперь печатай: FC запятая DACCO семь слэш PCH точка P шестьдесят семь слэш HCU точка один. Это означает: “режим функционального управления, выбрать подсистему доступа к данным номер семь, считать файл данных “Проект Чарли, книга №1”, страница шестьдесят семь, в оптическом формате, и вывести на устройство печати в одном экземпляре”.
– Так и есть? Серьезно? Класс!
Хант повторил команды медленнее, и Лин ввела их в компьютер. В ответ тут же зажужжал принтер, стоявший рядом с устройством сканирования. Спустя несколько секунд в его боковой лоток упал лист глянцевой бумаги. Грей подошел, чтобы его забрать.
– Идеально, – объявил он.
– Значит, теперь я тоже эксперт по скопу, – живо сообщила Лин.
Просмотрев распечатку, Хант кивнул и сунул лист в папку, лежавшую на его консоли.
– Берешь работу на дом? – спросила она.
– Мне просто не нравятся обои в гостиничном номере.
– В его вокингэмской квартире вся спальня исписана теорией относительности, – признался Грей, –…, а кухня – волновой механикой.
Она с любопытством посмотрела сначала на одного, потом на другого. – Знаете, вы чокнутые. Оба – вы оба чокнутые. Раньше я не могла произнести такое вслух из вежливости, но должен же кто-то вам это сказать.
Хант смерил ее серьезным взглядом. – Ты же не проделала такой путь ради того, чтобы донести до нас эту мысль, – заметил он.
 
– Так и есть – я кое-что узнала. Мне в любом случае нужно было ехать в Вествуд. Этим утром до меня дошла одна новость, и я подумала, что она может вас заинтересовать. У Грегга был разговор с Советами. Похоже, что одна из их материаловедческих лабораторий проводила испытания над странными фрагментами металлического сплава, который недавно попал им в руки – целая уйма необычных свойств, которые еще никто и никогда не видел. И угадайте что – эти фрагменты откопали на Луне, где-то неподалеку от Моря Дождей. И когда лаборатория прогнала кое-какие тесты для их датировки, оказалось, что их возраст около пятидесяти тысяч лет! Как вам такое! Интересно?
Грей присвистнул.
– Рано или поздно кто-нибудь обязательно бы нашел что-то подобное, – сказал, кивая, Хант. – Есть подробности?
Она покачала головой. – Боюсь, нет. Но не исключено, что кто-нибудь из ребят сможет рассказать вам чуть больше сегодня вечером в Оушене. Если там будет Ганс, попробуйте спросить его – он уже разговаривал с Греггом на эту тему.
Хант, казалось, был заинтригован, но решил, что этот вопрос лучше отложить до поры до времени.
– Как там Грегг? – спросил он. – Пробовал недавно улыбаться?
– Не будь таким язвительным, – с укором сказала она. – У Грегга все в порядке. Он занят, вот и все. Думаешь, у него было мало забот до того, как все это завертелось?
Хант не спорил. За прошедшие несколько недель он увидел достаточно подтверждений тому, насколько обширными были ресурсы, которые Колдуэлл координировал в масштабах целой планеты. Он просто не мог не впечатлиться организационными способностями директора и его беспощадной эффективностью в вопросах устранения оппозиции. Но некоторые моменты все же вызывали у него определенные сомнения.
– Так как идут дела? – спросил он. Вопрос прозвучал нейтральным тоном. Но отточенные чувства девушки тут же заметили неладное. Ее глаза едва заметно сузились.
– Что ж, большая часть работы происходила уже при тебе. Так что сам об этом думаешь?
Он попытался увести разговор в сторону, чтобы не дать ей обратить вопрос против его самого.
– На самом деле меня это не касается, да? Мы здесь просто рабочие-станочники.
– Нет, мне правда интересно. Что думаешь?
Хант затушил сигарету, устроив из этого настоящее представление. Он нахмурился и почесал лоб.
– У тебя тоже есть право на собственное мнение, – продолжала настаивать она. – Так сказано в нашей Конституции. Так что думаешь?
Ни отвертеться, ни избежать взгляда этих больших карих глаз уже не получится.
– Здесь явно не испытывают недостатка в новой информации, – неохотно признал он. – Пехота исправно несет свою службу… – Он умолк, позволив невысказанному вердикту повиснуть в воздухе.
– Но что…
Хант вздохнул.
– Но… интерпретация. В том, как эту информацию использую большие шишки там, наверху, есть что-то чересчур догматичное, чересчур жесткое. Как будто они не могут сойти с проторенной дорожки, которой следовали много лет. Может быть, они стали жертвами сверхспециализации – и не станут мириться с вариантами, которые противоречат их убеждениям.
– Например?
– О, даже не знаю… Ну, возьмем, к примеру, Данчеккера. Она всегда был сторонником традиционной теории эволюции – всю свою жизнь, полагаю; следовательно, Чарли должен быть родом с Земли. Другие варианты невозможны. Общепринятая теория должна быть верной, и это непреложный факт; все остальное нужно вместить в эти рамки.
– Думаешь, он ошибается? Что Чарли прибыл откуда-то еще?
– Черт, я не знаю. Он может оказаться прав. Я не против его выводов как таковых; я против того, как он к ним приходит. Чтобы расколоть эту проблему, нам придется проявить больше гибкости.
Лин медленно кивнула сама себе, как если бы Хант подтвердил какую-то догадку.