Под грифом «секретно» (СИ)

И с каких это пор ты так рьяно следуешь чьим-то приказам?
С тех пор, как у нас обчистили арсенал.
Сможешь обыскать — я буду с одним автоматом, пистолетом и ножом. И, как ты понимаешь, никто не должен знать о моём уходе.
Никто кроме Рымова и не узнает…
Не блефуй, мы оба знаем, что ты не сдашь. К тому же тогда пытки невиновного человека будут на твоей совести…
Ладно… я буду на западной стене, займу место у угла рядом с южной, чтобы тебе было проще… надеюсь я не пожалею об этом. — ответила она после короткой паузы.
Спасибо, не пожалеешь.
В этот день было сразу несколько собраний офицеров, о причине которых, впрочем, никто не распространялся, и уже ночью, крадучись под покровом темноты и ориентируясь на «обнаружение жизни», Юра добрался до пустого участка стены, в противоположном конце от поста Светы, перекинул подальше через частокол гранату и побежал, стараясь не шуметь, к другому краю стены, прогремевший позади него взрыв должен был перетянуть внимание всех на этой стене от того участка, где его ждала Света, но кто-то, спрыгнув со стены, побежал за ним. Стрелять было глупо, поэтому он решил побыстрее перелезть через забор — если бы Света открыла ему вдогонку огонь, то на неё бы вряд ли подумали. В попытке оставить преследователя позади, Юра прибавил темп — он был впереди метров на 50, но расстояние между ними не увеличивалось, а наоборот сокращалось.
Кидай быстрее! — приглушённо крикнул он, метров за 10 до Светы.
Юра был уже у частокола и секунды тянулись как минуты, пока она привязывала свой конец верёвки. Наконец канат был спущен и он тут же полез наверх, и, уже перелезая, снизу раздался окрик одновременно со звуком передёргиваемого затвора:
Стоять! Спускайся, живо!
Разжав руки, Юра спрыгнул, и, приземлившись, начал сразу разворачиваться, нанося удар прикладом, но не успел, получив сильный пинок в правый бок. Когда же он развернулся, на него в упор было направлено дуло автомата.
Какого хрена, Коргин?! — начал Терников. — Сказал бы, что тебе…
Отпусти его! — перебила его сверху Света, направляя на него автомат.
Да нахрена он мне сдался?! — ответил Терников, опуская автомат. — Сказал бы, что тебе надо уйти в интересах Витька — и я бы сам всё организовал. Вали отсюда быстрей! И верёвку захвати.
С чего это вдруг такая реакция? — поинтересовался Юра. — Хочешь проследить за мной?
Нет.
И ты не скажешь никому?
Следи за базаром! Я не стукач и тоже действую в его интересах. Проваливай резче.
Секунду спустя Юра уже снова поднимался наверх, и вскоре он уже был на месте встречи.
***
Помня о дальности «обнаружения жизни», я следил за аналитиком с большого расстояния, используя только купленный дорогущий бинокль — он в составе человек трёхсот захватывал два лагеря, всегда будучи окружённым живым щитом. Они использовали нашу тактику с гранатомётами, взрывая себе проход в частоколе, предварительно сняв защитников на стенах, и покинули первую крепость без трофейного оружия. Такая уверенность в своих действиях в отсутствии последствий непременно обязана была на чём-то зиждиться, а также тот факт, что он себя так сильно берёг — было ясно, что если бы его убили, то всё бы сорвалось. Поэтому, видя второй штурм, я не удержался, и подстрелил его в голову на пределе дальности виктореза, используя его настенность, когда рядом с ним не было Верещагина, после чего мне пришлось спешно ретироваться, однако даже находясь далеко от того лагеря, вроде бы Воронкова, я услышал мощный взрыв. Так что проведя весь день в наблюдении, я выяснил, что был прав — он определённо обладал навыком сродни гипнозу. И поняв, что вне лагеря захватить его практически невозможно, я за ужином улучил момент и сообщил Юре место встречи, также за трапезой я узнал про утреннюю атаку. Встретились мы у магазина продавщицы Жанны, где я вручил ему его половину снаряжения:
Кирпичи там что ли? — спросил он после того как мы поздоровались.
Твой параплан, а это дротики с транквилизатором и духовая трубка.
Ты рехнулся?
Километрах в пятнадцати от лагеря Пал Саныча есть гора, надеюсь нам повезёт и мы долетим.
 
Ну точно рехнулся! Ты летал хоть на них?
Неа, но я думаю, что мы по ходу дела разберёмся.
Одному шею ломать не комильфо и ты захотел, чтобы я составил тебе компанию? И зачем это вообще?
Нам надо похитить аналитика и допросить, и как я недавно понял — здесь почти у каждого есть «обнаружение жизни», у некоторых и на пол километра, так что как безопасно попасть в его лагерь я не знаю.
Да у тебя горячка! Соскучился по Рымову? Ведь после смерти ты появишься в нашем лагере!
Не появлюсь, эту проблему я уже решил, потом расскажу как…
То есть пролететь пятнадцать километров с первой попытки для тебя раз плюнуть?
Бери уже рюкзак, по пути поговорим. Всё необходимое я знаю — нужно ловить восходящие потоки ветра, чтобы дольше держаться в воздухе. И ты забываешь, что у нас неограниченное количество попыток.
О да! Я просто буду выходить из лагеря, мило улыбаясь и открывая ворота. — ответил Юра, одевая бронежилет и рюкзак. — И не уверен, что здесь точно такая же физика, как и в реальном мире.
Сделаем сначала несколько безопасных пробных полётов недалеко, а потом уже и решающий. Как, кстати, выбрался из лагеря?
Со скрипом — договорился со Светой, что она мне верёвку спустит, отвлёк внимание…
И она согласилась?
Давай я тебе уши почищу? Сам ты, видимо, не справляешься…
Что она сказала?
Что спустит верёвку, парапланерист! И я это не про то, что лежит у тебя в рюкзаке. Для тебя рассказываю! В общем отвлёк я внимание гранатой, и побежал к Свете, а за мной увязался Терников…
Он не должен был доставить проблем… — перебил я его снова.
Только тогда я знать не знал ни кто за мной гонится, и того, что он не доставит проблем. Так вот он догнал меня, когда я уже был на стене и приказал спускаться, тогда Света взяла его на мушку…
Она убила его?
Перебьёшь ещё раз и будешь довольствоваться лишь своими предположениями.
Молчу, продолжай.
Спасибо! — оскалился он. — Тогда Терников опустил автомат, сказав, что сам бы всё организовал, если бы я подошёл к нему. С чего это он так, кстати?
У нас взаимовыгодное сотрудничество. Позже расскажу. Значит всё в порядке?
Вроде да, если меня не хватятся, конечно. Тогда может и у Светы будут проблемы.
Вряд ли, пусть докажут, что ты не один действовал.
В военное время доказательства не нужны, ведь помимо утренней атаки, у нас сегодня было аж два офицерских собрания, и они все молчат об их причинах.
Ну как раз сегодня аналитик атаковал два лагеря.
Успешно?
Один да, насчёт второго не знаю — я его убил и уходил от погони, а сзади что-то нехило так бабахнуло. Так что, скорей всего, они просили помощи, а Рымов почему-то отказал.
Вскоре мы уже устали говорить на ходу, будучи нагруженными помимо бронежилетов и оружия ещё и пудовыми парапланами. Разболевшаяся вновь голова заставила меня принять снова четверть пакетика, из-за чего я выслушал от Юры длинную лекцию, наполовину состоящую из ненормативных слов и его радикальных способов борьбы с моей зависимостью во второй её половине. Мои доводы о том, что мне сейчас необходимо быть в нормальном рабочем состоянии разбивались о новые порции нелитературных выражений, которые бы с удовольствием записал какой-нибудь сапожник, грузчик или таксист.
Прямой путь до горы пролегал через лагерь Пал Саныча, так что мы обходили его по небольшой дуге, и уже миновали его, как до нас донеслись звуки взрывов и стрельбы. Мы уже оба устали, и я настаивал на следовании плану, не желая возвращаться и узнавать, тратя драгоценное время, в чём там дело, но Юра был другого мнения и, скинув рюкзак с дорогущим содержимым, дабы забрать его потом, направился обратно. Так мы и стали свидетелями нападения на лагерь аналитика посреди ночи. Наблюдая за атакой, Юра наотрез отказался использовать параплан, заявив, что нам просто нужно смешаться с толпой, а потом где-нибудь внутри спрятаться. И хоть мне и хотелось воспользоваться парапланом, как ребёнку поиграть с новой игрушкой, но его вариант был явно проще и быстрее, правда не факт, что эффективнее, так что мы в итоге так и поступили, только не смешивались с толпой, помогая штурмующим, как он хотел, а крались перебежками позади, стараясь не привлекать внимания и не ввязываться в бой, в чём нам помогало моё «ощущение опасности», но пострелять всё же немного пришлось — что белых, что красных, по которым я первым открывал бесшумный огонь из своего виктореза, почувствовав исходящую угрозу. Для определения свой-чужой в условиях ограниченной видимости нападающие использовали белые ленты, повязанные на предплечья, что, конечно, их демаскировало, но мало помогало защитникам, учитывая массированность неожиданной атаки. Поэтому вскоре и мы уже были с чьими-то повязками на руках, и начали проявлять активное участие в штурме. Когда противников не осталось, лагерь Воронкова выстроился по периметру мест респауна с оружием на изготовку, а я, находясь с Юрой под кроной дерева в сторонке, обдумывал — предупредить ли Воронкова о возможности аналитика контролировать людей, или не стоит? Если не скажу — то Пал Саныч возьмёт и его под контроль, мы же спокойно останемся здесь, будто принеся их в жертву. Если же скажу — то всё может пойти наперекосяк, начиная с того, что нас просто пристрелят, не став и слушать — в итоге Воронков и так станет марионеткой аналитика, заканчивая тем, что тот не поверит и решит проверить мои слова, не только став марионеткой аналитика, но и раскрыв Пал Санычу наше с Юрой здесь присутствии, и тогда уже я могу попасть к нему в плен, где он будет выбивать из меня кодовые слова… хотя они ему уже, наверно, и не нужны, учитывая его успехи и без них. Но всё равно это бы была крайне неприятная ситуация. В итоге я принял решение пойти одному, оставив Юру следовать плану по захвату аналитика — с наличием транквилизатора я надеялся, что он не подчинит себе Юру, хотя одному Юре и будет сложно его вынести. В крайнем случае я рассчитывал сбежать так же, как и вырвался недавно из своего лагеря, только вернувшись в этот пустой лагерь с иной стороны.