Повелители Владений (ЛП)
Ферендир без колебаний воспользовался моментом и стал действовать, не заботясь о собственной безопасности. Он запрыгнул на плечи лежавшего ничком четверорукого и трижды ударил острым клювом чекана ему в череп. Массивная туша обмякла и придавила «жука», который теперь не мог пошевелиться.
Тем временем появлялись все новые и новые враги. Причудливые тела этих убийц украсили бы любой паноптикум. Слаанешиты всюду сеяли хаос, разрушения и ужас. Ферендира уже не пугала смерть. Его мозг чудесным образом переключился на особое восприятие реальности, в которой не было места прошлому и будущему, надеждам и отчаянью, а существовали только потребности настоящего момента, здесь и сейчас. Алмазный чекан взлетал и опускался, звенел о металл и протыкал плоть. Зловонная черная кровь брызгала во все стороны, от нее тело юноши сделалось липким, а ладони — скользкими. Ферендир едва ощущал сыпавшиеся на него удары, ни клинки, ни клешни, ни кулаки, ни дубинки не могли причинить боли и нарушить его спокойствия. Не существовало такого врага, перед которым пришлось бы отступить или тем более склониться.
Внезапно сражение стало утихать. Ферендир расправился еще с десятком противников и обнаружил, что их поток иссяк. Юный альв вытер глаза, сплюнул вражескую кровь и осмотрелся.
Слаанешиты отступали вниз по склону холма так же быстро, как на него забирались. Они разбегались в разные стороны — исчезали между деревьями, прятались в овраги между холмами, — как тараканы, удирающие от яркого света фонаря. Их по пятам преследовали Всадники Рассвета, добивали раненых и тех, кто улепетывал недостаточно быстро, — новые трупы ложились рядом с павшими в битве. Наставники Ферендира и другие алариты тоже прошлись по полю битвы, помогая умереть недобитым или изувеченным врагам.
Ферендиру вдруг стало холодно, как после купания в ледяных водах горного озера. От вида происходящего у него сначала мелко затряслись руки, но постепенно крупная дрожь охватила все тело. Вокруг все было усеяно мертвецами и их отрубленными конечностями, землю пропитала зловонная жидкость, заменявшая слаанешитам кровь. Рядом с собой юноша насчитал двадцать трупов, а потом сбился.
К дрожи добавилось головокружение, навалилась усталость. Ферендир обессиленно рухнул на колени и вымолвил:
— Сераф! Дезриэль!
Впрочем, было непонятно, услышали ли его. Он и сам себя едва слышал.
Однако наставники были тут как тут. Они подхватили Ферендира с обеих сторон под руки, заглядывали в глаза, тормошили его, пытались разговорить и помогали сосредоточиться.
— Дыши ровно, — негромко велел Дезриэль и стал показывать, как лучше вдыхать и выдыхать. — Делай как я.
Ферендир прислушался к его словам и понял, что, если дышать правильно, можно постепенно успокоиться и унять сильную дрожь.
— Сосредоточься, мальчик! — прошептал Сераф. — Будь хозяином своего тела.
Дезриэль по-прежнему демонстрировал правильное дыхание, и Ферендир пытался дышать с ним в такт, но не получалось.
Тогда Сераф внезапно сильными и грубыми руками схватил Ферендира за голову и запрокинул ее так, чтобы молодой альв увидел его вызывающе ледяные глаза.
Ферендиру стало не по себе, он почувствовал себя ужасно незащищенным: Сераф хотел не просто привлечь его внимание, а заглядывал прямо в душу, которой требовалась помощь.
— Теперь дыши! — велел Сераф послушнику и стал тоже показывать, как надо дышать. Ферендир, к собственному удивлению, задышал с ним в такт.
Вдох! Выдох! Вдох! Выдох!
— Дыши! — сквозь стиснутые зубы снова приказал ему наставник.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Ферендир задышал ровно, и постепенно дрожь стала спадать. Он не сразу осознал, что наставники вдвоем обнимали его. В этих объятьях молодое тело нашло равновесие и успокоилось.
Вдох… Выдох…
По мягкому суглинку застучали копыта. Чья-то тень заслонила солнце, зафыркало какое-то крупное и сильное животное.
Ферендир открыл глаза и увидел, что над ним возвышается прекрасная всадница в красивых белых доспехах тонкой работы, заляпанных черной кровью, землей и внутренностями врагов. Хотя предводительница Всадников Рассвета и была перемазана чьими-то кишками, она выглядела очень жизнерадостной, словно только что побывала на празднике. Защищенные стальной кольчугой бока ее скакуна раздувались, как кузнечные меха, а сам конь уставился темными глазами на землю, стараясь успокоиться после жаркой схватки.
Сераф встал и словно бы заслонил послушника своим телом — от этого Ферендир почувствовал себя защищенным и одновременно недостойным.
Всадница все еще держала длинный изящный меч, перепачканный в запекшейся крови.
— Вы хорошо сражались, — сказала она и окинула бесстрастным взглядом всех троих, а затем посмотрела прямо на Ферендира. — Молодцы.
— Вы тоже, — сказал Дезриэль. — Только самые умелые и отважные конники пойдут в атаку на неровном склоне холма.
— Искусному наезднику отвага ни к чему, — с едва заметной улыбкой заметила всадница. — Что же привело вас в это место в такой неподходящий момент?
— Мы беженцы, — объяснил Дезриэль. — Вчера утром вот эти самые страшилища разрушили наш храм. Нас там не было. Остальных они перерезали.
— Беженцы?! — выбранное Дезриэлем слово явно покоробило Серафа. — К этим Гедонистам у нас есть одно дельце. Вас оно не касается.
Ферендир удивился: неужели воинственность наставника так сильна, что он готов обидеть дружественного воина, проявившего простое любопытство?
Однако командир Всадников Рассвета не обиделась.
— Можете обделывать с ними любые дела, — сказала она, — но мне передали, что наша верховная командующая, Хирва по прозвищу Ветроходная, желает повидать вас троих.
Ферендир посмотрел на своих наставников: те переглянулись и, кажется, колебались, обдумывая приглашение с подозрением и недоверием. Однако это длилось всего мгновение, а затем Дезриэль подал незаметный знак — слегка приподнял бровь, как бы спрашивая: «Может это нам повредить?» Сераф прищурился и пожал плечами.
Тогда Дезриэль сказал командиру Всадников Рассвета:
— Хорошо, отведите нас к ней.
Глава четвертая
В лагерь Хирвы на равнинах Ферендира с наставниками подвезли Всадники Рассвета — их сильные скакуны с легкостью могли нести двоих. Кавалькада пронеслась по перекатам холмов, мимо тысяч вражеских трупов и других ужасных кровавых свидетельств сегодняшнего сражения. Вскоре всадники выехали на простиравшуюся к западу от предгорий равнину, также усеянную мертвецами — и не только вражескими. По взрытому дерну и залитой кровью траве бродили десятки люминетов в поисках раненых альвов, которых надо было подобрать и поскорее доставить в палатки к лекарям, а также в поисках еще живых врагов, которых следовало поскорее прикончить. Когда на пути кавалькады какой-нибудь поверженный слаанешит внезапно начинал шевелиться, кто-то из Всадников Рассвета или рядом проходивший альв кидался к нему и одним ударом добивал.
Все происходило так быстро и безжалостно, что скоро на поле боя не осталось ни одного живого Гедониста.
Наконец показался большой лагерь — целый городок шатров и палаток к северу от места сражения. Множество альвов суетились там: ухаживали за ранеными и готовили к сожжению тела убитых товарищей, чьим душам предстояло вернуться в свою вечную обитель. На исходе дня перед приходом сумерек повсюду вспыхивали костры — там готовили еду для прощальной тризны и кушанья для пира победителей.
Наконец Всадники Рассвета подъехали к самому большому шатру — пожалуй, размерами он не уступал трапезной в разрушенном монастыре горы. Ферендир, Дезриэль и Сераф спешились и прошли за предводительницей Всадников Рассвета — ее звали Велориной — и за ее товарищами под прохладную сень шатра.
Хотя ткань шатрового полога и выглядела снаружи толстой и грубой, она пропускала достаточно света и свежего воздуха, так что внутри оказалось совсем не так душно и темно, как можно было ожидать. Вдобавок внутреннее убранство освещали лампы из эфирокварца, установленные на подставках в форме деревцев и на небольших удобных столиках. Здесь было на удивление просторно и уютно, пахло хмельным медом, свежеиспеченным хлебом и засахаренными фруктами.