3-адика

– Далеко еще? – спросила она у Люси, прикрывая рот запястьем; этот жест, похоже, куда лучше блокировал произносимые звуки, нежели защищал от зловонных испарений.
– Прошу прощения?
– Мы уже близко? – За свое нетерпение Сагреде пришлось заплатить легким позывом к рвоте.
– Когда мы доберемся до места, справа будет дренажная труба, – это все, что ей ответила Люси. – Ее мы ни с чем не перепутаем.
Сагреда вгляделась в царивший впереди мрак, гадая, мог ли свет дома пробиться через канализацию, превратив отверстие трубы в гостеприимный маяк. Вдалеке, куда не доставала лампа Матиса, и правда виднелся какой-то желтый огонек. На месте он, однако же, не стоял, а двигался. На мгновение она засомневалась, не мог ли этот свет оказаться всего лишь отражением в зловонной, доходящей до щиколотки, жиже, а его видимое движение – результатом колебаний в течении воды. Но затем левее и немного позади первой точки появилась вторая, и расшифровать их движение стало куда проще. Оба источники света были прикреплены к каким-то ходячим телам, размашисто шагающим вдоль туннеля.
Она протянула руку и коснулась плеча Матиса.
– Ты это видишь? – спросила она.
– Да.
– Есть мысли, что это такое?
– Таксономией этого места со мной никто не поделился, – ответил Матис. – Но общее правило, судя по всему, таково: все, что не похоже на человека, скорее всего, опасно. Так что единственный вопрос – смогу ли я их отпугнуть или каким-то образом заставить себе подчиняться.
Когда существа приблизились, до Сагреды донесся топот, который их шаги издавали в канализационных водах. Их совместные движения создавали необычный ритм, в котором ей слышались идущие внахлест чередования шлепков и более жестких ударов. Сагреда почувствовала, как сдавило капитанскую грудь; она надеялась, что ей не придется вот-вот испытать спровоцированную стрессом эмфизему, которую персонаж – если верить его предыстории – мог заработать из-за многолетнего курения трубки.
Матис остановился и высоко поднял лампу, держа ее впереди себя. – Кто там бродит? – спросил он повелительным тоном. Не получив ответа, он добавил: «Имейте в виду, что мы пройдем, и вы нас не потревожите, иначе вам же будет хуже!»
Существа продолжали двигаться навстречу, и теперь, когда их достиг свет лампы, стали видны сероватые очертания плоти и костей, удерживающих желтые сферы. Внимание Сагреды сразу же привлек тот факт, что границы их силуэтов местами выглядели неестественно прямыми. Поначалу она решила, что ей это просто привиделось, но чем отчетливее становились видны детали тел, тем больше подтверждалось первоначальное впечатление: обе фигуры оказались одноногими и передвигались при помощи длинных деревянных костылей, расположенных под углом к их телу. У каждого существа было по одной руке и ноге, которые соединялись с полутуловищем, увенчанным половиной головы.
Представ перед путешественниками в полный рост, ходячие анатомические пособия сердито сощурились при виде лампы. Одежды на них не оказалось, но кожа была настолько обвисшей и сморщенной, что пришлось как следует присмотреться, прежде чем стало ясно, что они оба – мужчины. У каждого было по половинке языка, которая частично вываливалась из разломанной челюсти и, истекая слюной, свисала вдоль неровной плоскости разреза. Половины легких издавали шипящие звуки, вырывавшиеся из нижней части рассеченных трахей; их органы сочились влагой, но внутри не было ни единого намека на действующую систему кровообращения. Скелетные мышцы, легкие и мозг работали не иначе, как по магическому приказу, безо какой-либо потребности в химической энергии.
– Надеюсь, что сознания у них все-таки нет, – прошептал Мастис.
Такую вероятность Сагреде не хотелось даже рассматривать. – Кто они такие, по задумке? – недоумевающе спросила она. – Вампир, которого кто-то попытался убить циркулярной пилой?
Люси нетерпеливо вышла вперед. – Зрелище, конечно, жуткое, не поспоришь, но даже если эти бестии сильнее, чем кажется на первый взгляд, они вряд ли могут похвастаться ловкостью и проворством. – В следующую секунду она, не говоря ни слова, помчалась вперед. Свернув в последний момент направо, она пронеслась мимо одного из полулюдей – почти наверняка в пределах досягаемости его руки. Существо повернулось и качнулось в ее сторону, но бросить свой костыль и схватить девочку так и не смогло.
Сагреда почувствовала толику оптимизма, но продолжала оставаться настороже. – То есть это не совсем зомби-ниндзя, но чтобы подхватить их расщепляющую чуму хватит и одного укуса?
– А такое вообще бывает? – спросил Матис.
– Мои основатели о подобном не слышали – но должна же в этой скверной книге быть хоть одна оригинальная идея.
Матис, не говоря уже о капитане, был более крупной мишенью, чем Люси. И все же, набравшись храбрости, пара, официально исполнявшая роли взрослых членов команды, попыталась прорваться сквозь вражеские ряды. Взбегая по боковой поверхности закругленного туннеля, Сагреда чуть не ударилась головой о его потолок, однако хрипящий полутруп, который, развернувшись с проворством артритика, вперил в нее свой единственный глаз, остался на том же месте. Вместе с Матисом она нагнала Люси, которой хватило благоразумия не уходить слишком далеко в темноту.
– Хорошо, что нас защищает Принц Ночи, – хихикнула Люси. – Иначе что ждало бы нас, жалких смертных, окажись мы здесь одни?
– Не слишком важничай, – предупредил ее Матис. – В районе десяти часов мне часто хочется устроить перекус.
Оттянув воротник своей блузки, Люси продемонстрировала висящее на шее ожерелье из зубчиков чеснока. Матис даже не поморщился, но решил промолчать; Сагреда поразилась тому, как даже в этом месте людям удавалось верить в защитную силу предмета, который на деле оказывался совершенно бесполезным.
Троица продолжала шлепать по жидкой грязи.
– Что, если кобальтовой сини нет во всем Лондоне? – спросил Матис, поддавшись меланхолическому настроению, которое, судя по всему, стало одолевать его лишь после того, как он начал носить рубашки с оборками.
Сагреде такой сценарий казался маловероятным. – Ни на одной из сотен картин, с сотнями разных сюжетов? – СлизьНет наверняка взял за основу реальные образцы викторианской живописи, которые ему удалось найти в сети, плюс-минус кое-какие нейросетевые эффекты в духе «ого, вот это жуть». На тот момент художники уже пользовались кобальтовой синью, и она не была такой уж редкостью. В конце концов, мы же не нептуний в каменном веке ищем.
Она мельком взглянула на Люси, гадая, много ли эта девочка сумела вынести из их разговора, но все эти слова, похоже, прошли мимо нее. Большая часть – если не каждый – из ее основателей наверняка слышали и о нейронных сетях, и о нептунии, однако смутного припоминания пары анахроничных слов было недостаточно, чтобы пробить плотину, сдерживавшую их совместную память о начале двадцать первого века. Учитывая возраст персонажа Люси, Сагреду так и тянуло спросить у девочки, знакомо ли ей имя Джастина Бибера, а потом проверить, успеет ли она трижды отречься от него, прежде чем пропоет петух. Но открывать Люси глаза на ее истинную природу было бы слишком жестоко, не будь у них намерения задержаться в мире «Полуночи», чтобы помочь ей разобраться в самой себе.
– Мы на месте, – объявила Люси. По правую руку от них располагалась дренажная труба, ведущая к дому, который они собирались ограбить. Когда они подошли ближе, Матис обвел окрестности взмахами своей лампы. Труба оказалась узкой и пологой, с наполовину открытым низом; Сагреда заметила, что цемент рядом с ней был покрыт темными пятнами. Сверху трубу закрывала решетка, которая при обычных условиях не дала бы попасть им внутрь – но подкупленная служанка вытащила крепежные болты, заменив их дубликатами c сорванной резьбой.
Сагреда накрыла нижнюю часть трубы шерстяным одеялом, которое она взяла с собой в надежде, что им удастся проникнуть в дом, не перебудив всех его обитателей одним лишь своим зловонием. Люси бросила галоши внизу и первой вскарабкалась по трубе. Осторожно приподняв фальшивую решетку, она почти без единого звука отложила ее в сторону и, подтянувшись, оказалась на полу.