Избранное (СИ)

– Это твои слова, – заметил Ерхайн.
– Ну а раз мои, то больше ничего не дождешься, – фыркнула Шура. – Имени его я тебе не скажу, а больше все равно ничего не знаю!
– Зачем мне его имя? – улыбнулся юноша. – Уже ничего не поделаешь. Раз он добрался до Нан Кванти, значит, он в самом деле Избранный, и надо только подождать: он сам сюда придет!
– Откуда ты знаешь, что он добрался до…
– Но его ведь не было среди тех, кого мои люди… и летящеры выловили из воды, – пояснил Ерхайн. – Значит, вы всего лишь отвлекали внимание, и отвлекали хорошо. Я ведь был уверен, что Избранный – это ты. Это тебя видел мой летящер, это ты его освободила…
– Я так и знала! – вырвалось у Шуры. – Это был шпион!
– Конечно, – кивнул тот. – И он принёс тебя в замок, вот только ты – не тот человек. Но ты была с Избранным очень долго, верно?
– Ну да… – Что толку отрицать?
– Значит, ты много о нем знаешь, – сказал Ерхайн. – Но я не буду просить тебя рассказывать о нем, ты ведь все едино откажешься, а пытать девушек я не привык. Может, с годами привыкну, но пока…
Шура невольно вздрогнула, а потом внезапно смутилась. Он все время называл ее девушкой и, похоже, не в насмешку. Да и то сказать… Если здесь пятнадцатилетний мальчишка – уже воин и глава семьи, то тринадцатилетняя девчонка – взрослая девушка, считай, невеста!
– Да нечего особенно рассказывать, – невольно сказала она. – Он… ну, я его с детства знаю. Он хороший, правда! Он очень хотел когда-нибудь попасть в другой мир, чтобы приключения и всё такое, и вот… попал. Только какие-то всё невеселые нам приключения выпадали… По-моему, он сам уже не рад, что оказался Избранным, и вообще, отказался бы от этого, но не может!
– Почему?
– Да потому что ему сказали: домой вернем, если достанешь Вещь! – нахмурилась Шура. – Вроде сил у них не хватает, а так сразу будет в избытке, и нас с ним отправят домой… Брешут?
– Нет, почему же… – Ерхайн опустил голову, и Шуре показалось, будто он разом растерял всю мальчишескую жизнерадостность. – Вещь многое может. И силы своим владельцам дает немало…
Повисло молчание.
– А что это вообще такое – Вещь? – спросила Шура, чтобы прервать его. – Мне так никто и не смог объяснить! А ты вроде как хозяин, так может…
– Я не хозяин, – Ерхайн мотнул головой, так что взметнулась черная челка. – Я всего лишь хранитель и наследник хранителя. Я не знаю, как тебе это объяснить, чтобы ты поняла…
– Словами объясни, – посоветовала Шура, хмурясь, – я не вовсе тупая, вдруг пойму?
– И в мыслях не держал назвать тебя глупой, – усмехнулся юноша. – Но я сам не до конца понимаю, и, уверен, никто не способен этого понять. Просто однажды Вещь пришла в наш мир и избрала себе хранителя. Я не знаю, почему именно моего предка, правда, не знаю! Должно быть, он был единственным, кто сообразил, что это такое и чем грозит явление Вещи… особенно, если кто-то сумеет подчинить ее себе и заставить выполнять его желания. Она ведь в самом деле дарит всемогущество!
– А он, значит, не захотел этого самого всемогущества? – поинтересовалась Шура.
Ерхайн покачал головой.
– Нет. Потому что взамен Вещь возьмет не только жизнь, но и дух, и человек никогда не родится снова, – сказал он серьезно, – а так и останется бродить по земле неприкаянным. Такого посмертия не пожелаешь и врагу! Но вот если Вещь не трогать, не пытаться подчинить, тогда она дарит своему хранителю ровно столько силы, сколько нужно, чтобы её оберегать. – Ерхайн сделал паузу. – А остальное не зависит от нас. Остальное делает она сама. Мы не можем ей приказывать, иначе перестанем быть хранителями, разве что просить об одолжении, а остальные могут просить через нас. Понимаешь?
– Не очень, – честно ответила Шура. – Мне говорили, что Вещь дает силу Тёмным, это так?
– Отчасти так, – ответил Ерхайн. – Но только отчасти. У нас у самих довольно сил. Просто… снова не знаю, как объяснить! Для меня это очевидно, а ты…
– А я попробую понять, – упрямо сказала девочка. – Так что? Дает она силу Тёмным, верно? И ты один из них, ведь так?
 
– Можно сказать и так, – уклончиво ответил он. – Только, будь я Светлым, ничего не изменилось бы. Просто тогда бы Вещь не давала силу Темным, а умаляла силы Светлых.
– Погоди, погоди… – Вывод напрашивался самый банальный, но ведь так всегда и бывает! – Выходит, она… она равновесие поддерживает? Баланс сил, что ли, соблюдает?
– Ну да. – Ерхайн смотрел на нее с непонятной улыбкой. – Среди Светлых есть хорошие люди, среди Тёмных тоже. Но их не услышат, если начнется большая война. А я не хочу, чтобы земля по эту сторону Грозовых гор горела от края до края. И отец мой не хотел, и дед, и прадед. Вот почему мы – хранители. Мы никогда не вмешиваемся в дела остальных, а Вещь делает лишь то, что считает нужным.
– Но что она всё-таки такое?
– Не имею понятия, – пожал широкими плечами юноша. – Средоточие силы? Источник её? Я действительно не имею представления! Но посмотри сама, вдруг поймешь? Я позову Вещь, сейчас, она, кажется, снова играет с Ерхаей…
Что-то изменилось – будто стало теплее, хотя ветер по-прежнему теребил края одежды, норовил забраться за пазуху.
– Здравствуй, – ласково произнес Ерхайн, но он обращался не к живому существу, а…
Что это было, Шура не могла понять. Просто… свет, цвет, а может, и звук, и вкус, и всё это вместе, теплое, живое! Протяни руку и…
– Не прикасайся, – предостерег Ерхайн. – Это опасно. Может, ничего и не случится, но если ты слишком слаба духом, то ты возжелаешь Вещь, а тогда мне ничего не останется, кроме как убить тебя. Просто из милосердия.
Шура передернулась и зажала руки между колен. Ну их, с этой Вещью!
Та напоминала шаровую молнию размером с арбуз, только не страшную, а какую-то… пушистую, что ли? Вот она, на расстоянии вытянутой руки, она касается пальцев Ерхайна, а тот едва ли не мурлычет, окончательно растеряв всю свою взрослость.
– Ты сказал, она играла с Ерхаей, а разве это не опасно? – спросила Шура. – Ребенок же, захочет такую здоровскую штуку себе, и что тогда?
– Ерхая – Нан Кванти, – отрезал юноша. – Она знает, что такое Вещь, с самого рождения. Но если вдруг…
– Убьешь и ее? – зло спросила Шура.
– Да, – кивнул Ерхайн, и серые глаза на мгновение потемнели. – Это, знаешь, тоже обязанность хранителя. Не самая приятная, правда?
– Да уж… – Шура поёжилась. Потом снова взглянула на Вещь. – А Избранные – это вообще кто?
– Те, кто может стать хранителем. Те, перед кем Вещь не может устоять, кому она пойдет в руки, – пояснил юноша. – Она забывает нынешнего хранителя и идет к новому, вот только…
– Я слышала, трое Избранных решили ею завладеть и погибли, – сказала Шура. – Потому что хотели ее подчинить и всё такое, а в итоге она подчинила их. Так и было?
– Наверно, – ответил он. – Это случилось очень давно, даже мой отец не помнил толком. А последний Избранный, что приходил во времена его юности, даже не дошел до Нан Кванти… Но в целом похоже на правду: если хранитель поддается зову Вещи и желает подчинить ее себе, а сил на это ему недостает, то он становится её рабом.
– Тогда я не понимаю, зачем нужен Сашка, – в сердцах сказала Шура, поймала недоуменный взгляд Ерхайна и пояснила: – Ну, наш Избранный. Он такой пентюх! Не представляю, чтобы он сумел подчинить Вещь!
– Я полагаю, главное, чтобы он сумел ее взять, отвлечь от меня, – спокойно произнес юноша. – Тогда Нан Кванти станет уязвим, пусть и ненадолго, а это уже немало. И силы Тёмных уменьшатся. Вот тогда и начнется война, о которой я говорил…
– Дрянь какая… – уныло протянула Шура. – Думаешь, Совет Холма через Сашку будет Вещью управлять?
– Да, это возможно, – Ерхайн вздохнул, и снова стало видно, что он просто мальчишка, придавленный грузом свалившейся на него ответственности. – Если они соберутся и договорятся, им хватит сил, чтобы управлять Вещью…
Шура помолчала. Всё это окончательно перестало ей нравиться. Да оно с самого начала было ей не по душе!