Избранное (СИ)

– И что прикажешь делать? – помолчав, спросила принцесса.
– Въедем в Сент-Ив порознь. Вернее, въеду я, а ты войдешь, я покажу, к каким фермерам пристроиться, чтобы на тебя внимания не обратили. Подъедем со стороны станции огневоза, сделаешь вид, что на нем и приехала. – Монтроз покрутил головой, собираясь с мыслями. – Дальше пойдешь прямиком на остановку дилижанса, если я правильно рассчитал, то его придется подождать какое-то время, но это нормально. И они достаточно часто ходят… Заплатишь за проезд до Монто-Лее, запомни, не Портанса, а Монто-Лее!
– Я запомнила с первого раза, – заверила принцесса. Слушала она внимательно, и Генри не сомневался в том, что она действительно запоминает каждое его слово.
– Заплатишь ровно вот столько… – Генри порылся по карманам. – Я наконец деньги разменял… Вот. Если станут требовать больше, делай большие глаза и говори, что больше нет, только на стакан молока с булкой осталось, а дядюшка сказал, что до Монто-Лее именно столько берут. Сумеешь?
– Попытаюсь.
– Я либо сяду в дилижанс позже, – сказал Монтроз, помолчав, – либо нагоню его по дороге. Он будет останавливаться в разных городишках, ты далеко не отходи, чтобы без тебя не ушел. Там на станциях есть все необходимое: и где поесть, и где переночевать… Но он длинные остановки не делает, только лошадей сменить и возницу. Тут люди привычные, могут спать прямо на ходу.
– Я тоже умею спать в карете, – заверила принцесса.
– Ну и отлично… – Генри прикусил губу. – Если я не появлюсь раньше, жди меня в Монто-Лее. Спросишь на станции, где постоялый двор «Синяя курица», снимешь там комнату попроще. Вот, – он отсыпал еще горсть монет, – дороже она стоить не может. И вообще, торгуйся! А это, – мужчина добавил еще денег, – на всякий случай. Я не знаю, сколько тебе придется меня ждать, пусть будет про запас.
Повисло молчание, нарушаемое только бряканьем удил да шумным дыханием собак.
– Генри, – нарушила тишину принцесса, – но что прикажешь мне делать, если деньги выйдут, а ты так и не появишься?
Он ждал этого вопроса и невольно поморщился.
– Тогда попроси кого-нибудь проводить тебя на ферму «Адель», – произнес он. – Там скажешь, что от меня, и объяснишь, в чем дело. Только без подробностей: просто я тебя куда-то зачем-то провожал и вот… Ясно?
– Ясно. Там живут твои друзья?
– Да… друзья, – усмехнулся Генри. – Но я надеюсь, что обойдется. В Кармелле я никого не приметил, а по сторонам смотрел будь здоров как! Вряд ли нас будут ждать и в Сент-Иве, это ж дыра такая…
– Но там станция дилижанса, ты сам сказал, – напомнила принцесса, – а если нас действительно ищут, то все подобные места должны быть под наблюдением. Ты прав, никто не знает меня, но ты известен в этих краях… Будь осторожнее, Генри!
– Уж постараюсь, – хмыкнул он. – Эх, тебе бы пса моего с собой взять, но это лишние деньги в дилижансе платить, да и в глаза очень уж бросается… Этакая барышня с собачкой! Хотя мне было бы спокойнее…
– Лучше дай мне револьвер, – спокойно сказала девушка. – Я положу его в саквояж… так называется та сумка, что ты мне принес? Так вот, если ударить таким саквояжем по голове, должно получиться неплохо. Что касается стрельбы, вряд ли я в кого-то попаду, но напугать напугаю!
– Это уж точно, – хмыкнул Генри. – Что может быть страшнее заряженного оружия в неопытных женских руках? Ладно, возьмешь револьвер…
– Генри, еще кое-что, – вспомнила она. – Как я должна себя вести? Я видела только замужних фермерш, они либо весьма бойкие особы, либо совсем забитые, но я ведь представляюсь незамужней девицей! Не вызовет ли это недоумения? Чтобы одинокая девушка путешествовала…
– Не вызовет, – отрезал Монтроз. – Тут уже более цивилизованные места, девиц отпускают к родственникам, случается. Так и скажешь, если спросят, еду в Монто-Лее к родичам!
– А если это окажутся земляки? Наверняка ведь в таких городках все друг друга знают, – резонно заметила Мария-Антония. – Я могу выдумать, что угодно, но меня сразу поймают на лжи!
– О черт! – Генри помотал головой. Принцесса говорила дело. – Да, ты права! Тогда говори… черт, черт, черт! Выдай душещипательную историю, что ты родом из… ну, любого местечка с запада, что я тебе называл, и всю твою родню вырезали дети равнин, а ты спаслась, выкопала семейную кубышку и теперь едешь к дальним родичам, о которых знаешь только то, что они существуют!
 
– И как зовут этих родичей? – не отставала девушка. Правильно делала, так вот окажется в дилижансе приставучая тетка из тех, что крайне любят навещать многочисленных родственников по всей округе, и легенда пойдет прахом.
– Скажи, это Йоранссоны с фермы «Адель», – мстительно ответил Монтроз.
– Йоранссоны? – удивилась она. – Какая странная фамилия…
– Хозяин родом из Данмарка, – пояснил Генри. – Есть такая страна довольно далеко, около самой Московии. Но это неважно, если ты родственников никогда не видела, то и знать о них больше не можешь. Ну, может, родители что рассказывали, но ты не помнишь… молодежь такими историями редко интересуется, по себе знаю! Теперь все?
– Пока да, – задумчиво сказала Мария-Антония. – Может быть, я еще что-то вспомню. Время пока есть.
– Ага, – согласился Генри и подхлестнул коня. На сердце было тяжело…
  
17
 
– Интересные новости, Ив! – Развалившись в удобном кресле, Рональд Хоуэлл искоса посмотрел на брата.
Тот кормил птицу, достав ее из клетки: та легко удерживалась у него на руке, чуть раскрыв крылья для равновесия, и осторожно брала кусочки вяленых фруктов у хозяина. Клюв у птицы был страшенный – попади она в глаз человеку, убила бы запросто. Время от времени пернатый символ корпорации нежно терся о щеку старшего Хоуэлла – тогда острый клюв оказывался в опасной близости от него, – сдержанно воркуя от избытка чувств и топорща ослепительно синие перья на горле. Блестящий длинный хвост, переливающийся всеми оттенками синевы, от чернильного до небесно-голубого, так и тянуло потрогать, но подобные вольности во время кормежки птица не позволяла даже хозяину.
– Я так и подумал, глядя на тебя, – хмыкнул Ивэйн и нежно погладил птицу по гордо изогнутой шее. Та встопорщила хохолок и чуть шире распахнула крылья, будто готовясь обнять Хоуэлла: именно в такой позе она и изображалась на гербе корпорации. – Твой рейнджер наконец отыскался?
– О да. – Рональд закинул ногу на ногу и криво усмехнулся. – Его засекли в Кармелле. К несчастью, сделали это не только мои люди.
– Однако он шустр, – хмыкнул Ивэйн. – Сел на огневоз?
– Именно так. Но вот девушки при нем не заметили. Мои люди не заметили, – добавил младший близнец справедливости ради. – Тем не менее проводник огневоза, в котором ехал рейнджер, утверждает, что в купе он был не один, и более того, произошла какая-то стычка между ним и скототорговцами из того же вагона, но по какому поводу – неизвестно.
– И куда же отправился наш неуловимый… кстати, как его фамилия?
– Монтроз. Генри Монтроз, – сказал Рональд, хотя был уверен, что старший брат прекрасно знает имя рейнджера. – Хм… куда отправился… Это интересный вопрос. Из Кармеллы он двинулся по местной «железке» в Талуоки, а там взял билет до Портанса. К сожалению, остановить экспресс и проверить, действительно ли Монтроз едет этим огневозом, мы не можем. Вернее, можем, конечно, но нас… хм… не поймут.
– Судя по выражению твоего лица, ты не веришь, будто Монтроз отправился в Портанс. – Ивэйн пересадил птицу себе на плечо и подошел к брату.
– Это слишком очевидный и легко просчитываемый шаг, – пожал тот плечами. – Однако в Портанс ему попасть необходимо.
– Еще бы, – хмыкнул тот. – Он очень близок к цели, не правда ли? Не желаешь повысить ставки?
– Пока не желаю, – ответил Рональд. – Чем ближе к нам, тем сильнее он запутывается. Сеть чужих информаторов становится все чаще, тебе ли не знать…
– Ты приберег еще что-то напоследок, – констатировал Ивэйн и осторожно сел напротив, стараясь не потревожить птицу. Та, впрочем, тяжело перелетела на подлокотник кресла Рональда и с интересом попробовала клювом его запонки, сверкающие сдержанным бриллиантовым огнем. Младший Хоуэлл погладил живой символ корпорации указательным пальцем по горлу, и птица отблагодарила его все тем же басовитым воркованием.