Избранное (СИ)
Впрочем, это все чепуха. Мне требовалось с ним переговорить, и как можно скорее, но не вваливаться же к нему в кабинет без приглашения? Мало ли, чем он может быть занят… Материализацию записки непременно кто-нибудь бы засек, все-таки на заседание маги собрались, а не абы кто, поэтому я не стала изобретать сложных ходов, а попросту осторожно пнула Игоря ногой под столом. Он удивленно поднял глаза от своего блокнота, в котором что-то чертил, понял, что кроме меня никто из присутствующих его пинать бы не стал, и вопросительно поднял брови. "У тебя, — сказала я одними губами. — После заседания." Игорь кивнул в знак того, что понял, и тут же с ходу включился в обсуждение вопроса, к которому, казалось, давно потерял всякий интерес. Конспиратор великий, тоже мне…
До кабинета Давлетьярова мне удалось добраться незамеченной: прозаседали как раз до обеда, а обедают наши профессора и доценты вдумчиво и основательно, не отвлекаясь на посторонние события. Игорь, насколько я помнила, об обеде чаще всего забывал, так что ничего от моего визита не терял, если, конечно, не поменял привычки за прошедший год.
— Что случилось? — спросил он, стоило мне появиться на пороге. — Ты могла бы, кстати, поаккуратнее обращаться с моим новым костюмом.
— Извини, — покаянно сказала я. — Не рассчитала.
— Так все-таки, в чем дело?
— Интересная версия наклюнулась, — сказала я. — Хотела узнать, что ты по этому поводу думаешь.
— Ну, излагай, Чернова. — Игорь воззрился на меня с вежливым любопытством.
Правда, по мере того, как я излагала, вежливое любопытство на его лице сменялось любопытством вполне искренним.
— Ты, видимо, решила вспомнить, как ты изволила выразиться, "детские увлечения"? — спросил он, когда я закончила. — Сама додумалась?
— Нет, приятель подсказал, — созналась я. — Я сама в шоке была.
— Что за приятель? — нахмурился Давлетьяров.
— На конференции еще познакомились, — отмахнулась я. — Какая разница-то?
— Ты права, никакой разницы… — проворчал Давлетьяров. — Идея хорошая. Ты намерена поделиться ею со следователем?
— А ты думаешь, он меня на смех не поднимет? — спросила я мрачно. — По-моему, ему это не понравится. Так у него в подозреваемых максимум человек двадцать, а этак… Магов широкого профиля на порядок больше, чем боевых, сам же знаешь прекрасно, всех проверять — это же ужас, что такое!
— Что не понравится, это точно, — хмыкнул Игорь. — Тем более, что у него уже есть отличная кандидатура.
— Кто на этот раз? — поинтересовалась я. — От меня-то вроде отстали…
— А ты догадайся, Чернова. — предложил Игорь. — Та версия, которую ты придумала в прошлый раз, не тебе одной пришла в голову.
— Погоди… — До меня вдруг дошло. — Ты хочешь сказать, что… Они тебя подозревают?!
— А откуда такое удивление? — вполне мирно поинтересовался Игорь. — Ты ведь сама сказала: у меня была и возможность, и мотив. И алиби, кстати сказать, у меня нет.
— То есть как — нет?.. — опешила я.
— Просто — нет, — пожал плечами Игорь. — Знай я заранее, что оно понадобится, провел бы выходные в людном месте.
— А ты, конечно, торчал дома и работал, — вздохнула я.
Вытащить Игоря куда-то было задачей практически невыполнимой, он был натурой самодостаточной и в обществе себе подобных почти не нуждался, он их в лучшем случае терпел. Только сейчас, кстати, мне пришло в голову, что не одна я испытывала серьезные неудобства, поселившись у Игоря. Он-то, привыкший жить в полном одиночестве, надо думать, тоже с большим трудом переносил постоянное мое присутствие. Да уж… Нам определенно противопоказано было сходиться. Общаться на нейтральной территории — еще куда ни шло, но жить вместе…
— Игорь, а кому это может быть выгодно? — спросила я, наконец, вспомнив еще одну реплику Шона.
— Что ты имеешь в виду? — поднял брови Игорь. — Мне казалось, ты уже научилась более-менее связно выражать свои мысли, но, я вижу, это не так.
— Прибереги свои ехидства для студентов, ладно? — попросила я. — Я хотела сказать: кому может быть выгодно убийство Градовой, в котором обвинят меня или тебя, или еще кого-нибудь с нашей кафедры? Я сейчас не говорю об убийстве вообще, может, ее по ошибке убили, или из-за денег, или я не знаю, из-за чего еще…
— Я уже думал над этим, — признался Давлетьяров. — Пока не вижу кандидатур, за исключением одной известной тебе персоны.
— Ларисы Романовны, что ли? — уточнила я. — Она же болеет.
— А ты так в этом уверена? — хмыкнул Игорь. — Кто может поручиться, что ее больничный — не прикрытие? Насколько мне помнится, Лариса всегда обладала на редкость хорошим здоровьем.
— Ну, знаешь, это уже паранойя, — вздохнула я. — Она тебя, конечно, не любит, но не до такой же степени! Хотя… проверить можно.
— И каким образом ты собираешься это сделать? — поинтересовался Игорь.
— Да очень просто, — ответила я. — Выясню, кто ее лечащий врач, и зайду как-нибудь. Ну там придумаю что-нибудь… Вроде как Лариса Романовна сама ни за что ни у кого помощи не попросит, а, может быть, ей что-то нужно, так мы, благодарные ученики…
— Чернова… — Игорь коротко рассмеялся. — Узнаю тебя!
— А раньше не узнавал, что ли? — фыркнула я.
— Нет, — ответил Игорь, чем немало меня удивил. — Ты в прошлый раз сказала мне, что я на себя не похож. Ну так ты тоже на себя не слишком походишь. Ты сильно изменилась.
— В лучшую сторону или в худшую? — спросила я не без интереса.
— Не могу сказать. — Игорь посмотрел на меня иронически. — С одной стороны, тот факт, что ты научилась разговаривать, не запинаясь на каждом слове и достаточно четко формулируя свои мысли, не может не радовать. С другой стороны, сама по себе эта твоя разговорчивость еще ничего не доказывает.
— Умеешь ты ободрить, — сказала я со вздохом.
— Кстати, — резко сменил тему Давлетьяров. — Ты сделала то, о чем я тебя просил?
— Ты про комнату? — уточнила я. — Да, сделала.
Я учинила тщательную ревизию своим вещам тем же вечером, после нашего разговора. Ничего постороннего, как и следовало ожидать, не нашла, только несколько каких-то бумажек, скорее всего, выпавших из библиотечных книг и принадлежавших предыдущим пользователям. Их я, как Игорь и велел, уничтожила, а больше меня ничто не насторожило.
— И?..
— Ничего не нашла, — ответила я. — Да и, к тому же, меня больше не подозревают.
— Все равно, ставь защиту на дверь, а лучше и на окно тоже, — сказал Игорь с непонятной интонацией.
— Игорь, ты, такое впечатление, что-то знаешь, но недоговариваешь, — нахмурилась я. — Зачем ставить защиту? Чего ты опасаешься?
— Если бы я знал что-то наверняка, я бы не стал держать это при себе, уж поверь, — устало ответил он. — Это даже не подозрения. Можешь считать эти меры предосторожности моей паранойей, если тебе так больше нравится.
Я промолчала, хотя могла бы сказать, что мне это вовсе не нравится. Уж кем-кем, а параноиком Игорь не был, гнусность характера еще не означает психического заболевания, об этом и его лечащий врач говорил. Да… если бы не характер, цены бы Давлетьярову не было!
На этой оптимистической ноте мы и закончили беседу.
Мне было, о чем поразмыслить. Тот факт, что Игорь оказался в подозреваемых вместо меня, был объяснимым и вполне логичным. Молва связывала его с Градовой, а еще все были осведомлены о его взрывном характере и скверном нраве, о чем наверняка оповестили следователя. Ну что он мог предположить? Да тут и гадать нечего: или Давлетьяров с Градовой поссорились, и он ее прикончил сгоряча, или сделал это вполне обдуманно, а причин можно придумать с десяток.
А вот здесь мне следовало решить для себя очень важный вопрос: сама-то я верю в то, что Давлетьяров к убийству Градовой никаким боком не причастен, или нет? Сомнения меня брали по одному простому поводу: я вдруг обнаружила, что совершенно не знаю человека, с которым прожила бок о бок несколько месяцев, да и до того достаточно долго и тесно общалась. Не знаю, и все тут! Не то чтобы Игорь был чересчур скрытным, но в душу себе лезть не позволял, и добиться от него откровенности было совершенно невозможно. Те особенности его характера, о которых я знала наверняка, я вычислила опытным путем, что-то додумала и, как оказалось, попала в точку. Но дальше… Дальше он меня никогда не пускал (а я, если честно, не очень-то стремилась узнать больше, считая, что человек имеет право держать при себе то, что считает нужным). Что могло им двигать, какие у него были мотивы, — я даже предположить не могла.