Будь моим хранителем (СИ)

— Пойди спрячься куда-нибудь, Майкл.
Я развернулся и побежал босыми ногами по холодному бетонному полу. Меня выдернули ночью прямо из постели, поэтому на обувь не приходилось рассчитывать. Сигнализация вдруг прекратила орать, а где-то надо мной под толщей земли я стал слышать выстрелы. Хоть бы с заложниками было все в порядке.
Вскоре, коридор резко повернул вправо. Бетонный пол закончился и под ногами появилась сырая земля. Над головой каждые десять метров висели лампы.
Но чего я совсем не ожидал увидеть, так это мертвого охранника на земле с пулей в животе. Его лицо покрывали четыре красные полосы. Следы женских ногтей.
Елена — дикая разъяренная кошка. Так просто эту тварь не схватишь. Уверен, что этот парень знал каких денег стоит папка в руках начальницы. Но он не ожидал такого отпора.
Я продвигался дальше с большей осторожностью. Эта гадина теперь обладала оружием, а я не хотел, пройдя столько испытаний умереть ни с чем.
В лицо подул слабый прохладный ветерок. Выход уже близко. Маленький приоткрытый люк встретил меня в самом конце. Я протиснулся в щель и прислушался.
— Быстрее!
Елена кричала в трубку, прижимая к себе другой рукой папку и оружие. Она стояла поодаль, на небольшой полянке и озиралась по сторонам. Она не могла меня видеть, когда я ее видел прекрасно, прячась за выступом небольшой скалы, из которой я и вышел.
За поляной стоял непроглядный лес. Лишь луна немного освещала эту темную ночь. Здесь уже отчетливее слышались выстрелы, сотрясающие Сомнологический Центр. Нельзя сейчас думать об этом. Нужно сосредоточься лишь на одной цели, которая сейчас стояла метрах в десяти от меня и дрожала. Елена была жалкой. Белый костюм превратился в серые лохмотья, волосы были всклокоченные и запутанные.
Она повернулась ко мне спиной, вглядываясь в чащу. Я как пантера приближался к ней и, когда мне остался последний шаг, она все-таки услышала меня и резко обернулась. Я схватил ее за руку, держащей пистолет. Папка и мобильный упали на землю. Она зарычала и впилась ногтями в мое запястье. Я схватил ее вторую руку и с силой сжал.
Она застонала, но до последнего не бросала пистолет.
— Брось… — процедил я сквозь зубы.
— Нет… — прошипела она.
Я сдавил еще сильнее. Пистолет упал вслед за папкой и мобильным. Она вновь зарычала и стала дергаться как бешеная в моих руках.
Я увидел свет, мелькнувший среди деревьев. К нам приближалась машина. Ее машина. Это плохо, очень плохо.
Приближающая подмога придала ей еще больше сил. Она присела и со всей мощи ударила мне коленом в пах. Коварный прием, который согнул меня пополам. Гадюка схватила папку и проговорила, пуская яд:
— А ведь мы могли бы быть вместе…
И тут же побежала на встречу к своим спасителям. Я кинулся, за ней. Дверцы машины распахнулись и оттуда вышли двое мужчин. Они тут же открыли огонь по мне, прикрывая Елену. Я припал к земле, отползая в сторону люка.
— Нет! — крикнула Елена. — Уходим!
Я опирался спиной к скале, которая теперь прикрывала меня от машины. Хлопнули двери и я услышал звуки удаляющейся машины.
Бедро горело. Эти твари все-таки меня подстрелили. Я зажимал рану из которой невероятно быстро хлестала кровь. Я рычал от боли, прижимая еще сильнее руку к ране и в какой-то момент я просто выключился.
  
Эпилог
 
Эпилог.
Мария
Таксист высадил меня прямо на площади Восстания.
— Вы уверены, что хотите пройтись? Тут далеко.
— Уверена.
Я расплатилась с водителем, забрала свой чемодан и покатила его по Невскому проспекту. Я так давно мечтала побывать в Санкт-Петербурге, и, наконец, моя мечта начинала осуществляться. Раннее утро. Конец июня. Все экзамены сданы. Мои проводы с друзьями отмечены.
Яна, конечно, очень болезненно восприняла новость о моем переводе в университет Питера.
— А как же наша идея закончить ВУЗ вместе? — спросила меня она.
— Мы и закончим. Я у себя, ты у себя. Или ты собираешься пару раз остаться на второй год? — я подмигнула ей и она вернула мне улыбку.
 
— Ты понимаешь о чем я… Питер, это же так далеко.
— Не так уж и далеко. Приедете ко мне с Мишей?
— Приедем, конечно.
Мы обнялись. Вечеринка в честь моего отъезда была в самом разгаре. Максим с Лерой были тут же. Они стояли обнявшись около перил и смотрели на проплывающие мимо здания. Прекрасная пара. Иногда мы ловили взгляды друг друга, незаметно кивая, скрывая особую тайну, известную только нам. И они смотрели на меня без жалости, за что я им была благодарна.
Мама отпустила меня с легким сердцем. Она знала, что здесь в Питере мне будет лучше. В Москве я стала задыхаться.
Папа… С папой мы многое прошли за этот год. Он испытывал дикое чувство вины, что не уберег нас от всех этих испытаний и за… боль, которую мне пришлось перенести. Но я простила его, правда. Все мы допускаем ошибки. И все мы достойны второго шанса.
Маме же понадобилось больше времени. Нахождение в заложниках, пережитый штурм, реабилитация у психолога, все это наложило неизгладимый отпечаток на ее жизнь. Да, она навещала отца в военном госпитале. И, ухаживая за ним день ото дня, ее доброе сердце оттаивало. Но прошлого не вернуть. Приходилось строить отношения с нуля.
Наш Дар, как и Дар тысячи других Хранителей, прекратился в ту самую минуту, когда во время захвата здания, рухнул стеклянный купол над Древом и лопнул защитный экран. Тонны битого стекла рухнули вниз, отсекая хрупкие ветви магического дерева. Это был переломный момент в операции и переломный момент в моей жизни…
Максим регулярно докладывал мне новости Сомнологического Центра. О том, что дерево пока спит, но посылает мягкие импульсы из своей сердцевины. Что Елена сейчас где-то за границей и обязательно вернется. Ее гениальная формула работает только на бывших Хранителях. А где ей взять бывших Хранителей? Правильно.
После очередной новой вести, я попросила Макса прекратить передавать мне эту информацию. Мне неинтересно, что происходит ни с Древом, ни с сумасшедшей Еленой. Достаточно того, что всем этим теперь занимается Петр Валерьевич.
Я вдыхаю воздух каменных улиц Питера полной грудью. Только что проехала поливальная машина, принеся с собой прохладу и свежесть. До открытия еще час. Поэтому я иду медленно, любуясь зданиями и прохожими, которых к этому времени на улицах города много. Судя по навигатору, мне еще три километра и я на месте. Я пересекла Аничков мост, сбросив уточкам остатки булки, которую давали в самолете.
Теперь здесь я буду жить. Я улыбнулась сама себе. Справа и слева начали открываться бутики, магазинчики и лавки. Я почти на месте.
И вот я вижу его. Ресторан «Адмирал». Его ресторан, где он работал. Я толкаю дверь и немного неуклюже втаскиваю свой зеленый чемодан в помещение. Колокольчик звякает, докладывая о приходе посетителя. Передо мной вырастает парень-официант:
— Давайте я вам помогу…
Я благодарю, передаю ему свой чемоданчик и устраиваюсь за столиком в уголке около окон. Я представляю сколько раз смотрел Он в это окно, о чем Он думал в этот момент.
— Надо было все-таки тебя встретить…
Я поворачиваюсь на знакомый и такой любимый голос. Егор стоит в проходе между столиками, опираясь на костыли. Я поднимаюсь ему навстречу, чтобы обнять:
— Я хотела прогуляться…
— Да, я пока для прогулок не очень пригоден, но обещаю скоро это исправить.
Мы усаживаемся за столик. Я не помогаю ему. Он ужасно злится, когда я это делаю. За девять месяцев проведенных в больничной палате Военного Госпиталя, я узнала характер своего парня с разных сторон.
 
Я помню, когда мне сообщили, что купол обрушился как раз вовремя спасительной оперции по выводу заложников. Я стояла тогда в комнате Юлии и упала в обморок.
— Угадай, кто пригласил нас на свадьбу? — он лукаво мне подмигивает.
— Знаю-знаю! Твои родители?
— Да. С тобой неинтересно играть. — он смеется, открывая меню. — Ну, что я заказываю все, о чем я тебе рассказывал?