Ведьмочка для ректора Боевой Академии (СИ)

Сердце у меня забилось. Поняла я, как не понять.
– Значит, он на мою ведьминскую суть да на источник откликнулся, – задумчиво проговорила я.
И встрепенулась:
– Погоди-ка. А почему ж тогда, когда в спальню ко мне пришел, то Олеандрой называл-то? Может, Олеандра эта и есть его истинная, а вовсе не я?
Вот сказала, и помрачнела. Да не хочу я знать никаких таких Олеандр! Тем более, что были они давно. И что мне злиться-то? А злюсь.
– Не кипятись, Ведянка, – строго сказала книжица и вдруг замялась. – А Эржбетушка неуж ничего тебе не говорила-то? Ну, про Олеандру, – прямо вот прошептал гримуар.
– Ни-че-го! – неожиданно зло сказала я. – Да я и имени этого не слышала никогда! Вот только здесь, от ректора-то…
И сразу вспомнила его, такого потерянного. Темные колодцы глаз и этот взгляд. Он вовсе тогда не на меня смотрел. Олеандру он свою видел!
Хоть и двадцать лет прошло…
Никакая я ему не истинная, вот! Раз все ту помнит.
Глава 33 
Замолкла книжица, крякнула и забубнила что-то едва слышно.
Будто спорила с кем. Наконец зашелестела страницами и нехотя так заявила:
– Вот любите вы, ведьмочки рода Маленских, все на мои старые плечи перекладывать-то. Она ведь тянула до последнего, все сказать тебе хотела, Эрбетушка-то, – всхлипнула вдруг книжица. Да и я пригорюнилась, бабулю вспомнила.
– А пришло время к Светлой матери уходить, да так и не сказала. Быстро пришло оно, время то. Не ожидала она. Сильная была ведьма, Эржбета наша. Сильная, а сердце-то болело. Всю-то жизнь болело сердечко у ней. Вот и.. – гримуар вздохнул.
– Написала она тебе, Ведянка. Все, что знать надо, написала. Да только закрыла заклинанием строгим, на время завязанным.
Я вздрогнула. На время завязанным?
– Ага, – книжица грустно зашелестела страницами. – До совершеннолетия твоего зачаровала страницы-то. Или вот как в силу ведьминскую войдешь. Инициируешься, стало быть, – пояснила она. – Тогда само собой, уж допущу тебя.
И что она мне тут поясняет-то? Будто я не знаю. Эхх…
Про инициацию-то нашу, ведьминскую, многие слышали да знали.
Только мало кто понимал, что это значит-то. Вон, и Тимошка, сын старостин, не понимал. Думал, коли возьмет меня силой, то получит дар ценный - долгожительство да силу мужскую.
А того не знают люди, что такой дар получить может только тот, кого ведьмочка полюбит всем своим сердцем, всей душой-то.
Так что, ничего бы Тимошка не получил, кроме проклятия ведьминского. Обратное получил бы. Вместо долголетия - скорую смерть, вместо силы мужской - полное бессилие.
– Знаю, что ведаешь, Ведянка, – недовольно фыркнула книжица. – Да не все знаешь-то!
– А вот если мага, мага-то полюбишь? Истинного своего, что будет? – высунула свой глаз к
книжица и в упор на меня уставилась. Не люблю эту ее манеру. Но терпеть приходится.
Я призадумалась.
– Истинного-то… Ну… Долголетие у него и так есть. Силу мужскую? – сердце застучало и кровь бросилась в лицо. Ректор вдруг встал перед глазами, в халате-то своем, толком не завязанном.
Книжица довольно кхекнула:
– Это ты правильно думаешь, Ведянка. Сила мужская еще никому не мешала-то. А вот что он от тебя получит, истинный-то, коли магом окажется - так это источник неиссякаемый! И роду его, магическому-то, благословение Светлой матери.
Вот оно что…Мне даже зябко стало. Благословение Светлой матери дорогого стоило-то. А уж источник неиссякаемый…
– Много получит он, – обняла себя руками и замерла.
– А…а ведьмочка?
– Что ведьмочка? – фыркнул гримуар. – В силу войдет!
– И все? – я нахмурилась. – Как-то оно не по справедливости выходит. Магу - почитай все удовольствие, и роду его. А ведьмочке - одну только силу?
Тут книжица разозлилась и глаз взвился, весь красный-то:
 
– Как это “одну только силу”?! Да ты ведьма, или кто, Ведянка? Ведьминская сила миром движет! Сила ведьмочки - это сама жизнь-то… Без ведьминской-то силы все прахом пойдет. Растения зачахнут, животные перестанут плодится. И на людях-то ой как скажется!
Думай, что говоришь-то, – мрачно закончил гримуар.
– Да и…мало тебе того, что истинный твой любить тебя будет до гроба-то, а? Так любить, что и смотреть ни на кого другого не будет. Одна ты для него светом в окошке станешь. Знаешь ведь, маги-то, они мужики того, – книжица хихикнула, – сильные мужики-то, говорю. Потому и женский пол очень даже привечают. А тут - все тебе одной-то будет. Неужто мало? – разъярилась старушка.
Видно, вспомнила что-то свое. С ней такое бывает. Аура какой ведьмы взыграет, так и говорит. А сегодня там многие встрепенулись-то.
И то. Дело понятное, наше женское-то.
А я как представила Сандра-то Огненного, что он и правда мой, а я его и навсегда-то. Нет. Лучше и не представлять, и так ноги ослабели вдруг. Но пока об этой Олеандре ничего не выясню, и думать про него не буду.
Так грустно вдруг стало. Сиди вот, жди теперь этой инициации… Потому как до совершеннолетия мне ждать уж совсем тяжко. Целых три года придется!
И тут вдруг как стукнуло мне в голову-то:
– Погоди-ка… Источник-то мой пробуждается. В силу входит, – я даже задохнулась, а в животе жар, как огненный шар, стал подниматься.
Ну почему все так не вовремя-то, Светлая мать?
– Может это как совершеннолетие засчитаться, а? – задышала часто-часто, а книжица заморгала и смолкла.
И молчала долго. Я уж успела раз десять гимнастику дыхательную сделать. Вот оно, когда физическая нагрузка-то маленькая, а еды много. Читала же, что нужна нагрузка! Нет, сегодня же еще сделаю два круга.
Ну его, этот источник. Как бы опять фортелей не выкинул. И если к ректору в спальню…это еще ничего.
Не в первый раз-то.
А что, если и правда, к гномам в горы, закинет?
К гномам не хочу.
Вот добьюсь от гримуара ответа, и сразу побегу.
И почему бабуля так сильно страницы зачаровала-то?
Мне, может, сейчас нужно все узнать!
Я нетерпелива ногой топнула. Ну сколько можно ждать-то? Но сказала со всем уважением:
– Чего молчишь-то, а?
Гримуар встрепенулся и глянул на меня с укоризной:
– Терпения в тебе, Ведянка, ни на грош. Решаем мы. Жди.
Вон что-о… Совет у них, значит. А страниц в нем… да под тысячу страниц-то. Значит, ведьм там отметилось… Много, в общем. Под сотню точно будет.
Ой-ей. Этак они решать-то будут до ночи.
Может, пока круги побегать? Я с тоской глянула на едва шелестящий страницами гримуар. И побегать не пойдешь. Как его тут оставишь? Рыська, конечно, не даст пропасть. Но все одно. Негоже ведьмочке оставлять родовую-то книгу открытой.
Вздохнула да принялась ждать. И правильно сделала!
Гримуар хмыкнул, откашлялся и спросил:
– Ведяна, ты сидишь?
– Сижу, – вздохнула я. – Жду вот.
– Это хорошо, что сидишь. Тогда вот тебе, читай, – и страницы передо мной замелькали, да так быстро, что в глазах зарябило.
– Тут! – книжица остановилась на нужной и замерла.
Я скорее читать. Прочитала и застыла. Хотела ты, Ведяна, знать про Олеандру? Теперь знаешь. А лучше бы и не знала.
Горько так стало. Ох как горько. Значит, она, мама моя, была истинной-то Сандру. А вовсе не я.
Да, там у них что-то пошло не так. Но мне уж разницы не было.
Она. Она в его мыслях, истинная-то, до сих пор.
Глава 34 
Сандр, мокрый, как мышь, прыгая через две ступеньки, ворвался в кабинет. Прищурился, и одним точным взмахом отправил парные клинки на место. Клинки тихо звякнули, покачнулись и повисли на старинном бронзовом крючке.