Фатальное трио (СИ)
Роб ведёт меня к машине, стоящей в дальней, неосвещённой части парковки.
— А где гоночная? — спрашиваю я, забираясь на переднее сидение огромного джипа. — Ого, да у тебя здесь целый дворец.
Машина действительно большая. В ней пахнет кожей, смешивающейся с ароматом мирры, идущим от Роба.
— Гоночная? — с усмешкой переспрашивает он. — Так её ещё никто не называл.
В машине темно и я не могу разглядеть его глаз. Какой у них сейчас цвет? Мы сидим и смотрим, пытаясь увидеть во мраке лица и фигуры друг друга. Мне становится жарко от волн огня, идущих от Роба при малейшем его движении. Со мной творится что-то неладное, я, совершенно точно, попала под заклятье этого человека.
Чего он ждёт, почему мы не едем?
— Алиса, — тихо говорит Роб.
От хриплого и низкого голоса меня окутывает горячий озноб. Роб медленно протягивает руку и прикасается к моему колену. Оно скрыто плащом, юбкой и капроном чулок. Прикосновение лёгкое, почти неосязаемое, но меня пронизывает молнией. По телу пробегает неоновое искрение. Я покрываюсь крупными мурашками, гусиной кожей, становится нечем дышать.
Мне страшно. Почему он имеет надо мной такую власть? Что со мной не так? Почему я не могу остановить это? Он совершенно чужой и незнакомый человек, и я не хочу иметь с ним ничего общего. Я полностью разрушена и ещё долго буду зализывать раны и никаких новых отношений мне не нужно.
Роб подаётся ко мне и откидывает полу плаща. Его рука смело двигается дальше, сдвигает с колен юбку и проникает под неё. Я, как парализованная, не могу шевельнуться. Его пальцы касаются внутренней стороны бедра и будто нажимают потайной рычаг. Электрический разряд проносится по телу, заставляя запечься кровь. Я чувствую, как в одно мгновенье становлюсь мокрой. Мои бёдра, мои колени по волшебству раздвигаются, а пальцы Роба уверенно скользят дальше по бедру.
Когда они доходят до конца, я сжимаюсь в комок. Роб придвигается ближе. Он гладит шёлковый лоскут трусиков. Сначала очень легко, потом чуть сильнее и настойчивее. Моё дыхание становится прерывистым. Я пытаюсь его контролировать, но у меня ничего не получается. Каждое движение Роба оказывается недостаточным, обещающим, но не дающим того, что мне нужно. Он дразнит меня, играет, заставляет желать так, как я никогда и ничего не желала.
Когда его пальцы сдвигаю трусики в сторону и прикасаются к влажной коже, я дёргаюсь, как от удара. Я чувствую свой запах и то, как глубоко начинает дышать Роб. Он тоже его чувствует. Осознание того, что мой запах сводит его с ума, усиливает все мои чувства.
Его пальцы скользят по мне, нанося загадочный витиеватый узор. Он чуть сжимает нежные складки кожи, и я уже не могу, да и не хочу сдерживать стоны и рычание, вырывающееся из груди.
Мучительная сладость наполняет меня и делает тяжёлой. Мне хочется, чтобы эта пытка никогда не кончалась и длилась вечно.
— Ни о чём не думай, — говорит Роб.
Его голос звучит близко-близко, дыхание обжигает кожу. Я и так ни о чём не думаю. Я уже не в состоянии думать.
Роб увеличивает темп, но внезапно останавливается и сгребает в ладонь все мои кудряшки и складочки, а через секунду выпускает и снова возобновляет прерванные ласки. Это длится и длится, быстрее и быстрее, слаще и слаще.
Вдруг моё тело выгибается. Мой живот, ноги и руки напрягаются, становясь каменными, и я до крови кусаю губу. Это ненормально, так не бывает, так не должно быть! Меня трясёт, я в лихорадке, я так напряжена, что сейчас мышцы не выдержат и разорвутся. Вот, вот, уже, уже почти, ещё, ещё одну только капельку, да, да, пожалуйста, ещё быстрей!
По телу прокатываются судороги. Они пробегают, как волны, как электрические разряды, как всполохи северного сияния. Я не понимаю, да и не хочу понимать, что со мной.
Через какое-то время я затихаю, обмякаю и надолго остаюсь недвижимой, практически мёртвой. Роб заводит двигатель и снова везёт меня по ночному городу. Как в тот раз. Я прихожу в себя только, когда машина останавливается у моего дома.
Роб открывает дверь, помогает выбраться наружу и уверенно произносит:
— Я поднимусь к тебе домой.
20. Жилищные проблемы
Я не хочу, чтобы сейчас он шёл ко мне домой. Я устала, эмоционально измотана и совсем не в настроении принимать гостей. Ещё и от вина начинает раскалываться голова. Но, главное, я не понимаю, что со мной происходит. Слишком много всего — пьяный Яр, неизвестно откуда взявшийся Роб, его напористые ласки, оргазм. И ещё, мне совсем не нравится, когда за меня решают. Так что нет.
— Нет, — качаю я головой, — не сегодня. Извини. Я не могу тебя пригласить.
— Ты не поняла, я не просил приглашения, я сообщил тебе, что зайду.
— Это как? Будешь выкручивать мне руки, вырывать ключ, выбивать дверь? Ну давай. Ты что, не понимаешь, я не хочу, чтобы сейчас ты шёл ко мне домой?
Его глаза в свете фонаря кажутся кофейно-ледяными. Роб стискивает челюсти и какое-то время не отвечает, испепеляя меня взглядом.
— Сделать всё, что ты перечислила не составит никакого труда, — говорит он после паузы, — и меня это совершенно не смутит. Я привык получать то, что мне нужно. Но в этот момент мне нужно, чтобы ты сама захотела пригласить меня. Ладно. Дам тебе ещё немного времени.
— Вот и хорошо, — отвечаю я, поворачиваясь к нему спиной и направляясь к двери в подъезд.
Как я понимаю, обнимашек и поцелуйчиков не будет. Так даже лучше. Единственное, что мне сейчас нужно — покой.
— Подожди, — окликает Роб.
Он быстро, в два шага, догоняет меня и рывком поворачивает к себе.
— Алиса, мы уже связаны. Связаны так крепко, что разлучить нас никто не сможет. Ты моя. Чем скорее ты это поймёшь, тем лучше.
Он кладёт руку мне на затылок и притягивает к себе. Его поцелуй имеет вкус горькой мяты, губы твёрдые, а язык напористый, рвущийся напролом. Голова снова идёт кругом, и я начинаю проваливаться в крутящуюся бездну. Ещё секунда, и я упаду к его ногам, как если бы он высосал всю мою силу.
Но нет, этого не происходит. Роб отстраняется, выпускает меня из объятий и делает шаг назад.
— Доброй ночи, Алиса. Мы увидимся очень скоро.
На ватных ногах я бреду домой, поднимаюсь по лестнице и, войдя в квартиру, прислоняюсь спиной к двери. Ну и денёк…
Мне едва хватает сил, чтобы раздеться, выпить таблетку аспирина и забраться под одеяло. Думать я не могу, да и совершенно не хочу. Только спать. Я уже начинаю проваливаться в сон, как раздаётся громкий звук входящего сообщения. Кто там ещё…
Я беру телефон и подношу к глазам. Половина второго. Кто вообще в такое время может мне что-то писать? Сто процентов, это Яр. Но нет, я ошибаюсь. Сообщение от хозяина квартиры.
“Алиса, у меня изменились обстоятельства, поэтому деньги будут нужны уже сегодня до 16 часов. Если не сможете рассчитаться, буду вынужден вынести ваши вещи из квартиры. Спокойной ночи.”
Да уж, спокойной.
***
Не могу сказать, что я совершенно разбита, но жизнерадостной бодрости нет и в помине. Вместо завтрака — шипучая таблетка витамина С. Вместо растяжки — горячий душ. Хотелось бы мне назвать это утро добрым, да как-то не получается, учитывая, что меня ждёт день, полный проблем.
Итак, мне требуется десять тысяч рублей. Не такая уж астрономическая сумма, но нужны мне эти деньги немедленно, а все источники уже вычерпаны. Кругом лишь пересохшие колодцы, а времени не остаётся.
Попробую разжиться деньгами в школе, кстати, я уже опаздываю, надо поторопиться. А если у коллег стрельнуть не получится? Катя тоже не успеет смотаться к родителям. Но она может попросить у коллег. Смешно, работать в банке и не иметь в кошельке жалких десяти тысяч. Хотя, конечно, это я жалкая, а не тысячи.
И если ничего не получится, домохозяин вышвырнет мои вещи на улицу, а у меня даже не на что их перевезти. И, главное, куда? К Кате? Или к Ярославу. Прекрасно. Отличная перспектива. Ему только позвони, он через минуту здесь будет… Впрочем, после вчерашнего, может, и нет. Блядью он меня называл прям от чистого сердца. Дожилась. И, главное, так ли он не прав?