Волшебница на грани (СИ)

— Да, знакомый дьявол лучше незнакомого, — согласилась я. — Что ж, Морис… Организуйте нашу встречу. Пожалуйста.
Все огни в лампах погасли, словно их задул порыв ветра. Комнату наполнил звон — начали приплясывать фарфоровые безделушки на каминной полке, зашевелились вазы на полу. Меня снова наполнило искрящимся весельем — я чувствовала свою силу и понимала, насколько она велика.
Месяц назад я и поверить не могла бы, что во мне может появиться магия. Что магия вообще существует! И вот теперь во мне жило волшебство.
Это было страшно и радостно. Это было чудом.
Люди Мориса испуганно заохали. Генрих схватил меня за руку, сжал, словно пытался успокоить. Дом стал успокаиваться, огни зажглись снова, и я увидела, что побледневший Морис держит в руке пистолет, наведя его на меня.
Он не собирался начинать пальбу — я это видела по его лицу. Оружие просто придавало ему уверенности.
— Я не обещаю, что доктор Ланге останется в живых, — совершенно спокойным тоном сказала я. — Но я обещаю, что с вами не случится ничего плохого.
Рука Мориса, сжимавшая пистолет, дрогнула — он убрал оружие и устало откинулся на спинку своего кресла.
— Завтра он придет, Милена, — пообещал Морис.
Я подумала, что следующим номером программы последует сообщение, отправленное Ланге: «Беги с островов, тебе конец».
— Это хорошо, — беспечно ответила я, понимая, что меня несет по очень рискованной территории, и я не могу остановиться. Словно поток подхватил. — Я настроена на то, чтобы долго и успешно работать с вами. Мне нравится здешний климат, я бы с удовольствием останусь на островах. А вы, Морис? Вы не склонны к рискованным авантюрам?
Морис вопросительно поднял бровь. Кажется, моя мысль о сообщении доктору соответствовала действительности.
— Доктор Эрикссон может внезапно исчезнуть с островов, — холодно сказала я, не сводя взгляда с Мориса. — И это меня очень сильно расстроит, а я не очень-то приятна в гневе.
Морис понимающе кивнул.
— Завтра, — произнес он. Надо же, его пробрало: похоже, Морис понял, что имеет дело с той силой, которую не сможет укротить или удержать. — Утром доктор оперирует в больнице для бедных. Я оплачиваю эту работу. На ужине он будет с нами.
Я улыбнулась так сердечно и тепло, как только могла.
— Это просто замечательно, Морис, — ответила я.
На этом мы и распрощались. Морис сослался на какие-то срочные дела и покинул гостиную. Когда все разошлись, то Генрих признался:
— Честно говоря, я испугался, когда все начало звенеть. За тебя испугался.
Я благодарно сжала его руку. Сейчас, рядом с ним, мне было легко и спокойно. Наконец-то можно было просто сидеть рядом и купаться в тепле и любви друг друга.
— Ты знаешь кого-нибудь из сахлевинской династии? — спросила я. — Кого-то, кто может подтвердить, что ты это ты?
Генрих нахмурился, затем кивнул.
— Знаю. А почему ты о них спросила?
— Эжен Рено родственник сахлевинского принца, — ответила я. — И он поможет нам убраться отсюда вместе с доктором. Вряд ли Морис решит нас проводить и помахать платочком вслед. И вряд ли марвинцы будут просто сидеть и ждать твоего сигнала.
Как я и запланировала, корабль с грузом затонул неподалеку от берегов Фаринта. Команду спасли пограничники, а вот мешки с орехами оказались на дне. Сообщение об этом пришло рано утром, как раз за завтраком; Морис скомкал желтый листок телеграммы, и его лицо побагровело так, словно его вот-вот хватит удар.
Мы с Генрихом одинаковым движением отложили вилки. Выражение наших лиц тоже было одинаковым — сочувствие и понимание. Сейчас надо было быть полностью на стороне хозяина дома. Я даже подумала, не позвать ли на помощь.
Встреча с доктором Ланге могла бы состояться намного раньше намеченного, и это меня не радовало.
— Сколько стоил груз? — негромко спросила я.
— Пятнадцать тысяч золотых орлов, — так же негромко ответил Морис. — Корабль… около двух с половиной.
Он был потрясен. Несколько минут назад его мир был светлым и безоблачным, полным надежд — а теперь все пошло прахом. И мне надо было понять, как сделать так, чтобы мы с Генрихом не попали под раздачу.
 
— Как же это могло случиться? — с искренним непониманием спросила я. Морис провел ладонями по лицу. Нашарил на столе бокал с минеральной воды, осушил одним глотком.
— Пробоина, — глухо произнес Морис. — Дьявол ее побери, как она там появилась? Корабль проверяли перед отправлением.
Я поняла, что надо действовать.
— Возможно, это был взрыв? — предположила я. — У вас есть враги, которые могли бы подложить бомбу?
Морис рассмеялся, и его взгляд сделался ледяным и цепким. Кажется, задавать вопрос следовало иначе: «У вас здесь есть друзья?»
Конечно, были те, кто хотел перекроить влияние на островах и забрать себе все, что имел Морис. Или хотя бы откусить кусок побольше от его пирога. Доктор Ланге словно нарочно выбрал место, где поселиться, чтобы у нас с Генрихом было побольше проблем.
— Знали бы вы, сколько их, — ответил Морис. — Никогда нельзя быть уверенным в том, что один из них не вцепится в меня. Пока я всех держу в руке, но вот кто-то не хочет сидеть на месте спокойно и ровно.
Когда так говорят, то ждут, что собеседник немедленно примется уверять в своей любви, крепкой дружбе и поддержке. Я ободряюще улыбнулась.
— Я не буду говорить, что я ваш лучший друг и самый верный соратник, — сказала я. — Как правило, так говорят те, кто готовится нанести удар. Но мы с вами работаем вместе, вы хорошо платите и можете мне доверять, пока платите.
Вчера вечером мне с поклоном принесли конверт от хозяина дома. В конверте лежал чек на предъявителя: мою работу оценили в две тысячи орлов. Генрих даже присвистнул и сказал, что Морис не пожадничал.
Теперь у нас были деньги. Это не могло не радовать.
Морис усмехнулся.
— Что ж, это, по крайней мере, честно. Я заплачу вам пять тысяч орлов, Милена, если приведете мне того, кто взорвал корабль.
Генрих легонько толкнул меня ногой под столом. Я кивнула.
— Для этого мне надо выйти в город, — ответила я. — И без сопровождающих.
Морис нахмурился, задумавшись. Кивнул.
— Предлагаю вашему жениху остаться здесь, — произнес он. — У меня есть для него работа.
Генрих улыбнулся с таким видом, словно прямо сейчас готов был пойти и сделать все, что ему прикажут.
— Что нужно сделать? — поинтересовался он.
— Вы инженер, значит, у вас достойное образование, — сказал Морис. Кажется, он сейчас говорил только для того, чтобы отвлечься и не думать о том, что корабль с орехом койли помахал ему рукой, отправляясь к морским чудищам. — Недавно я купил большое собрание книг в библиотеку, но пока их не разобрал. Посмотрите их, отделите те, что имеют ценность, от тех, которые можно пустить на растопку.
Генрих утвердительно качнул головой. Я в очередной раз подумала, что с Морисом надо держать ухо востро. Человек, который собирает библиотеку, всегда может преподнести неприятный сюрприз.
— Разумеется, — ответил Генрих. — Я вчера уже обратил внимание на вашу библиотеку.
Кажется, румянец Мориса уже не был таким багровым. Он увидел определенный выход из положения и уже придумал, как сможет получить выгоду из этой ситуации.
— Надо же! И как она вам?
— Удивительное собрание для этих мест, — произнес Генрих, и я видела, что он не лукавит.
На том мы и расстались. Морис ушел в свой кабинет, мы с Генрихом вышли из дома, и, сжав его руку, я негромко спросила:
— Все в порядке?
Генрих легонько поцеловал меня и попросил:
— Будь осторожна, хорошо?
— Буду, — кивнула я. Морис ни за что бы не выпустил меня из дома одну, Генрих оставался в заложниках, и как же хорошо, что сейчас я могла выйти из поместья! Генрих ободряюще улыбнулся.
 
— Ты поедешь к Рено? — осведомился он. Я кивнула.
— Да. Только он может нам помочь сбежать отсюда.
Не знаю, откуда во мне вдруг это появилось — я подняла руки и погладила Генриха по плечам, чувствуя, как его окутывает невидимое покрывало. Теперь никто не сможет причинить ему вреда. Не отравит, не ударит ножом, не выстрелит, не задушит. С ним все будет в порядке, что бы там ни затеял Морис.